Обманщица Усопп

41. Девочка и Ледяной Ад ― Лишь три человека во всём флоте дослужились до такого звания, ― на лице Нами отразилась паника. ― Акаину, Аокидзи и Кизару. Выше них только главнокомандующий флотом — Сенгоку! ― Что он здесь делает? ― прошептала я из-за спины Санджи, который спрятал меня там. ― Ара-ра-ра… Какая женщина, а какие буфера! ― адмирал не отрывал взгляда от груди Нами. ― Есть планы на вечер? ― Что ты себе позволяешь, козёл?! ― взревел Санджи, словно раненый бизон. ― Да остыньте вы… ― мужчина примирительно поднял руки. ― Я же сказал, что просто прогуливаюсь. А вы сразу вспылили. Вы прям как… ну, я не знаю… В общем, неважно… Я уже забыл, что хотел сказать. ― Р-Робин, ты уверена, что это именно он? ― я подкралась к всё ещё сидящей на земле женщине и шепнула ей на ухо, на что она медленно кивнула. ― Он не слишком похож на дозорного. — Мой девиз — «ленивая справедливость», — произнёс он, а затем, устав стоять, вновь опустился на ковёр. — Если говорить кратко, я не хочу вас арестовывать — мне лень. Мне просто нужно было убедиться, что Нико Робин находится с вами после происшествия на Арабасте. Как я и думал, она с вами. — Он слишком ленив, как для адмирала… — пробормотала я, и у меня невольно дёрнулся глаз. Как он вообще смог дослужиться до такого высокого звания, если он настолько ленив? Луффи был настолько разозлён всей этой ситуацией, что захотел полезть в драку, и мы с трудом смогли его удержать. Затем Аокидзи предложил свою помощь в переправке старика на другой остров, к его односельчанам. После этого он подошёл к морю и заморозил его — я даже не видела конца ледяной дороги, и даже Король Моря оказался в плену! По моему телу пробежала дрожь, и я с облегчением осознала, что мы оставили наш корабль на противоположной стороне острова. Старик в мгновение ока собрал свой шатёр, погрузил пожитки в телегу и был таков. Адмирал же сел на землю и, пристально разглядывая нас, вызвал у меня под кожей неприятный зуд. — Не знаю даже… — произнёс Аокидзи. — Ты такой же, как твой дед, Монки Д. Луффи… Возможно, это ваша необузданность или неуловимость… — Дедушка?! — наш капитан, вздрогнув, изменился в лице и, кажется, даже вспотел, несмотря на пронизывающий холод. — Что? Дедушка Луффи?! — я в изумлении распахнула глаза. — Знаешь, у меня уже несколько лет есть один должок перед твоим дедом… Я хотел взглянуть на Нико Робин и на тебя заодно… — он странно растягивал слова. — И, пожалуй… нужно всё же вас убить. — Минуточку! — воскликнула я. — Ты же говорил, что просто прогуливаешься! — И наибольшую опасность представляешь ты, Нико Робин, — проигнорировал меня адмирал Аокидзи. — Цена за твою голову отражает не только уровень твоей силы, но и уровень угрозы, которую ты представляешь для Мирового правительства. Именно поэтому за тебя назначили такую высокую награду. Когда тебе было всего восемь лет… — Не смейте трогать Робин! — воскликнули мы в один голос, заслоняя нашего археолога своими спинами. Да, в начале нашего пути я не была уверена в ней. Как же — ещё недавно противник стал нашим накама! Но все эти совместные путешествия и приключения показали мне, что я могу доверять ей спину и не ждать удара в неё. Наоборот, она будет рядом, чтобы помочь и защитить нас. Да, она могла быть немного странной, с чёрным юмором, но кто без недостатков? Мы все здесь немного странные, а некоторые и вовсе — не «немного». И теперь Робин для нас — это не просто друг, а семья, которую мы будем защищать любой ценой. Мы готовы поставить на кон свою жизнь ради неё! И я тоже, даже если от страха у меня подгибаются коленки, я буду сражаться! — Все группы, которые когда-либо были связаны с Нико Робин, были уничтожены. Она одна всегда выходила сухой из воды, — мужчина пытался посеять зерно раздора между нами, но это было бесполезно. Она уже стала нашей накама, и неважно, каким было её прошлое. — Может быть, ты объяснишь нам, как так происходит, Нико Робин? — Ну и что, собираешься меня арестовать? — даже нервы Робин в конце концов сдали, и она напала на адмирала. — Давай, попробуй! Сотни рук обвили тело Аокидзи и с хрустом пригнули его назад. Но это было бесполезно — тело адмирала разлетелось на ледяные куски. По траве прошла изморозь, и перед археологом, словно из-под земли, вырос мужчина. Он наклонился вперёд, словно желая обнять её, но эти объятия были смертельными. Робин начала покрываться толстым слоем льда, пока не замёрзла, превратившись в ледяную статую. Аокидзи замахнулся кулаком, намереваясь разбить накама. Однако Санджи, Зоро и Луффи остановили его атаку, а я, используя портал, бережно перенесла тело замороженной девушки к нам. Позади нас раздались крики. Я обернулась и увидела, что кулак капитана превратился в кусок льда, у кока приморожено колено, а у мечника — локоть. Я передала археолога Чопперу и, не мешкая, выстрелила огненным патроном в нашего противника. Если обычные атаки не могут справиться с ним, значит, нужно использовать силу, противоположную его стихии. Как в случае с Энелем: резина прекрасно противостоит молнии. Следовательно, огонь должен быть эффективен против льда. Моя атака попала в адмирала и подожгла его пиджак, но он быстро потушил пламя льдом. Это действительно невозможно! Как нам победить этого ледяного человека? Чёрт, почему я не успела сделать пули из кайросеки?! — Ара-ра-ра… Кровавый снайпер… Интересное оружие ты используешь… — произнёс он с ленцой. — Усопп! — крикнул Санджи, и я, услышав его, развернулась, чтобы бежать. Но в то же мгновение перед моим взором возник Аокидзи. Я резко затормозила, ощущая его приближение, чувствуя мантрой. Я понимала, что сейчас он атакует меня, но не успевала ничего предпринять. Его раскрытая ладонь накрыла моё лицо. Поле зрения начало стремительно сужаться, пока не исчезло совсем. Я начала задыхаться, и темнота поглотила меня.

