Девочка на телевидении

Мама, я возвращаюсь домой! Мама, ты оказалась права. Для меня этот город чужой. Мама, я возвращаюсь…в…Томск.

      В уютной маленькой кухне стоял аппетитный запах свежеприготовленного завтрака. Средних лет мужчина, сидя за столом, пролистывал в ноутбуке последние новости, делая перерывы, чтобы глотнуть чёрного кофе. Его супруга, в этот момент, поливала цветы фиалки, при этом, не упуская из поля зрения жарившуюся порцию оладушек. С каждой секундой, круглешки покрывались золотистой корочкой, и когда очередная партия уже была готова, внезапно в прихожей раздался звонок.       — Кто это так рано? — убавив огонь, хозяйка пошла открывать. Распахнув перед собой металлическую входную дверь, женщина попятилась назад. На пороге стояла, среднего роста, молодая девушка. Русые, с оттенком рыжего, волосы неаккуратно были разбросаны, платье слегка было испачкано, джинсовая курточка местами порвана, а на ногах посеревшие кеды.       — Мам, — хрипло прошептала нежданная гостья, — а можно меня снова включить в список дежурных по квартире? Я, честное слово, буду всё тщательно убирать, даже посуду буду мыть сама, не прикасаясь к «помощнице». Только, пожалуйста, можно мне дома остаться?       — Таася! Доченька, ты вернулась, — с этими словами счастливая родительница шагнула вперёд, крепко прижимая к себе дитё. — Артур! Милана, Стеша! Идите все сюда. К нам тут Будулай в юбке вернулся. — На крик все обитатели квартиры тут же сбежали в прихожую. Мужчина с разбегу подхватил дочь и закружил в воздухе.       — Ну, наконец-то, а то думали, ты в этой Москве навсегда. Что, поди, уже и забыла про своих стариков.       — Тася, сестрёнка, ты дома. — Темноволосая барышня накинулась на неё и чуть было не задушила. — Давай, рассказывай, как там столица? Что нового, интересного? Как съёмки в шоу? Я даже поверить не могла, когда увидела тебя на экране. Думала — это иллюзия, а оказалось нет.       — Да нормально ваша столица, — еле выдавив из себя улыбку, ответила Званцева, спрыгивая с отцовских рук и снимая со спины рюкзак. — Стоит, не шатается. А шоу уже закончилось. По крайней мере…для меня.       — Тася, Тася, я соскучилась по тебе, сильно. Милана мне свой компьютер не даёт, а на твоём интернет крякнулся. — Маленькая Стефания верещала своим тоненьким голоском, похлеще взрослой тётки. Нагнувшись, шатенка с жаром обняла малышку, одаряя её своей улыбкой.       — Ну, что мы тут стоим? — встрепенулась мама Мария. — Давайте все на кухню, завтракать. Дочь, а почему у тебя вид опять замызганный? Упала?       — Да это меня какой-то лихач из лужи окатил, — девушка с ужасом посмотрела на своё белое платье, обляпанное чёрными разводами. — Мужики совсем разучились ездить. Гоняют, гоняют, а на прохожих им вообще плевать. — Оставив вещи в коридоре, барышня отправилась в ванную, и как только она стала вне зоны слышимости, из карих глаз… вновь потекли… солёные слёзы... . За последние двенадцать часов, это была ни одна порция, а двадцатая точно. Обильные капли градом капали на одежду, а невинная душа рвалась на куски… угрожая исчезнуть совсем, если уже это не сделала…       Она плохо помнила, как ночью из деревни добралась до города, как уличная шпана, чуть не вырвала у неё сумку. И только добрый прохожий воспрепятствовал этому. Ворвавшись в пустую квартиру, девушка наспех побросала свои вещи в чемодан, не оставив, в комнате виновника нынешнего её состояния, даже записки. Доверив ключи суровой, но доброй внутри, Леопольдовне, она тут же рванула на попутке в аэропорт. Телефон был выключен, избавляя от ненужных входящих абонентов… но всё это вылетело из головы Таи мгновенно. Перед глазами стояла лишь одна грязная и похотливая… картина — обнажённый парень, в полусонном состоянии, произносит имя…другой… . Особа лежит рядом, медленно проводит рукой по оголённому телу, и указывает на снимки, порочащие нежную и искреннюю любовь невинной девочки…       Высушив глаза, Тая переоделась в сухую одежду, состоящую из кофточки и штанов, идеально подчёркивающие красоту фигуры. Осторожно выйдя в коридор, дабы никто не заметил тоски на её лице, девушка неслышно пробралась на кухню, где семья уже сидела за столом. Отец с матерью посадили дочь между собой, попутно накладывая в тарелку всё, что было в кастрюле и на сковородке. Племянница Стеша дёргала ногами под столом, кривля смешные рожицы, и только Милана смотрела на неё с подозрением. От зоркого взгляда брюнетки не ускользнул факт, что старшая сестра улыбается как-то неестественно. Лишь потому, что этого хотят окружающие, но не она. К тому же невооружённым взглядом были видны застывшие, в уголках глаз, слёзы, а на шее свежие засосы. Начитанная «нужными» статьями из всемирной сети, Милана сделала соответствующий вывод — у сестры кто-то был или есть. И этот «кто-то», видно, причинил неизгладимую боль.       