Век мозазавра

       Доктор Ву сидел в лаборатории и следил за яйцами нового вида: Индоминус Рекс. Он внимательно наблюдал за ними, даже не подозревая, что эти динозавры, а точнее один из них, натворит… Прошло пять месяцев.       Мозазавр мирно и тихо спал, его живот лежал на холодном дне, к которому он уже давным давно привык. Он медленно вдыхал холодную и неприятную воду, которая так резко била ему в нос. Он ко всему этому привык. Почти ко всему. — Обычно мозазавр держится близко к поверхности. Он питается всем, что ему по зубам, включая черепах, крупных рыб, даже мозазавров поменьше.        Мозазавр злобно открыл глаза и, всплыв на несколько метров, стал трясти головой и громко, ужасающе рычать. Этот режущий уши громкий звук… Кричащие и визжащие люди… Яркие, ослепительные и сводящие с ума вспышки. Он не мог этого выдержать, это было слишком. Он жаждал разорвать их всех, выпустить их кишки наружу, и с удовольствием смотреть на них и начинать их медленно пожирать. В это время на его синей морде появилась жестокая улыбка, обнажающая огромные зубы, жаждущие крови. Он привык ко всем неудобствам бассейна, но это… Он почти полностью сошёл с ума.        Голос всё не замолкал, неужели она не понимает, что уже довела плиозавра? Он, не выдержав и подплыв к стене, стал яростно биться об неё головой. Вдруг он услышал приятную тишину, голос наконец-то затих, а сквозь толщу воды была видна акула, которая как обычно повисла посреди бассейна. Мозазавр, сделав глубокий вдох, разогнался и, вынырнув из воды, схватил акулу и утащил её под воду. Люди восторженно кричали, даже не подозревая, что уже не в первый раз доводят и без того безумного, жестокого и неуправляемого убийцу до сумасшествия.        Водный ящер стал расчленять жертву своими зубами и вдыхать запах её, хоть и не свежей, густой и красной крови. За прозрачной стеной в который раз появились люди. Мозазавр косо и нервно глянул на них своими жёлтыми глазами, полными жестокости, ненависти и мести.        Он одним мощным укусом разорвал акулу и тут же сожрал её, показывая людям, что сделает с ними то же самое. Но глупые зрители восхищённо закричали и засмеялись. Мозазавр еле держался, чтобы вновь не впасть в безумный приступ сумасшедшего и был на пределе. Его правый глаз стал изредка дёргаться, но никто не обращал внимания.       Сколько прошло времени, он не понимал. Наконец, люди ушли, голос не показывался, и все оставили его в покое. Плиозавр был безумно рад, но на достижение полного спокойствия, которого он никак не мог достичь, ему требовалось время, очень много времени.        Спустя несколько длинных и томительных часов он наконец мирно и спокойно задремал. Снов он никаких не видел, но это ему и не требовалось. Спал он тихо, никто ему не мешал. Да и мешать-то было совсем некому: мозазавр был в бассейне один, с самого первого дня пребывания здесь до этого момента.        Но через несколько часов мозазавр услышал шум и крики откуда-то сверху. Он посмотрел наверх. На суше была какая-то суматоха, все были в панике и ужасе. Вдруг в воду, словно из ниоткуда, упал какой-то человек, за которым тут же нырнуло три птеродактиля. Один из них, опередив своих сородичей, схватил клювом человека и полетел наверх, подальше от оставшихся двух птеродактилей. Человек пронзительно кричал и вырывался, после чего снова упал в воду, и летающий ящер схватил его лапами, взмыв в воздух. Ящер агрессивно зарычал и, стремительно поплыв на поверхность, вынырнул и схватил птеродактиля, пронзив его тело своими клыками. Тот издал хриплый и предсмертный рёв. Мозазавр упал в бассейн, потащив жертву за собой. Оказавшись в родной среде, он начал разрывать птерозавра, поедая его.        Водный ящер долго спал, ночной лунный свет проникал даже в самые дальние и тёмные углы бассейна, мягко освещая сквозь водную толщу блестящего, огромного и спящего мозазавра, лежащего на каменном и холодном дне. Он был спокоен, ничто его не тревожило, нежный и тусклый свет приятно успокаивал его, удаляя ненависть, безумие и жажду мести, но ненадолго. Вода стала заметно холоднее, но он не чувствовал никаких изменений, его шкура уже стала закалённой и почти никак не реагировала на холод. Его глаза были почти полностью закрыты, а между веками была тоненькая щёлка, сквозь которую он бессмысленно осматривал свои огромные и одиночные владения. Он поднял голову и глянул на тёмное и красивое ночное небо. Над бассейном светила расплывчатая луна и множество маленьких и еле заметных звёзд, которые были почти заметны из-под воды.        Вдруг мозазавр стал медленно выходить из себя, услышав где-то на поверхности ужасно громкий и невыносимый шум. Он широко раскрыл глаза и громко зарычал, после чего стал быстро плыть к поверхности, разгоняясь всё быстрее. Ящер вынырнул, и его взору предстал парк, а прямо перед его бассейном стоял огромный белый динозавр, который и был причиной этого невыносимого шума, а чуть дальше стояла коричневая самка какого-то крупного динозавра и рядом с ней другая самка, небольшая и серая с голубой полоской.        Мозазавр недовольно зарычал и мгновенно схватил белого динозавра за прочную шею. Тот хрипло зарычал и стал упираться в него задней лапой, изо всех сил пытаясь выбраться из смертельной и уже захлопнувшейся ловушки. Водный ящер, не ослабевая хватку, полностью вонзил в шею жертвы свои острые зубы. Динозавр заревел громче, а мозазавр нырнул обратно в воду, не выпуская его ни на секунду. Оказавшись в бассейне, он издал победный рёв и, ослабив хватку, выпустил жертву и тут же откусил из её живота огромный кусок мяса. Кровь сразу же стала быстро расплываться в воде, а небольшие кусочки мяса стали медленно всплывать на поверхность. Разъяренный хищник разрывал её на куски, отрывая тёплые и огромные куски мяса.        Наевшись, он медленно и осторожно опустился на дно и заснул в лунном свете, изредка поглядывая на лежащего неподалёку от него мёртвого динозавра.        Прошёл месяц. Мозазавр больше не видел людей, но он всё равно чувствовал к ним то же самое и думал о них только одно: жестоко убить, сожрать их всех до одного и освободить себя от безумия и сумасшествия. Он каждый день пытался перепрыгнуть через забор и ворота, но ничего не получалось. Теперь люди ушли. Он одинок. Одиночество настигло его, но он даже теперь не успокоился.