***

Было невыносимо холодно и больно. Казалось, будто вся кожа превратилась в один сплошной ожог, вызывая нестерпимое жжение и покалывание. За что мне всё это? Я хотела заплакать, но не могла найти в себе сил даже на то, чтобы просто вытереть слёзы. ― Усопп, ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — сквозь пелену боли до меня донёсся обеспокоенный голос Санджи. Я не могла ответить — из горла вырывалось лишь неясное бульканье. Боль, словно тисками, сжимала оголённые нервы. Лучше бы я умерла, чем испытывала такие мучения… И снова я провалилась во тьму. Ещё несколько раз я приходила в сознание. Рядом со мной лежали Робин и Луффи, и, к счастью, они были живы. Это наполняло меня такой радостью, что даже боль казалась не такой острой. Каждый раз, когда я открывала глаза, рядом был Санджи. У него были огромные синяки под глазами, и я подумала, что, возможно, он не спит… или даже плакал. Он сказал, что мы пролежали в таком состоянии уже неделю. Луффи пару дней как снова скакал, как козлик, а мы с Робин всё ещё чувствовали себя не лучшим образом. Меня морозило даже от лёгкого ветерка, и я старалась одеваться как можно теплее. Когда нам стало лучше, Гоинг Мерри отчалила от Лонг Айленда и отправилась к следующему острову. Погода была весенняя, а местами даже летняя, но я всё равно куталась в тёплые вещи. Санджи стал частым гостем в моей мастерской. Он приносил вкусные угощения и согревающие напитки. Иногда он просто сидел молча, а иногда рассказывал забавные истории, чтобы поднять мне настроение. Он наблюдал за моей работой, и это почему-то создавало атмосферу уюта, хотя обычно я не любила гостей в своей мастерской. Кок также заботился о Робин, но со мной он, казалось, вообще прописался в мастерской. Луффи тоже получал свои привилегии: его реже били за кражу из холодильника и давали удвоенную порцию еды на каждый приём пищи — хотя его обычная порция и без того была в пять раз больше нашей. ― Луффи за бортом! ― неожиданно закричал Чоппер. ― Ну за бортом и ладно, чего так кричать? — пробормотала я, но потом дошёл смысл его слов, и я выбежала из мастерской. ― Зоро, лови Луффи! ― Не командуй мной, носатый! — огрызнулся мечник, прыгая за борт. ― Но что здесь произошло? ― Луффи хотел покататься на волновике по морю, ― ухмыльнулся Санджи. ― Однако, как оказалось, даже на обычном море у него не выходит. ― Идиот! Тебе же говорили, что не получится! ― с раздражением воскликнул фехтовальщик, затаскивая на борт нашего бедового капитана. ― Доктора! ― запаниковал Чоппер. ― Это ты и есть! ― воскликнули мы в один голос. Пока наш маленький доктор приводил капитана в чувство, я решила тоже попробовать прокатиться. Кто знает, может, у меня получится! С помощью Санджи, который тщетно пытался отговорить меня, я взобралась на волновик. Лодка слегка покачивалась подо мной, но я быстро нашла равновесие и ощутила, как ветер ласкает мои волосы. Я нажала на газ — и лодка стремительно понеслась по волнам. Я крепко держала руль, ощущая, как ветер свистит в ушах. Это было похоже на езду на электросамокате, который у меня когда-то был в прошлом мире, только гораздо менее устойчиво. Понадобилось время, чтобы освоиться и научиться держать равновесие, не задумываясь. Но как только я поняла принцип управления, то просто наслаждалась поездкой. Это было действительно весело! За мной, радостно пища, летал Симба — кажется, ему тоже нравились такие развлечения. — Усопп, упади! — донёсся недовольный крик капитана с каравеллы. — Не дождёшься! — ответила я и рассмеялась. После увлекательной прогулки я вернулась на борт. Нами, вдохновлённая моим примером, решила прокатиться сама. А я, с удовольствием перешагнув порог камбуза, почувствовала, что пора подкрепиться — время ужина уже близилось. Вскоре на кухню подтянулись и остальные члены