Девочка на телевидении

      — Тась, слышишь меня? — неуверенный голос сестры шептал в самое ухо, пытаясь заставить обратить на себя внимание. Девушка уже несколько часов как была дома, но её психическое состояние оставляло желать лучшего. Лёжа на полу, она смотрела в одну точку, а в голове творился хаос. Милана сидела подле неё, слегка поглаживая по спине, и от её касаний Тае хоть немного, но становилось легче. Однако, ответную реакцию она так и не проявляла. — Пожалуйста, поговори со мной. Я же вижу, что ты хочешь этого, но только боишься. Сестрёнка, милая, я не стану упрекать тебя. Клянусь тебе. Только не отказывайся от нас. Ты же знаешь, что мы твоя семья, никогда не бросим, не предадим. Только не замыкайся в себе. — Сестра её отлично слышала, но сказать, что — либо не могла. Словно восковая кукла, она лежала в том же состоянии, что была изначально. И это длилось уже целый день… .       Оказавшись, после выписки, в любимой комнате, девушка тут же заперлась на все замки, лишая обитателей квартиры возможности нарушить уединение. Холодный пол служил лежанкой, а так же был своего рода губкой, впитывающий все тайные страхи своей юной хозяйки. С самого утра она, согнувшись, лежала на нём, пытаясь поверить в тот факт, что внутри живёт маленькая частичка парня, предавшего и променявший их вместе на другую… . Маленькое существо, которое через девять месяцев издаст свой первый крик, обнажит пока ещё беззубую улыбку, но при этом будет тянуться к матери, с жадностью впитывая родное и самое лучшее молоко на свете. Поначалу Званцева решительно хотела…избавить себя от неприятной ноши, но долгие часы раздумий убедили в том, что совершённый поступок, был бы чудовищным преступлением, от которого ей никогда бы было не отмыться. «Самое ужасное, что можно совершить против природы», как говорил добрый Богдан Валентинович. Его слова сделали своё дело, и девушка… отказалась от жестоких намерений, решив подарить малышу жизнь. А если надо — отдать свою собственную.       — Прости меня, малыш, — тихо прошептала будущая альма матер*, проводя пальцами по пока ещё маленькому брюшку. — Твоя мама была слабой, трусихой, но теперь всё будет по-другому. Я не брошу тебя. Обещаю. Ты будешь самым главным человеком в моей жизни, и никто не посмеет разлучить нас с тобой. Мы ещё поживём, и все нам будут завидовать… . — Ответом ей было молчание, и лишь ровное биение её сердца давало понять, что всё хорошо и бояться нечего. — Лана, я немного проголодалась. Может, пойдём ужинать?       — Родная моя, — лицо младшей сестры, впервые, за последние несколько дней, озарила счастливая улыбка. Приведя «подругу» в сидячее положение, она обняла её, помогая убрать волосы со спины. — А что ты будешь кушать?       — Ммм, солёненьких огурчиков с красной рыбкой…! — спустя почти месяц, после роковой ночи, Тася Званцева, наконец-то… засмеялась… .

