Девочка на телевидении

      — Скажи, ты счастлива, что я теперь с тобой? — парень нежно смотрел в родные карие глаза, с надеждой услышать правду. Крепко прижавшись, они стояли посреди кухни и жадно впитывали запах друг друга, а в помещении витала приятная тишина, словно всё специально остановилось вокруг, лишь бы дать этим двоим снова почувствовать и насладиться агонией любви.       — Счастлива, — тихо ответила Тася, держа любимого за шею. — Только мне до сих пор не верится, что это всё реальность. Не сон, а именно реальность. Ты рядом, обнимаешь меня, светишься от того, что скоро станешь отцом. А я вот, после той ночи… хотела…       — Тшш, — указательным палец припал к её губам, заставляя молчать и не произносить те слова, которые она в очередной раз хотела сказать. — Я всё знаю, — тихо ответил брюнет, целуя девушку в висок. — Не бойся, всё самое страшное уже позади. Видно небо решило сжалиться над нами и избавило тебя от опрометчивого шага. Дай Бог здоровья доброму Богдану Валентиновичу, который заботился о твоём состоянии и берёг тебя. Это поступок не только настоящего врача, но и мужчины. Спасти жизнь будущему члену общества и его маме — человеческий долг. Я буду благодарен ему всю жизнь, за то, что он отвадил от тебя эти дурные помыслы, и теперь я имею огромное удовольствие, вместе с моей любимой девочкой, находиться в таком приятном ожидании. — Наклонившись к животику, парень нежно поцеловал, проводя пальцем вокруг пупка. — Сегодня сходим в больницу, ещё раз проконсультируемся, а вечером…в самолёт.       — В смысле? — Тася ошарашено уставилась на собеседника, пытаясь понять, какая очередная авантюра закралась ему в голову. — Ты хочешь, чтобы я вернулась…обратно…в Москву? По-моему, я русским языком сказала, что больше никогда моя нога не ступит на эту территорию. А если тебя такой вариант не устраивает, можешь вернуться обратно, но только с парнями, а со мной и с ребёнком будешь в интернете видеться.       Приблизившись к самому лицу девушки, парень пристально взглянул в её упёртые глаза, явно не желавшие соглашаться с его мнением. — Ответь мне, пожалуйста, откуда в твоей голове ни с того, ни с сего… зародился эгоизм? — голос Цоя мгновенно изменился. Вместо ласкающего баритона он вдруг стал холодным, словно металл, а в чёрных глазах заплясали молнии. — Неужели ты не понимаешь, что своими словами сейчас губишь всё, что мы так долго создавали? Неужели эта грязная история так тебя ничему и не научила? И вместо того, чтобы жить со мной нормальной, полноценной жизнью, ты готова гнить здесь и сделать ребёнка безотцовщиной. — С этими словами, черноглазый отвернулся в сторону, а его потные руки выпустили талию красавицы. — Я всё понимаю, ты не хочешь возвращаться в столицу, потому что боишься, что она напомнит обо всех ужасах, что тебе пришлось испытать. Но поверь, теперь всё будет по-другому. Я обещаю, что буду беречь вас обоих, что никому не позволю обидеть. Но и ты пойми, что если останешься здесь, мне будет трудно и тяжело, от мысли что не смогу быть рядом, не смогу дотронуться, прижаться. Шептать на ухо слова любви и просто наслаждаться жизнью рядом с тобой… . — Закончив свой длинный монолог, кореец подошёл к крану и отпил из него немного воды, судорожно выдыхая. Вытерев ладонью лицо, он снова посмотрел на любимую, которая в этот момент была бледнее, чем обычно. А россыпь веснушек мгновенно скрылась, оставляя лишь матовую кожу. — Твои страхи вполне естественны, и я не виню, но поверь, в этот раз нам уже никто не сможет помешать. Поэтому, собирайся и будь готова к полёту… .

***

      Последующие три месяца пролетели незаметно. Лютая зима давно отступила, позволяя весне взять власть над природой. С крыш капали сосульки, на деревьях набухали почки, а на ветках соловьи распевали песни, возвещая о переходе в новое время года.       Юная Тася уже окончательно свыклась с мыслью почти замужней женщины. Каждое утро её начиналось теперь с нежного поцелуя и завтраком в постель. Пока позволяло состояние, девушка занималась привычными домашними хлопотами: стирка, глажка и ожидания любимого мужчины с работы, получая взамен любовь и ласку. Параллельно ещё барышня помогала друзьям по проекту, подкидывая очередные сюжеты для шоу и вправляя за них тексты. Съёмки не были приостановлены, и работа активно продолжалась. Но по мере приближения окончания срока беременности, обо всех делах пришлось забыть, так как малыш уже активно просился наружу, что не могло не сказываться на всеобщем самочувствии. И поэтому, все обязанности по дому временно пали на Анатолия. Парень изо всех сил старался угождать своей любимой девушке, исполняя любые желания и капризы. Ему даже пришлось отказаться от любимой туалетной воды, потому что её запах приводил Званцеву в бешенство.       — Ты мог бы пользоваться чем-то менее резким, а то она мне на все нервные окончания уже действует. И от этого, между прочим, страдает наш младенец.       — Слушай, я всё прекрасно понимаю. У беременности свои причуды, но тебе не кажется, что это уже слишком? — обессиленный Толя глядел на свою девочку и пытался понять, куда делась его милая, скромная, покладистая Тасенька? Которая нервничает и психует теперь по любому поводу, и чуть, что сразу начинает учить жизни. — Скажи мне, после родов это и дальше будет продолжаться или не сегодня, завтра, я смогу вздохнуть свободно?       — Привыкай, любимый, — тихо вздохнула девушка, ласково хлопая парня по щеке. — Так будет всегда. Я уже не та Тася, что была раньше… . Я теперь… другая… . Более взрослая, дерзкая и грубая. Что поделаешь, если беременность пришлась на двадцать один — двадцать два года. Такой вот грубый возраст, когда девушка резко повзрослела, огрубела и просто стала старше. Конечно, «двадцать+» уже не детство, но вольная молодость, когда хочется дышать воздухом свободы, полёта, а вместо этого, тебя полностью поглощает семейная жизнь… . Только ты не думай, что я жалею. Нет, я, наоборот, счастлива, что встретила такого парня, как ты. Что научил меня многим жизненным вещам, и я получила и получаю от тебя больше, нежели от работы простого редактора на телевидении. Я получила…, — внезапно, оба почувствовали, что обивка дивана вдруг стала…мокрой, и в следующую секунду, в квартире, раздался вопль, — аааа. Мамочки, мамочки! Аааа. Толик, я рожаю!