команды. Последними пришли рыжая и доктор, который с лёгкостью помог ей втащить на борт одноместный катерок. ― Робин, как ты себя чувствуешь? Тебе не холодно? ― с заботой поинтересовался Чоппер, обращаясь к археологу. ― Спасибо, благодаря тебе я в полном порядке. Спасибо, доктор-сан, ― с искренней улыбкой произнесла девушка, чем немного смутила нашего миниатюрного доктора. ― Я не счастлив, но ладно… ― мини-док заёрзал на скамейке, почесывая затылок. ― Кстати, Усопп, тебя всё ещё знобит? ― Нет, всё хорошо, ― я отрицательно качнула головой и улыбнулась, хотя это и не было полной правдой. Тем временем еда со скоростью света исчезала со стола. Все уже насытились и перешли на чай или кофе, а наш неугомонный капитан всё ещё продолжал накладывать себе полные тарелки. Я обвела всех взглядом, глубоко вдохнула и приготовилась к каминг-ауту. ― Ребята… я хочу вам кое в чём признаться. — В чём же? — Зоро приоткрыл один глаз, глядя на меня с лёгкой скукой. — Я… на самом деле я девушка! — выпалила я и зажмурилась, ожидая их реакции. Тишина… Я осторожно открыла глаза. Все продолжали спокойно пить свои напитки, не проявляя никакого удивления. Хотя чего я ждала? Ведь все уже знали мой секрет, кроме капитана и мечника. Но и они не выразили ни капли удивления: Зоро зевал, будто услышал что-то обыденно-банальное, а Луффи продолжал жевать десятую порцию картофеля с мясом. — И… вы не удивлены? — осторожно спросила я. — Я давно это понял, — со скукой отозвался мечник. — У тебя центр тяжести расположен не так, как у мужчин, а походка, движения и реакции слишком красноречивы. Только слепой или бровастый мог этого не заметить, — он указал пальцем на кока. — Что ты сказал, мохоголовый?! — мгновенно вспыхнул блондин. Два давних соперника снова сцепились языками, едва не устроив драку. Но Санджи всё же сдержался — он не хотел причинять вред своей кухне, которая была для него святилищем. ― ЧТООО?! ― неожиданно закричал капитан и выплюнул всю еду, которой только что набил щёки, прямо на Нами. ― Усопп, ты баба?! — Не баба, а девушка, ты грубиян! ― в макушку мальчишки прилетело пяткой кока. — Луффи… ― подозрительно тихо заговорила штурман, стирая с лица остатки ужина, а после избила его новым климатактом. ― Мряя! ― веско вставил Симба. ― Он сказал: мама ― это мама, ― перевёл для нас Чоппер. ― Ты мой маленький, ― умилённо пробормотала я, взяв малыша на руки и перебирая пальцами его мягкие перышки. Когда всё закончилось, участники собрания вернулись за стол. Санджи разлил напитки по кружкам. Луффи, немного придя в себя, тоже присоединился к неожиданно прерванному ужину. — Но Ясопп всегда говорил, что у него есть сын, — с удивительной логикой заметил капитан. Так… я ведь не подумала об этом… Я вообще не помнила никого из родственников, кроме умершей матери. Значит, у меня ещё и какой-то отец появился? Мне оставалось только импровизировать, соединяя правду с ложью из обрывочных воспоминаний, что у меня остались. — Мама не хотела расстраивать его и сказала, что у моего отца родился сын, — да простит меня мать Усоппа за такую откровенную ложь. — И он уплыл, когда я ещё под стол пешком ходила! Да и подгузники мне ни разу не менял, — я не была уверена, правда ли это, но в памяти даже лица собственного отца не находилось. ― Вот оно как… ― произнёс Монки Ди задумчиво, делая глоток из кружки. ― Но это не меняет того, что ты наш накама, ― с широкой улыбкой добавил он. ― Неважно, парень ты или девушка. Близился вечер, и все начали готовиться ко сну. На ночное дежурство остался Зоро, которого после часа ночи сменит Санджи. Меня, Робин и Луффи отстранили от этой задачи до полного выздоровления. Я вместе с Симбой отправилась спать в мастерскую. Переодевшись в пижаму, я удобно устроилась на расправленном диване, готовясь ко встрече с Морфеем. Сон никак не