***

      Сибирское лето оказалось на удивление коротким, и в Томск уже со своими погодными сюрпризами пришла холодная, жёлтая осень. Дни становились пасмурными и промозглыми, а редкое солнце уже не грело, как прежде. Прохожие всё время кутались в шарфы и пальто, стараясь реже бывать на улице, и выходные в основном проводили в тёплых квартирах.       Оправившись после пережитых потрясений, Тася решила начать жизнь заново, тем более, что скоро это надо будет делать за двоих. Родители с радостью поддержали её решение, и даже пытались помочь с работой, так как устроиться на место практики у девушки не получилось. Директору явно не хотелось возиться с беременной, у которой, чуть ли не каждый час, случался токсикоз, и он вежливо дал понять, что её кандидатура не подходит на выбранную ею вакансию. Не став обижаться, кареглазая красавица молча стала искать работу традиционным для всех методом — через всеми любимую всемирную сеть. Пролистывая каждый день по три-четыре сайта, Званцева тяжело вздыхала, так как подходящей работы там не было. Менеджеры, экономисты, дворники — это явно не то, чем она хотела заниматься. Её творческая душа рвалась в иную сферу. Туда, где можно фантазировать, мечтать, растворяться в любимом деле, а не просиживать целыми днями в офисах.       — Может оставишь это занятие? М? Дома побудишь, сил наберёшься, заодно мы тебе и детскую поможем оформить… . Ну сама по суди, на кой-тебе работа, если ты еле держишься? Да и потом, у тебя не будет столько сил, чтобы пахать весь срок. Беременные только и строят из себя героинь, а чуть что сразу в обморок падают.       — Лана, когда же ты поймёшь, что я делаю это не для себя, а для будущего малыша? У меня нет желания сидеть на шее родителей и получать копеечное пособие от государства. Я хочу быть самостоятельной, хочу всё делать сама. Тем более, вы и так из-за меня настрадались. — Сестра сидела рядом за компьютерным столом и молча глядела на эту сумасшедшую. Желание старшей систер иногда доводили до безумия, заставляя кричать «караул». Её чрез мерная самостоятельность хоть и радовала, но в данной ситуации казалось элементарным идиотизмом. Беременность протекала тяжело, и в таком состоянии хотя бы пол дня пережить, уже считалось подвигом. Тошнота, капризы, бессонница — и всё это, помимо будущей мамаши, терпели четыре человека. Стеша уже активно жаловалась, требовала, чтобы её вернули к родителям, которые по сей день продолжали бракоразводный процесс, забывая даже поинтересоваться жизнью своей дочери. Милана заканчивала свой сон на парах, а Артур с Марией и вовсе валились с ног, не зная, что делать дальше… .       Времена года сменялись один за другим, уже отгремели все возможные праздники, а отец ребёнка так ни разу и не позвонил. По крайней мере эти слова всем говорила Тася. Но самом деле это было неправдой. За всё то время, Толя отправил ни одну порцию смс, и все они тут же безжалостно удалялись. Его ночные звонки раздражали девушку и в конечном итоге мобильный агрегат утопили в туалете.       — Я всё понимаю, — не раз твердила мама, поглаживая животик с будущим потомством, — его поступку нет прощения, но может ты хотя бы поставишь его в известность? Как никак, это и его ребёнок тоже. Его кровь. И он имеет на него такое же право, как и ты.       — Я не хочу этого делать, — проглатывая очередную порцию баклажанов с йогуртом, кареглазая безразлично смотрела в окно, наблюдая за тем, как вьюга заметает дороги. — Пусть поймёт, какого это. Пусть помучается. А малыш ему и подавно не нужен. В этом я на все сто процентов уверенна. Собственно зачем ему провинциальное дитё, без особого перспективного будущего, когда его дорогая Анечка Седокова родит своего? Нормального, талантливого. Отличная смена будет в роли продолжателя династии на сцене. — На эту реплику Мария лишь тихо вздохнула и перевела разговор на другую тему. Доужинав, Званцева поднялась с насиженного места и стала собираться на работу — в ресторан быстрого питания. Конечно, должность официантки была не лучше, чем офис-менеджер, но это было единственное, на что ей пришлось согласиться. Облачившись в кофту и джинсы на два размера больше, чем до этого и кое-как застигнув синтепоновую куртку с ботинками, девушка бесстрашно вышла на борьбу с холодом.       Белые хлопья снега летели в лицо, мешая ориентироваться в пространстве, а ноги от сильного ветра и тяжести заплетались, норовя опрокинуть на землю. Собрав волю в кулак, Тася всё же добралась до места назначения и, когда открыла знакомую центральную дверь с вывеской, облегчённо вздохнула. В помещении народу было немного: влюблённые парочки, уставшие студенты да один одинокий мужчина, сидевший в самом углу зала, возле окна.       — Ну, что, погода не подкачала? — с улыбкой спросил сменщик, протирая за барной стойкой бокалы. — А то ты вон какая мокрая, и щёчки все красные.       — Нормально, — ответила девушка, снимая куртку и вытирая с лица пот. — Я смотрю, народу здесь мало. А остальные повязли в сибирских сугробах? — посмеявшись с коллегой, барышня ушла переодеваться. Срок был не маленький, поэтому официальная униформа была ей мала. Сменив вязанную кофту на тонюсенькую футболочку и прикрыв джинсы фартуком с карманом, кареглазая приступила к своим обязанностям.       — Нам, пожалуйста, одну пиццу, две колы и две порции нагетсов, — с улыбкой попросили два друга, заглянувшие в кафе, когда на улице метель уже гнула деревья и срывала рекламные щиты.       — Хорошо. Ваш заказ будет готов через десять минут. — И так было на протяжения всего вечера. Расхаживая между столиками с подносами, девушка чувствовала на себе любопытный взгляд, исходивший от окна. Несколько раз оборачиваясь, беременная барышня видела лишь опущенную голову мужчины, а его лицо было спрятано под чёрным капюшоном.       — Кто это? — со страхом в голосе, спросила она бармена. — Скрытный какой-то и всё время пялится на меня.       — Я не знаю, если честно. Сидит уже шестой час здесь и ничего, кроме кофе, так и не заказывал. — Ещё раз обернувшись, девушка заметила, как незнакомец резко отвернулся, а её желудок сделал слабенькое сальто. — Слушай, может ты подойдёшь к нему? Спросишь. Наверняка, он ждёт кого-то или заблудился? Видимость, сама видишь, какая. — Набравшись смелости и держа, как спасительный круг, в руках меню, Тася неуверенно приблизилась к гостю, для налаживания контакта слегка кашлянув.       — Добрый вечер. Вы будите ещё что-нибудь заказывать? А то всё сидите, не разговариваете. Кого-то ждёте?       — У вас здесь замечательный кофе, а кроме него ничего больше и не хочется, — послышался низкий мужской баритон. — Хотя, один заказ, я всё же сделаю. Прощение… . Это всё, что мне сейчас… нужно… , — с этими словами, незнакомец откинул капюшон, устремляя на русоволосую официантку взгляд ясных чёрных глаз… .