***

      Белоснежные стены больницы были переполнены роженицами и их крошечными ребятишками. Счастливые мамочки лежали в палатах и с особой любовью качали своих деток. И, казалось, ни одна из них не слышала, как в коридоре, что располагался за дверями отделения, двигались колёса каталки, и звучал крик ещё одной, их будущей коллеги по цеху.       — Ты только дыши, слышишь? Я буду рядом. Ты не будешь там одна. Мы вместе это сделаем. Слышишь, вместе. — Взволнованный, не меньше любимой, парень с трепетом держал её за руку, едва поспевая за движущейся каталкой и врачами. Тася лежала, согнув колени, время от времени то часто дыша, то срываясь на крик. Доехав до родильного зала, Цой хотел было переодеться, чтобы пройти следом, но девушка его остановила.       — Даже не думай... . Я не позволю, чтобы ты видел все те ужасы, что там происходят. Лучше здесь сиди и родителям пока не звони. Не надо... . Потом, когда всё разрешится. — Дав последние наставления «мужу», девушка въехала в огромное, отделанное кафелем, помещение. Схватки были частыми, и у неё уже не было сил терпеть. Адские боли в пояснице не давали покоя ни на минуту, а перед глазами начали плясать мошки.       — Так, дорогуша, — строго сказал доктор. — Не волнуемся и тужимся. Первые роды всегда тяжёлые, но поверь моему опыту — они того стоят. — Весь процесс длился почти целый день. И всё это время оба будущих родителя не находили себе место. Тася хваталась руками и ногами за стол, крича во всё горло, а Анатолий, в компании друзей, которые по первому его звонку примчались на помощь, сидел в коридоре, нервно уткнув лицо в замок рук. Никита с Тёмой тоже были все на нервах. Как никак их сестрёнка сейчас готовится сделать шаг в ответственную жизнь — стать матерью. А весёлый Толик, с которым они вместе начинали свой творческий путь, будет отцом. И его уже можно будет смело величать «папашей». Тревожные ожидания, бесполезная ходьба по коридору... и вдруг, когда за окном майское солнце стало прятаться за горизонт, из зала…послышался крик. То был плач…ребёнка. Долгожданный плач, которого все ждали на протяжении долгих, но счастливых девяти месяцев. Услышав заветный голос, Анатолий сначала замер, стараясь поверить в чудо, но потом, придя в себя, кинулся обнимать друзей, которые были рады не меньше, чем он.       — Вы можете зайти, — сказала вышедшая к ним медсестра, одетая в зелёный костюм и маску. — Только на себя халат накиньте, пожалуйста. — Успокоившись от бурной радости, парень мгновенно исполнил просьбу женщины и рывком ломонулся туда. На большом столе, под огромной лампой, лежала Тася. Лицо её было всё в поту, а больничная сорочка мокрой. Зелёная шапочка, на голове, едва прикрывала русые, с рыжим оттенком волосы. А на руках, завёрнутый в цветную пелёнку, лежал…малыш. Розовенькое личико с страхом смотрело на окружающих, а в маленьких глазках были видны слёзки. Почувствовав резкие незнакомые запахи, кроха хотела было опять заплакать, но, под заботливый голос матери, мгновенно успокоилась, лишь изредка дёргая ножками.       — Поздравляем, — с радостью произнёс врач, вытирая руки полотенцем. — У вас девочка - красавица. 3700 и 51 см. Неплохие параметры. — С нескрываемой радостью, Званцева смотрела на это чудо, а руки всё крепче прижимали дочь к себе.       — Она просто прелесть, — прошептал на ухо голос любимого мужчины. — Ангел, как и её мама. — Его пальцы медленно прошлись по нежной коже, слегка касаясь, а влажные губы оставили нежный отцовский поцелуй. — Ну, здравствуй…, Мира, — прошептал счастливый отец, обнимая своих родных. Услышав своё имя, девочка едва заметно улыбнулась, а удивлённая Тая уставилась на отца.       — Почему Мира? - хрипло спросила она. — А не Маша, Даша, Катя и т.д.?       — Потому что я хочу, чтобы у моей дочери было такое же красивое имя, как и у тебя. И, кстати, имя Мира, означает «мир», «сокровище». Так пусть же наша малышка станет началом нашей новой жизни. Нашего семейного счастья. — Не найдя, что ответить на такие приятные слова, девушка лишь молча протянула с катетером руку, в очередной раз зарываясь в мягких пушистых волосах парня. А маленькая Мирослава уже тихонько спала на руках отца и видела свой самый первый, детский, но счастливый сон… .