Век мозазавра

       Генри Ву одиноко сидел на твёрдой небольшой кровати, держа в правой руке большой и острый желтоватый зуб. Его приговорили к заключению на целых десять лет за незаконное выведение и содержание ужасно опасных существ, которые ещё и убили как минимум несколько сотен людей.       Небольшая и тёмная камера была пуста, кроме него никого в ней больше не было и никого не будет. Уже несколько дней он здесь провёл, и единственным развлечением для него был старый телевизор в конце коридора, который постоянно смотрели охранники. Многие заключённые часто еле-еле просовывали головы сквозь решётки, чтобы посмотреть телевизор, так же как и генетик. Именно по этому телевизору, два дня назад он и узнал об ужасной и мучительной смерти Аарона на мосту. Мужчина тогда не мог в это поверить, он отказывался принимать его смерть, он так надеялся, что морской ящер выживет, но он знал, что это правда, и что у мозазавра не было никаких шансов на жизнь и он погиб. У него на глазах появилось несколько слёз, но он всё-таки сдержался.        Доктор Ву грустно и печально смотрел на зуб и вспоминал своего мозазавра, лучшего, любимого и самого невероятного. Он винил себя за всё это, ведь если бы он не создал ультрарекса, то гибрид бы не сбежал и не стал бы сражаться с водным ящером, люди бы не узнали о том, что мозазавр всё ещё жив и не убили бы его и не посадили генетика в камеру на целых десять лет. А что он будет делать, когда выйдет на свободу, на которой уже как десять лет не будет мозазавра? Он снова и снова будет создавать динозавров и искать их них того, кто будет лучше и сильнее Аарона? Нет, его никто не сможет заменить. Никогда. Мозазавр был лучшим, что было в жизни генетика. Но сейчас бездыханный и холодный труп морского ящера лежит где-то на дне моря, и его уже обгладывают всякие рыбы и бактерии, оставляя от него одни только кости.        Генетик даже сомневался, доживёт ли он до свободы? Но сейчас ему это не важно. Он сидел и думал о жизни, крепко сжимая клык мозазавра.        И тут снова послышался мужской голос, который говорил, чтобы заключённые легли спать. Генри Ву глубоко вдохнул и лёг на кровать, повернувшись к стене и прикрывшись тонким, белым и холодным одеялом. Он взглянул на зуб, и по его щеке пробежала маленькая слеза, которая тут же упала на постель и безвозвратно исчезла, оставив небольшой след. Генетик закрыл узкие глаза и, прижав клык к своей груди, тихо заснул, даже забыв о лёгкой боли в ране на левом плече, которую ему сделал ультрарекс.        Ночью Генри Ву проснулся. Ему приснился мозазавр, который просил его о помощи. На ящере были многочисленные раны, из бока торчало острое ребро, спина была явно кривая, ласта была сломана, из пасти текла струйка крови. Генри Ву не мог на него смотреть, это было слишком больно для него.        Генетик глянул в камеры напротив. Все спали. Он сел на кровать и протёр мокрые глаза. Это был всего лишь сон, но такой реалистичный, такой правдоподобный, будто Аарон действительно был перед ним и жалобно смотрел на него жёлтыми глазами, полными страданий, ужаса и страха. -Прости меня, Аарон… Это я виноват… Прости… — тихо прошептал Генри Ву, прикрыв глаза, из которых медленно потекли прозрачные слёзы. Он не мог это терпеть, это ведь он виноват в смерти ящера, да и сидеть ему ещё десять лет… Он взял одеяло с кровати и понял, что решение принято.        Охранники проходили мимо камер и, стуча по решёткам, будили заключённых. Вдруг, проходя мимо одной из камер, охранник увидел, что заключённый пытается повеситься, просовывая голову в петлю. Он вместе с другими охранниками тут же открыл камеру и быстро снял мужчину прямо из петли. Заключённый бессмысленно смотрел на них и изо всех сил вырывался. Охранники еле успокоили его, крепко держа. Один из них проговорил: — Да ты такой-же сумасшедший, как и твой ящер!        Заключённый взглянул на него и вскрикнул: — Не смей так говорить!        Охранники толкнули его и вышли из камеры, закрыв дверь и куда-то удалившись.        Генри Ву посмотрел им вслед и поднял с пола зуб мозазавра который он выронил. Мужчина сел на кровать и стал прижимать клык к себе, вспоминая Аарона.       День шёл ужасно медленно, казалось, что он будет длиться вечно. Солнце во всю светило на территорию тюрьмы, вызывая невыносимую жару, и все заключённые с нетерпением ожидали вечера, когда наконец жара спадёт и похолодает. И вот наконец-то солнце медленно опустилось за горизонт, нехотя уступая место луне. Охранники стали отводить заключённых в камеры.        Генри Ву завели в камеру на час раньше, из-за его раны на левой руке, которая до сих пор не зажила. Он зашёл в камеру, и дверь за ним сразу же заперлась. Генетик посмотрел на нескольких заключённых, которых тоже отвели раньше из-за каких-либо ранений. После этого он лёг на кровать и достал из-под подушки зуб и стал вертеть его в руках, внимательно глядя на него.        Прошло уже пять дней, ровно пять дней в неволе. И эти короткие пять дней длились как целых пять лет.