Память прошлого

      Ночь была неспокойная. И это мягко сказано. Михаил не мог уснуть, хотя выпил немало спиртного и устал после репетиции и драки. Пытливый мозг музыканта отчаянно сопоставлял сон с явью, но не находил смысловой нити.       Горшенев понимал: такого не может быть… такого не должно быть…но это было…        Проворочавшись и промучившись мыслями до тех пор, пока мозг не послал уже порядком надоевшего ему хозяина в известном всем направлении, Михаил уснул…        Он будто провалился в него, как Алиса из сказки Льюиса Кэрролла в кроличью нору, и оказался…       Михаил долго не мог понять где он находится: по узким улицам сновали дрожки, а вместе с ними и автомобили, такие как «Паккард Твин-Сикс».       Горшенев очень удивился увидев этот автомобиль, так как таких давным давно не производят и они являются музейными экспонатами.       Возле различных заведений, таких как гостиницы, казино и прочих, ходят торговки с криками: — Папирооосы! Папироосы, махоорка!..       Мужчина, на вид около тридцати лет, высокий, черные, опущенные до плеч и слегка вьющиеся волосы, густые чёрные брови, большие, светло-серые глаза, потертая и выцветшая гимнастёрка, туго затянутый на ней ремень, подчеркивающий хорошее телосложение молодого человека, брюки «галифе», запыленные кирзовые сапоги, чеканящие шаг по каменной мостовой, стуча каблуками, и в довершение ко всему кожанка и, заткнутый за пояс гимнастёрки, сверкающий «маузер».       Молодой человек шагал по улице прочёсывая местность взглядом. Навстречу ему шёл полусгорбленный чумазый парень, который, поравнявшись с чекистом, приподнял козырёк фуражки, как бы в знак приветсвия. В ответ мужчина кивнул полушепотом проговорил: — В ресторане облава, я буду там. — ответом послужил короткий кивок и двое неизвестных разошлись…       Вечером того же дня уже известный чекист прибыл в ресторан с пафосным названием «Аннатиниель».       Молодой человек был одет в темно-синий костюм, лакированные черные туфли, белую рубашку и галстук-бабочку.       Он зашел, сел за стол в середине зала, встретился взглядом с тем самым собеседником, и стал смотреть на сцену, где в этот момент маэстро исполнял что-то быстрое на рояле.      После небольшой музыкальной разминки свет в зале был приглушен, а на сцену направлен прожектор, из-за кулис вышла красивая женщина. Она была одета в синее платье с открытыми плечами и глубоким треугольным вырезом на спине до поясницы. Её волосы были завиты и падали на белые точёные плечи, её голос звучал убаюкивающе для молодого человека… В мозгу лихорадочно мешались мысли самого Михаила и того, кем он был в своём «сне».       Женщина пела какой-то романс, гуляя спокойным взглядом по столикам, и на мгновение остановила его на том, за которым сидел чекист, вертя в пальцах папиросу марки «Казбек».       Женщина была очень красива, но сейчас молодого человека это мало интересовало, в ресторан приходило всё больше и больше мужчин без сопровождения дам, что не могло не наводить на какие-либо мысли. Многих молодой чекист узнавал в лицо: это были либо его сослуживцы и другие стражи порядка, как обычные городовые, либо бандиты, с которыми ЧК не рисковала связываться, в отличии от мелкой контры…       Сознание Михаила металось как зверь в клетке, что не удивительно: мужчина упорно пытался найти объяснение всему происходящему, но свалить на что-либо не получалось, и такое положение вещей ещё сильнее выводило мужчину из себя. Мысли его были заняты витиеватым матом, которому позавидовали бы Пушкин и Есенин, а также попытками объяснить что же всё-таки с ним происходит…       Весь ресторан слушал молодую и довольно привлекательную женщину, которая пела очередной романс, облокотившись на рояль. Молодой человек же в этот момент жалел что сел так близко к сцене, остальные присутствующие сидели либо позади, либо по бокам от него, и это было совсем не выгодное положение. При перестрелке ему даже укрыться негде будет, если только опрокинуть стол, но где гарантия, что эта певичка и не из бандитской контры… С такими не очень позитивными мыслями и слушал певицу молодой чекист выкуривая четвёртую по счёту папиросу…       Несмотря на свою напряжённость, молодому человеку как-то удалось отвлечься от мрачных мыслей, потому что он на время забыл о своей проблеме и даже о том, зачем он пришёл в это заведение, и полностью отдался звучанию рояля и голосу певицы, впав в некое забытье. Из этого состояния его вывел громкий хлопок, который на самом деле оказался выстрелом кого-то из зала. Очнувшись от наваждения, молодой человек принялся озираться. Вокруг него назревала большая перестрелка, стоял сильный шум из которого чекист выудил главную для него фразу: — Всем стоять, ЧК! — Вот идиот! — прорычал парень и тут же упал на пол перевернув стол, вытаскивая из кобуры, которая была под пиджаком, сверкающий револьвер — маузер брать было нельзя, их носили лишь «подпогонникики», и его могли не пропустить на входе…       Загремела стрельба, где-то совсем рядом глухо падали тела, слышалась нецензурная брань, пули звенели едва ли не над ухом, иногда становилось тише, оружие приходилось перезаряжать… Отстреливаясь, молодой человек заметил краем глаза что-то синее, мелькнувшее совсем рядом. — Певичка… — пронеслось в мозгу молодого человека, но его тут же отвлекли несколько пуль врезавшиеся в стол.       