приходил, и я, лёжа на кровати, ворочалась с боку на бок. Укрывшись одеялом, тут же сбрасывала его на пол. Устав от моих метаний, Симба улетел спать на стол. Это было действительно раздражающе. Я хотела спать, но, сколько бы ни пыталась, не могла сомкнуть глаз! Не знаю, сколько времени провела в бесполезных попытках заснуть, но в конце концов решила выйти на палубу и подышать свежим ночным воздухом. Накинув толстовку, я вышла на палубу. Не успела дойти до мачты, как позади раздался подозрительный звук. Я потянулась к револьверам в кобуре — но ни одного из них при мне не было. По спине пробежал холодок. Я резко развернулась, готовая бежать в мастерскую за оружием, но меня схватили за руку и приложили палец к губам. Я широко открыла глаза, глядя на «злоумышленника», но затем резко расслабилась — это был всего лишь Санджи. — Почему ты не спишь в такое позднее время? — шёпотом спросил кок, убирая палец с моих губ. — Не спится, — так же тихо ответила я. — А ты? — Вахта, — усмехнулся блондин, а затем настойчиво произнёс: — Пойдём. Не дожидаясь моего ответа, он, не отпуская моей руки, повёл меня на камбуз. Усадив за стол, подошёл к холодильнику и, не включая свет, достал молоко и плитку шоколада. Затем он поставил на конфорку небольшую кастрюльку, влил туда молоко, добавил шоколад и, порывшись в ящичках над головой, положил внутрь ароматные пряности. Когда кок закончил с готовкой, он разлил получившийся напиток в две кружки и, посмотрев на меня, поставил одну передо мной. — Говорят, горячий шоколад помогает заснуть, — с улыбкой пояснил Санджи. — Вкусно, — произнесла я, осторожно сделав маленький глоток. — Может, пойдём в воронье гнездо? Нужно ведь следить за курсом, — добавила я, чувствуя, как совесть подталкивает к разумному решению. — Да, ты права, — согласился он. Санджи собирался выйти из кухни, но я остановила его, взяла за руку и открыла портал. Так было быстрее — к тому же я не представляла, как забираться по мачте с кружками в руках. Оказавшись на небольшой смотровой площадке, я с удовольствием присела на что-то мягкое. Санджи тоже удобно устроился рядом — на небольшом деревянном участке мачты, застеленном пледом. Хотя места для двоих было немного, мы всё же смогли разместиться рядом, касаясь плечами. Я грела о горячую кружку свои холодные пальцы, время от времени делая маленькие глотки сладкого напитка. Санджи, не отрываясь, смотрел вдаль, также отпивая из своей кружки. Бескрайнее полотно неба было украшено мерцающими драгоценными камнями, рассыпанными по тёмному бархату ночи. Каждая звезда казалась крошечным маячком в бескрайнем океане космоса, словно подмигивающим нам из далёких галактик. В тёмных уголках между сияющими точками таились загадочные созвездия, напоминающие причудливые фигуры мифических существ. Но среди них не было ни одного знакомого мне созвездия из прошлой жизни. В безмолвной тишине ночи можно было услышать, как шепчет ветер, играя с моими волосами-пружинками, заплетая их в колтуны, которые утром я буду пытаться разобрать расчёской. В такие моменты время будто замирает, а душа наполняется ощущением безграничности вселенной, где мы — лишь крохотная песчинка в океане космического пространства. Мне стало грустно и тоскливо. Воспоминания о прошлой жизни постепенно уходили из памяти, и я ощущала, как теряю связь с тем, что было раньше. Обычно у меня нет времени на такие размышления — даже просто подумать о плохом. Моя жизнь здесь наполнена захватывающими приключениями, балансирующими на грани жизни и смерти. Но в такие тихие минуты, когда не нужно никуда спешить и никого спасать, я ощущаю внутреннюю пустоту. — Красиво, не правда ли? — неожиданно спросил Санджи, отвлекая меня от невесёлых мыслей. — Да, красиво, — ответила я с улыбкой, в которой отразилась вся та тоска, что я сейчас испытывала.

