Очень разный Модестас Паулаускас

Весеннее солнце ярко светило в открытое окно, приятно грея своими лучами. Маша привычно открыла глаза рано утром и прижалась к сильной груди, которая упиралась ей в спину. Полежав пять минут в объятиях баскетболиста, девушка выскользнула из-под него и ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Девушка всегда вставала раньше своего избранника, являясь как бы его живым будильником, ведь всегда приятнее просыпаться от любимых губ, чем от противного писка прибора. Стрелка часов уже приблизилась к семи часам, поэтому Маша пошла будить своего спортсмена, которому нужно было собираться на тренировку. Присев на краешек кровати, из которой совсем недавно вылезла, блондинка наклонилась над Модестасом и поцеловала его в раскрытые губы. — Милый, вставай, тебе уже пора — прошептала девушка, оставив очередной поцелуй. Литовец недовольно заворочался, открывая свои тёплые темные глаза и, улыбаясь, тут же обнял блондинку, утыкаясь ей в шею. — Доброе утро, Мань — хрипло сказал Паулаускас, вдыхая родной запах мяты и хозяйственного мыла. — Так, а чего ты такой горячий? — девушка берет лицо спортсмена в ладони, отстраняя от себя, и целует капитана в лоб — что-то мне не нравится, не вставай пока, сейчас градусник принесу. Маша быстро упорхнула на кухню и, достав аптечку, выудила градусник. Встряхнув им пару раз, проходя обратно в спальню, она вручила его литовцу, приказав мерять температуру. — Мань, ну не придумывай ты, я под одеялом перегрелся просто — Модестас начинает яро протестовать, вставая с кровати, но грозный взгляд любимой девушки и женская рука, упершаяся ему в грудь, заставляют сесть обратно и засунуть градусник под мышку. Через пару минут посмотрев на шкалу, блондинка ахает, тут же укладывая баскетболиста обратно в кровать. — 37,6 все, никакой тренировки, сегодня будем тебя лечить. Я пойду заварю чай с малиной и позвоню Владимиру Петровичу, а ты лежи, понял? — даже не дождавшись утвердительного ответа, девушка укутывает литовца в одеяло и убегает на кухню. Паулаускас было начинает опять возмущаться, но уже через минуту разваливается на кровати с возгласом «Мааань, я завещаю все тебе и Белову, похороните меня в Литве», а потом закашливается. Блондинка не может не улыбнуться, размешивая в кружке с чаем вкусное малиновое варенье. — А оладушки будут? — приоткрывая один глаз, интересуется баскетболист, когда та самая кружка опускается на прикроватную тумбочку. — Будут, будут, больной мой — качает головой Маша — ты только пей пока горячее — наставляет девушка. Одной рукой замешивая тесто в кастрюле, другой русская красавица набирает номер тренера сборной по баскетболу. — Алло, Ксения Игоревна? Здравствуйте, извините, что так рано, а Владимир Петрович ещё не ушёл? — Доброе утро, Машенька, нет, он только собирается. — Просто у меня Модя заболел. Видно простудился где-то, вот температура и поднялась. Вы не могли бы передать? — Да, конечно, лечите своего спортсмена — услышав на заднем плане жалобное «Маань», женщина чуть усмехается — я передам. — Ой, спасибо большое, до свидания! — положив трубку и оставив кастрюлю на кухне, блондинка спешит в спальню, откуда донёсся голос литовца — что такое? — Холодно — укрытый по самый нос одеялом капитан вздохнул. — Н-да, хорошенько тебя развезло. Надо мне будет в аптеку сходить — вытаскивая из шкафа шерстяной плед, Маша накрывает им спортсмена и целует в нос. Тот лишь многострадально кладёт голову на подушку и кашляет. После дюжины пышных и вкусных оладушек баскетболист будто оживает. Домашняя еда любимой девушки всегда была безумно вкусной, поэтому уплеталась за обе щеки не только Модестасом, но и часто заходившем в гости Беловым. — Раз у меня сегодня выходной, можем сходить погулять — обнимая блондинку, которая сидела рядом и смотрела, как баскетболист поедает завтрак, воодушевлённо сказал Модя. Кажется, и следа не осталось от недавнего «умирающего» парня. — Какое гулять, Паулаускас, совсем с дуба рухнул? У тебя не выходной, а больничный, поэтому ты лежишь в кровати и лечишься. Горло, нос болит? — получив в ответ слабый кивок, девушка задумывается над дальнейшими действиями- Сейчас я принесу тебе ещё чай, схожу в аптеку, а потом будешь над картошкой дышать. — Чего делать? — никогда не попадавший ранее в такие ситуации, литовец, конечно, не очень знал, как у них тут простуду лечат. А такое странное сочетание сразу его насторожило. — Над картошкой дышать, не беспокойся, это проверенный способ — целуя своего горе-спортсмена в лоб, Маша принесла очередную чашку чая с малиной и оставшиеся оладушки, чтобы парень не сильно ворчал, пока она будет ходить в аптеку. По пути в спасительный магазин, девушка решает, что неплохо будет поставить литовцы горчичники, а то его кашель Маше ну совсем не нравился. Купив все нужное, включая аспирин и пирамидон (на всякий случай), блондинка пришла домой и застала сопящего от заложенного носа баскетболиста. Поправив подушку, девушка нежно целует темную макушку капитана и отправляется на кухню варить картошку. Когда советское чудо медицины было готово и покоилось под крышкой, Маша услышала за спиной шаги. Обернувшись, она не смогла скрыть улыбки от укутавшегося в одеяло высокого спортсмена, который подошёл к ней и обнял. — Мань, я вообще дышать не могу. Не знаю, сколько ещё продержусь, помни, что я тебя люблю — всерьёз говорит он. — Модя — блондинка не может сдержать смеха — куда умирать собрался, рано ещё. Давай садись как раз, будем твой нос лечить. Но сначала вот выпей — кинув в стакан воды таблетку аспирина, девушка даёт её игроку, а сама ставит на стол кастрюлю с картошкой и достаёт полотенце — так, смотри, сейчас опускаешь лицо как можно ближе к картошке, только не обожгись, и дышишь ртом. Понял? Получив кивок, девушка нежно треплет своего больного по волосам и накрывает его голову полотенцем. Не проходит и пяти секунд, как Паулаускас с громким вздохом откидывает полотенце, отодвигаясь на стуле. — Не, это пытка какая-то — ещё больше закашлявшись, сказал он — пар этот противный такой, жарко там, ещё и не дышится вообще, Мань, скажи честно, ты просто хочешь меня поскорее туда отправить — поднимая глаза на потолок, стонет спортсмен. — Так, а ну не ной, баскетболист ещё называется. Дыши давай сказала. После мучительных процедур, Модестас опять заваливается в кровать, думая, как все же хорошо сейчас на площадке бегать, мяч в кольцо забрасывать, а не вот это вот все. — Кушать будешь? — в проеме спальни оказывается светлая голова. — Буду, только не картошку — кажется, литовец теперь будет ненавидеть картошку минимум ещё недели три. — Хорошо — хихикает Маша и варит вкусный насыщенный бульон. После принятых мер спортсмену становится лучше: температура приходит почти в норму, нос уже не так закладывает, к вечеру остаётся только раздражающий кашель. Сейчас литовец спокойно дремал на коленях девушки, которая пару минут назад положила ему на грудь и спину полотенца с какими-то тёплыми пакетиками. Модестас очень любил, когда Маша читала ему книги своим красивым и успокаивающим голосом, поэтому блондинка не могла отказать больному. Сквозь сон баскетболист ощущает, что сейчас скорее жарко, нежели тепло, а ещё все ужасно жжется. — Мань — он даже просыпается — оно это, горит — уже потянув руки к горчичникам, говорит Паулаускас, но девушка стукает его по ладоням. — Не горит, а прогревает. Ещё даже десяти минут не прошло, лежи давай. — Но там прям горячо. И щиплется — все не унимается парень, начиная ерзать. — Дай посмотрю — вздыхает Маша и, откинув полотенце, чуть приподнимает горчичник — все нормально, кожа только чуть-чуть покраснела. Так что лежи и не жалуйся. Ещё хотя бы три минуты — непреклонно говорит блондинка, укладывая все обратно. Эти три минуты кажутся литовцу сущим адом. Никогда раньше не пользовавшийся таким забористым народным средством, парень старается не показывать вид, что ему совсем неприятно, и найти какую-нибудь хитрость. В конце концов он чуть выгибает спину, из-за чего горчичники уже не пекут так кожу, так как на них ничего не давит. Подмечая странное положение, в котором лежит спортсмен, Маша вопросительно смотрит на него. Встречаясь с жалобным взглядом карих глаз, она вздыхает, убирая одеяло. — Ладно, горе ты моё луковое, давай снимать — убирая народное средство с тела спортсмена, блондинка добавляет — только тогда выпьешь молоко с мёдом. — Да хоть литр — соглашается литовец, лишь бы избавиться от горчичников, которые он возненавидел больше, чем картошку. Пока Модестас пытается оттереться от противной медицины полотенцем, Маша спешит открыть дверь, в которую позвонили. — Серёжа, привет — улыбается блондинка, впуская лучшего друга баскетболиста — проходи, больной в спальне, ругается на горчичники. — Привет — Белов усмехнулся в усы, ожидая такой реакции от капитана, и прошёл в нужном направлении — ну здравствуй, мой больной друг — он пожал парню руку и присел на стул, стоящий в углу. — Да не говори, мне лучше пятьдесят кругов змейкой, чем ещё один день лечения. Она меня замучила — чуть понизив голос, пожаловался комсоргу Модестас. — Кто это тебя замучил? Стараешься тут для него, и никакой благодарности! — литовец всегда удивлялся, как именно Маше удаётся слышать все в этой квартире — Серёжа, чай будешь? — Нет, спасибо, я только на минутку. Решил проведать и занести верное средство — Белов поставил на тумбочку бутылку — Мишико передал, на ноги ставит за пару часов. — Вот спасибо, Серый, спас меня. Видишь, Мань, и никакой картошки не надо — сразу повеселевший парень начинает рассматривать принесенную бутылку. — Иди ты в баню, Паулаускас — лишь машет на него рукой блондинка, качая головой.