Когда трапеза была окончена, Тася, под предлогом мигрени, удалилась к себе в комнату. Её светлая просторная келья выглядела очень уютной, по сравнению с теми сумеречными, в которых жили люди, пытавшиеся добиться её любви, но вместо этого разбили лишь сердце. Всё здесь было по-девичьи: розовые шторы, кровать с балдахином, игрушки. На письменном столе стояла фотография, с изображением… некогда любимого блэкстаровца. Не думая ни секунды, девушка рывком опустошила рамку, а содержимое отправила в муссорку. Этому человеку не место в её комнате, так же как и в жизни. Пошлый поступок разбил все детские мечты и воспоминания, точно так же, как это сделал… Толя. Толя, Толя… Опять это имя в её голове. Шатенка активно морщилась, сжималась, только бы выкинуть его, избавить себя от боли, но всё было тщетно. Образ смуглого корейца мерещился на каждом шагу, и в конечном итоге довёл её до паранойи… . В каждом прохожем она видела его, а мужчины только удивлялись испуганному взгляду. Все они думали о расстроенной психике девочки, но разве чужому дано понять боль другого?..       — Сестрёнка, к тебе можно? — Заботливый голос родного человека. заставил спуститься на землю, помогая осознать тот факт, что она дома. Что рядом те, кто никогда не предаст и обязательно поддержат в трудную минуту. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Милана осторожно вошла в комнату, прикрывая за собой дверь.       — Да… Нормально всё, — опустившись на кровать, Званцева жестом позвала к себе сестру. Лана, как звали девушку в семье, была младше её на три года, но разница в возрасте не мешала им быть не только родственниками, но и лучшими подругами. — У тебя у самой как дела? Готова, к универу? А парень появился?       — Ну, есть один, — немного покраснев, ответила юная студентка, — Вовчиком зовут. Мы с ним вместе будем учиться, на одном факультете. — По пристальному взгляду сестры, Таисия тут же догадалась, что та пришла явно не о своей личной жизни разговаривать. — Ты так рано приехала. Не предупредив нас. Даже SMS не прислала, — окидывая вопросительным взглядом собеседницу, брюнетка села на кровать в позу лотоса, а карие, как у сестры, глаза просверливали последнюю насквозь. — Ничего не хочешь мне рассказать? Быть может поделиться чем-нибудь? — эту фразу девочка уже где-то слышала, но собравшись с мыслями, отрицательно покачала головой. — Мы ведь подруги с тобой. И ты это знаешь… . Тась, я же вижу, что-то не так. Слёзы, красные пятна на шее… Скажи, кто он? Что у вас случилось? — вместо ответа шатенка уставилась на плюшевого зайку, одиноко стоявшего в углу. У неё не было никакого желания сейчас говорить об этом, несмотря на то, что с ней рядом сестра, готовая выслушать, принимая всё как есть. — Так, понятно. Вижу, что без «психолога» нам не обойтись, — с этими словами, Милана встала и исчезла за дверью. Спустя несколько минут она вернулась, держа в руках два бокала и бутылку сухого вина.       — А это откуда? — Званцева с недоумением смотрела то на содержимое, то на малую. Девчонке всего восемнадцать, а она уже, мягко говоря, знает, что такое алкоголь. Ну до чего дошёл прогресс.       — Это после выпускного осталось, — спокойно объяснила Званцева- младшая. — Ты тогдуже уехала, а у меня на том вечере целая любовная драма случилась. Меня мой самый первый парень бросил. Ну ты его, наверно, помнишь. Сказал, что я через чур правильная для него. Три иностранных языка, победительница олимпиад и т.д. Ну я после бурного объяснения, одну бутылочку с преподавательского стола с собой и утащила. Думала, приду, набухаюсь в стельку, а на утро всё забуду. Да не тут-то было. Мать меня сразу поймала. Сказала, что это не выход, из-за какого-то придурка организм всякой дрянью травить. Послушать, я её послушала, но вот тару всё же припрятала. Думала, пригодится. Вот мы с тобой её сейчас и используем по назначению. — Поставив это добро на пол, Милана с лёгкостью продела все необходимые действия, словно всю жизнь только этим и занималась, что пробки из бутылок вытаскивала.       — А не боишься, что нас сейчас за этим поймают? — напряга слух, Тася прислушалась, стараясь уловить шаги родителей или Стефании.       — Не боись, сестра, — разливая тёмно-красную жидкость в хрусталь, ответила «подруга». — Предки на работе, а Стешку в сад отвели. Так что до обеда нам не помешают как минимум. Ну, давай за нас, — вручив Таисии бокал, брюнетка стукнула об него своим, и залпом осушила. Помедлив, Тая проделала тоже самое. Терпкий напиток слегка смочил горло, а прекрасное личико немного поморщилось. Всё же дружба с алкоголем у неё так и не задалась. Удобно устроившись на тёплом ковре и подогнув под себя ноги, девушка неспешно начала свой печальный рассказ…       Стрелки часов неумолимо бежали вперёд, а Тася всё говорила и говорила, медленно опустошая бокал. Лана слушала её очень внимательно, так ни разу и не перебив. Когда история была окончена, сестра, поджав губы, опустила хрустальную тару на пол. — Если честно, я была другого мнения об Анатолии. Мне он казался добрым, порядочным… . По крайней мере в отличии от своих друзей… . Но Седокова какова… Устроить секс да ещё под носом у продюсера… Как до такого вообще можно додуматься?       — Видимо, можно. Она же додумалась.       — И, что ты намеренна теперь делать? — Лана была поражена тому, что её сестра рассказывала всё в более менее нормальном состоянии. Другая сейчас точно, в истерике бы билась.       — А ничего, — спокойно ответила Тася. — Пойду завтра на место практики. Попробую устроиться. Если не возьмут, буду по-другому выкручиваться. В любом случае, в столицу я больше не вернусь. Никогда.       — Стоило ли из-за этого уезжать из города, в котором невозможное возможно, — философски заметила Милана. — Ну не сложилось в одном месте, устроилась бы в другое. В Москве места всем хватит...       Остаток дня они провели молча, сидя в одной комнате. Две сестры — такие разные, но такие родные. Младшая уже не мучила вопросами старшую, отчётлива понимая, что всё это ненужные слова, лишь бы заглушить рыдания. Бутылка с вином пустела, а девушки, казалось, не пьянели вовсе. Будто бы и не пили. Ближе к вечеру вернулись Артур с Марией, а вместе с ними Стеша. Малая тут же побежала в комнату тётки за обещанным компом. К этому времени следы пьянства были убраны, а девчонки просто тупо сидели в телефоне.       — Ну, молодёжь, как день провели? — с улыбкой спросил отец, обнимая детей одновременно. — Небось опять про парней сплетничали, а? Давайте, рассказывайте, какие они нынче — герои вашего времени?       — Заносчивые и самовлюблённые, — с отвращением ответила Званцева-младшая, играя с отцовской пуговицей на рубашке. — У них одно на уме — пьянки, гулянки и несколько девчонок одновременно.       — Зря ты так, дочь, — спокойно ответил Артур, гладя её чёрные волосы. — Поверь, когда мужчине исполнится «35 и выше», он уже не о том будет думать. Его станут волновать куда более серьёзные вещи. Ты, Тась, согласна со мной? — кареглазая в очередной раз молчала. Ей уже с трудом верилось, что на свете существую мужчины, как те, что описанные в литературных романах — честные, смелые, благородные. Которые любят один раз и навсегда. Но прошедшая ночь мгновенно разрушила все эти представления, оставив на память лишь привкус боли.       Неумолимо приближалось время сна. За окном сгустились сумерки, в соседних квартирах потихоньку гас свет. Стеша уже лежала в кроватке и видела третий сон. Родители с сестрой так же разбрелись по своим комнатам. Осталась лишь одна Тася. Принятие дозы красного змия немного её взбодрило, но между тем в теле чувствовалась странная слабость. Зайдя в ванную, девушка включила воду, стараясь не думать о прошедшем. Умывание, вытирание, но неожиданно... закружилась голова, а к горлу подступил порыв рвоты. Держась изо всех сил, Тая опустилась на колени, стараясь сдержаться, но резкий толчок в трахее, заставил резко скрутиться, и в следующую секунду... светлая жижа оказалась на полу... . За ней вторая, третья… . Перед глазами заплясали чёрные мошки, а живот резко свели судороги. Кое-как приняв сидячее положение, девушка облокотилась на белого друга, и всё содержимое желудка полетело туда.       В проёме ванной комнаты возникла фигура матери. — Тасюнь, я хотела… О Боже! Дочка, тебе плохо? — Мария тут же склонилась над ребёнком, но её девочка даже не смогла ответить на вопрос. Рвота не прекращалась ни на секунду, а личико было матово-бледным — О мама дорогая! ТАСЯ, ЧТО С ТОБОЙ? ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — Выскочив в коридор, женщина побежала в спальню за супругом, вереща не хуже английского приведения, — АРТУР, ПРОСЫПАЙСЯ!!! У НАС БЕДА. ТАСЕ СИЛЬНО ПЛОХО. СОБИРАЙСЯ! МЫ, НЕМЕДЛЕННО, ЕДЕМ В БОЛЬНИЦУ!