Светит незнакомая звезда,

Снова мы оторваны от дома,

Снова между нами города,

Взлётные огни аэродромов.

Здесь у нас туманы и дожди,

Здесь у нас холодные рассветы,

Здесь на неизведанном пути

Ждут замысловатые сюжеты…

Надежда — мой компас земной,

А удача — награда за смелость.

А песни…довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось.

Ты поверь, что здесь, издалека,

Многое теряется из виду.

Тают грозовые облака,

Кажутся нелепыми обиды.

Надо только выучиться ждать,

Надо быть спокойным и упрямым,

Чтоб порой от жизни получать

Радости скупые телеграммы…

Надежда — мой компас земной,

А удача — награда за смелость.

А песни…довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось.

И забыть по-прежнему нельзя

Всё, что мы когда-то не допели,

Милые усталые глаза,

Синие московские метели…

Снова между нами города.

Жизнь нас разлучает, как и прежде,

В небе незнакомая звезда

Светит, словно памятник надежде.

Надежда — мой компас земной,

А удача — награда за смелость.

А песни…довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось.

Моя тихая песня подошла к концу… Я почувствовала, как Санджи нежно привлек меня к себе, позволяя устроиться на его плече, словно на мягкой подушке. Его рука скользила по моей спине, даря ощущение защищенности и молчаливой поддержки. — Никогда раньше не слышал эту песню, — тихо произнёс он. — Это песня с моей родины, — ответила я после паузы. — Красивая… Я не знала, говорил ли он о песне, о ночном небе, усыпанном миллиардами звёзд, или обо мне, поскольку его глаза были полностью сосредоточены на мне. Но сейчас мне было всё равно. Мне нравилась эта тёплая ночь, яркость звёзд, мягкий плеск волн, шелест ветра в моих волосах, запах табака, тепло его ладони на моей спине и сладость горячего шоколада на языке. Как бы мне хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась…