Очень разный Модестас Паулаускас

Самолёт Лос-Анджелес — Москва приземлился в русской столице, и из аэропорта вышла миловидная брюнетка в ситцевом платье и шляпке с небольшим в цвет платья красном чемоданчике. Увидеть баскетболиста, который ждал ее среди сотни снующих туда-сюда людей, было просто, ведь высокий рост в этой ситуации явно был преимуществом. — Привет, Сереж — Аня обнимает комсорга, который здоровается в ответ. — Спасибо, что приехала, я уже не знаю, что с ним делать — ведёт усами Белов, забирая у девушки чемодан и направляясь на выход. — Ничего, разберёмся. Я только удивлена, что он никого не хочет слушать. Неужели все и правда так плохо? — Нет, просто любит драматизировать, да и, ты же знаешь, если дело касается его родины, то все только усугубляется. Аня понимающе кивает головой, еле поспевая за спортсменом. Пару дней назад она получила неожиданный звонок от комсорга сборной Советского Союза по баскетболу. Сергей рассказал девушке, что капитан при очередном забросе мяча разорвал ахиллово сухожилие, а предшествовало такой ярой игре «просьба» от министерства не соваться в дорогую сердцу Литву, иначе и ему, и его родственникам будет плохо. Белов думал, что после лечения Модестас будет с удвоенной силой стараться восстановиться и довести команду до золотой медали, но понял, что дело пахнет горячим, когда после уже двух недель реабилитации литовец заявил, чтобы они искали себе нового капитана. Конечно, Сергей знал, что баскетболист очень тоскует по родине, даже задумывался о побеге, который сейчас было невозможно осуществить по некоторому ряду причин, но комсорг никогда не думал, что Паулаускас может сдасться. Честно сказать, так не думал никто. Владимир Петрович с сожалением заметил ухудшение эффективности тренировок, явный упадок в духе спортсменов после того, как капитан слёг из-за нелепого прыжка на добрые два месяца перед самой олимпиадой. Гаранжин пару раз заходил к Модестасу домой после больницы, разговаривал с ним, но упрямый по своей натуре баскетболист лишь говорил, чтобы его оставили в покое и искали замену, так как толку от него на поле будет, как от козла молока. — Ань, мы ведь без него не сможем — останавливаясь около дома, где жил капитан сборной, сказал Белов, посмотрев на девушку. — Я понимаю, Сереж, и сделаю все, чтобы он вновь взял баскетбольный мяч в руки, как можно скорее — брюнетка отчётливо чувствовала, что травма и предупреждения со стороны власти не могли остановить Паулаускаса от того, чем он жил долгие годы, здесь явно было что-то настолько интимное и глубокое, чего парень не мог рассказать даже своему лучшему другу. Поднявшись на третий этаж обычной хрущёвки, Сергей достаёт ключи и открывает перед Аней дверь. Когда Белов ставит чемодан девушки в гостиную и оповещает друга о том, что он пришёл, то слышится недовольное литовское бурчание. — Серый, я же сказал, не надо ко мне приходить. — Ну, а мне-то можно? — брюнетка проходит в спальню и улыбается. При виде неожиданной гости Паулаускас тут же привстает на локтях, удивленно смотря на вошедшую, не веря своим глазам. Они созванивались с Аней пару дней назад, и тогда брюнетка рассказывала о предстоящем университетском турнире, он даже не мог подумать о том, что девушка может оказаться рядом. — Модя, земля вызывает — усмехнувшись, Аня присаживается рядом со спортсменом на кровать и в ту же секунду оказывается в крепком кольце его рук. — Мышонок, мой мышонок — шепчет парень, утыкаясь в густые темные волосы Ани и прижимая ее хрупкое тельце к себе. Брюнетка обнимает капитана в ответ, начиная успокаивающе гладить по голове и плечам. Завидев в проеме спальни Белова, она чуть кивает на его действия, объясняющие, что ключи на тумбочки, а он пошёл. Когда Аня оказывается в литовских руках, Модестас жалеет, что вообще отпустил ее тогда. Только сейчас понял, насколько необходима ему была эта маленькая девчушка с кудряшками и большими серыми глазами. Ее легкие поглаживания по спине, невесомые поцелуи в висок дарили чувство покоя и умиротворенности вдали от дома. — Тише, милый, тише — опускаясь обратно на подушку вместе с Паулаускасом, нежно говорит Аня — почему я узнаю о твоём состоянии от Серёжи? — Мышонок, ты не представляешь, как я устал — все ещё держась за девушку, как за спасательный круг, выдохнул ей в шею баскетболист. Он сам знал, что надо было все рассказать волейболистке, поделиться всеми сомнениями и переживаниями, но почему-то верил, что теперь они никогда больше не увидятся. Что он никогда не прикоснется к ее шёлковой коже, не поцелует сладкие губы, не увидит ее красивых глубоких глаз из-за крыс, вынюхивающих каждый уголок его жизни и не позволяющих сделать шаг в сторону. — Модя — девушка отстраняется от спортсмена, но продолжает гладить его щеку своей ладошкой — почему? Аня хотела разобраться, ведь обещала, и обещала не только Белову, но и самой себе. Ее маленькое сердечко тут же сжалось при виде разбитой души, проскользнувшей в зрачках литовского форварда, брюнетка просто не могла оставить все, как есть. Почему. На этот вопрос Модестас давно сформировал своё мнение и не хотел слушать ни тренера, ни товарищей, ни лучшего друга. А все потому, что ничего больше сделать не сможет. Парень поднимает на спортсменку свои глаза цвета хмурой осени, а в груди защемляет это противное чувство собственной беспомощности. — Мышонок, ты пойми, я ведь больше никто. До олимпиады меньше месяца осталось, а у меня это растяжение. Олимпиада была моим единственным шансом, чтобы попасть домой, а теперь и его отобрали. Ведь если я не игрок, то кому нужен? В Литву меня не отпустят, к тебе тоже, да вообще никуда, понимаешь? Нет золотой медали — нет свободы, а без неё зачем вообще это все. Я хотел даже сбежать, эти крысы все вынюхали и пригрозили семьей, а теперь — Паулаускас тяжело вздыхает. Кажется, даже черт с этой игрой в финале, он бы все равно сбежал, смог уберечь, защитить семью, а теперь что? Не побежит же он на костылях через всю Москву в Мюнхен, смешно, глупо и ужасно обидно. — Моденька, послушай меня — Аня заставляет посмотреть литовца прямо ей в глаза — ты все ещё капитан сборной советского союза по баскетболу. Кто бы что ни говорил, это твоя сборная. Не тренера, не СССР, а твоя, потому что ты капитан. Ты никогда раньше не задумывался, почему именно ты ведёшь эту сборную? — получая в ответ легкое мотание головы, брюнетка продолжает — потому что ты истинный лидер, ты игрок, которого нельзя ни в чем упрекнуть. Думающий, ловкий, стремительный, мощный, в высшей степени техничный, вся команда равняется и тянется за тобой. — Нет, они все просто хотят, как Серега играть, не как я — перебивает Аню Паулаускас. — Может, играть они и хотят, как Белов, но равняются только на тебя. Ты держишь эту сборную в тугом узле, задаёшь весь напор и силу, потому что можешь в ответственный момент взять и принять самое важное и правильное решение. Ты их лидер, Модестас, а куда может попасть команда без лидера? — Только в пропасть — заканчивает мысль девушки литовец. — А чтобы этого не случилось, ты должен бороться. Рвать и метать, как ты это можешь, дать судьбе в нос, прямо как тому латинцу в Сан-Паулу, помнишь? — на губах Модестаса растягивается чуть заметная усмешка от воспоминаний инцидента на матче — ты должен показать им, что не сломаешься, а утрёшь всем нос. Да и тем более, если ты не выиграешь, то как же покажешь мне улочки Каунаса? Ты обещал, помнишь? — Помню — усмешка переходит в улыбку, тусклый коричневый меняется на привычный янтарный в глазах. Паулаускас слышал слова ободрения и то, что он должен бороться до конца, за эту неделю много раз, но почему-то именно Аня смогла пробудить в нем того баскетболиста, которым он пришёл в клуб, которым пробивался в Жальгирис, а затем в Москве. Именно девушка задела тонкие струнки души, поднимая мотивацию до самого верха, но остался один главный вопрос. — Ты будешь рядом? — Всегда до конца — отвечает спортсменка, целуя своего любимого в губы. Молодые люди лежат в обнимку ещё некоторое время, пока Модестас пересказывает все наставления врача девушке, а Аня внимательно слушает, отмечая каждый пунктик у себя в голове. — Так, хорошо, я все поняла. Давай тогда сейчас пройдёмся, ты мне покажешь ваш Дворец Спорта, а потом домой придём, и я сварю тебе суп с галушками. — С чем? — услышав странное название, Модестас недоуменно посмотрел на девушку. — С галушками, долго объяснять, лучше попробуешь — подскочив с кровати, брюнетка вновь начала шмыгать по комнате, находя разные вещи. Через пару минут спортсмен уже был готов, Аня юркнула ему под вторую свободную руку и обняла. — Мышонок, я и сам могу — запротестовал литовец, но брюнетка тут же отрезала. — Знаю я, как ты сам можешь. Идём. Дорога до Дворца Спорта показалась для спортсмена более долгой, чем обычно, но, так как кудрявая макушка все время мельтешила рядом и что-то тараторила, это облегчало путь. — У ребят, наверное, сейчас тренировка вечерняя, не будем мешать. — Чего ещё придумал, давай шагай, капитан — помогая взобраться парню по ступенькам, сказала Аня. Литовец все удивлялся, как ей не тяжело буквально тащить его, хоть парень и старался опираться больше на здоровую ногу. В зале и правда ещё длилась тренировка, но как только пара зашла в двери, то все игроки мигом заулыбались, бросая мячи и подходя ближе. Даже Владимир Петрович был не против такой беспардонной остановки тренировочного процесса, а лишь благодарно кивнул девушке, Аня же отмахнулась, говоря тем самым, что все это пустяки.