Облокотившись спиной на стол, чекист принялся перезаряжать оружие, и в этот момент там самая девушка тяжело присела рядом. Молодой человек округлил глаза: — Ты кто?!       В ответ красавица показала чекисту… ЯЗЫК: — Девушка! А что, не видно?!       Молодой человек нервно хмыкнул. — Да ты что? — с издёвкой произнёс он, сделав комичное лицо, и выпучил глаза так, как будто действительно не понимает, парень перед ним или же девушка. — А вот это уже обидно, — от весёлой беседы новых знакомых отвлёк взрыв, который вышиб двери заведения и раскидал близко стоящих людей по разным направлениям, некоторых оглушило и задело осколками. Им повезло — от двери они были довольно далеко, благо площадь ресторана была огромной. — Надо валить отсюда! — прокричала девушка, отстреливаясь в свою очередь с другой стороны их общего убежища. Стреляла она точно и наповал, это молодой человек заметил сразу же, её навык не был «зазубрен» как у многих, кого он знал, про таких, как она, говорят «родилась с револьвером в руках»… — Скрысятничать предлагаешь?! — парень выглянул из-за стола наполовину и тут же, коротко вскрикнув от боли, вернулся обратно. — Что случилось? — не оборачиваясь, спросила девушка.       Парень убрал руку, запачканную кровью, с усилием снял с себя пиджак и начал рассматривать ранение. — Зацепило! Не страшно, — снова высунулся и выпустил пулю в обидчика.       …Михаил видел и чувствовал всё, как будто присутствовал при этом, но на самом деле сам он крепко спал и лишь изредка его веки дёргались. Именно в тот момент, когда во «сне» подстрелили якобы его, мужчина вздрогнул всем телом, руку пронзила молния сильной и жгучей боли. Раны на руке не было, лишь проступила царапина, больше напоминающая шрам от пореза. Это не выдернуло мужчину из «сна», но он стал беспокойно переворачиваться то на одну сторону кровати, то на другую, на лбу выступил пот.....       Девушка скрылась за кругом стола и быстро выудив, как показалось молодому человеку из декольте довольно открытого платья патроны, начала перезаряжать револьвер. — Оперативненько, — произнёс с присвистом парень, разглядывая сие действие. В ответ он получил острый взгляд синих глаз, на что ответил лучезарной улыбкой.      Именно в этот момент он заметил гранату и резко дёрнул девушку на себя, закрыв собой и успев слегка оттолкнуть этот предмет ногой. Прогремел взрыв. На головы новых друзей сыпалось всё что можно: побелка, щепки, осколки какого-то камня.       Оглушённые, они так и остались лежать, так как оба были не уверены, что у них в комплекте конечностей и прочего всё осталось по старой накладной: двуй рука, двуй нога, одын ноус и прочее…       Полежав так ещё немного и отходя от оглушения, девушка, что была прижата к полу, любезно прикрывшим её чекистом прохрипела: — Надеюсь что это твой револьвер упирается мне туда, куда не следовало…       В ответ она услышала слабый смех: — Я тоже… — Ты вставать будешь нет? Ты тяжёлый, — девушка продолжала шипеть, пытаясь скинуть с себя, как ей казалось, нахала и домогателя. — Угу, — отозвался тот самый «нахал и домогатель», — Но чуть позже, не каждый день вот так в обнимку с первой встречной красавицей удаётся понежиться.       Пролежав ещё немного и послушав шипение певички, он всё-таки поднялся и уселся на пятую точку, тоже самое сделала и его новая знакомая, только более изящно, но материлась она знатно — даже молодого человека пробило.       Неожиданно, выйдя из состояния «Ну можно ещё пять минуточек», парень начал рыскать среди пуль ладонями, пытаясь что-то отыскать, так как с певичкой он сидел рядом, не посромился и полезть ладонью под то место, на котором девушкам сидела, вызвав бурю негодования. — Ты совсем тык!.. мык!.. пык!.. брыг! — доносилось из уст ошалевшей от такой наглости девушки. — Ты сидишь на моей кобуре, — спокойно и как-то безжизненно произнёс парень, продолжая медленно вытаскивать из-под пятой точки певицы кабуру, пристально и с ухмылкой смотря ей в глаза. Та лишь фыркнула и медленно выглянула из-за стола…       …Луч солнца противно светил прицельным огнём в глаз Михаила. Несмотря на то, что он дрых без задних ног (как казалось музыканту), он был готов рвать и метать на клочки любое живое существо. Рука болела адски и всячески отказывалась повиноваться хозяину. Потерев лицо ладонями, Горшенёв встал и направился в ванную, держась за стену и размышляя о том, что если он с кем-то этим поделится, то сможет найти решение этой «ёбанной проблемы со сном», или же отправиться в комнату «с белым потолком и правом на надежду». Но с кем можно поделиться без опаски? Решение пришло само собой, едва музыкант наткнулся глазами на старую, черно-белую фотографию, которая фиг знает откуда взялась. — Князев. Точно. Андрюха. — пробубнил Михаил, ополоснув лицо водой, и, так же держась за стену, побрёл к телефону…