Очень разный Модестас Паулаускас

Вероника являлась переводчиком женской сборной СССР по волейболу уже несколько месяцев и успела довольно хорошо подружиться с девочками и тренером. Олимпиада в Мюнхене была одним из самых важных событий жизни команды, поэтому, заселив девушек в номера, Ника направилась в свою комнату проверить ещё раз все бумаги и график спортсменок. После изнурительных часов над бумагами брюнетка собрала их обратно в чемоданчик и решила сходить в душ. Вещи она пока ещё не разобрала, поэтому, вытащив из кармана баночки крема, брюнетка задвинула красный чемоданчик за кровать и прошла в ванную комнату. Модестас шагал по коридору, взвалив на плечо спортивную сумку и что-то бурча себе под нос о европейских фанатах, которые даже выучить нормально фразу на чужом языке не могут. Одно хоть хорошо, номер просторный дали. Парень так устал после перелёта, что, зайдя в помещение, даже не услышал шума воды. Кинув сумку у входа, Паулаускас завалился на кровать, прикрывая глаза и тяжело выдыхая. Ника, понежившись под тёплыми струями и окончательно расслабившись, завернулась в большое банное белое полотенце и со спокойной душой вышла из ванной, но тут же замерла. Ее взгляд остановился на большой, нет, гигантской мужской фигуре, развалившейся на ее кровати. Сначала испугавшись, девушка все же решилась и, подойдя к неожиданному гостю, который, кажется, неплохо так устроился, потеребила баскетболиста за плечо. — Excuse me, I’m sorry, but it’s my room. I think you got the wrong number, because I have keys (*Извините, мне жаль, но это мой номер. Мне кажется, вы ошиблись, потому что у меня есть ключи) — для достоверности указав на связку ключей, лежащих на столе, проговорила брюнетка на иностранном языке и только потом заметила значок советского союза на пиджаке гостя, который тот даже не удосужился снять. — Ааа… — с минуту литовец совсем не понимает, что происходит, ведь, открыв глаза из-за небольшой тряски, он встретился с пронзительным зелено-голубым взглядом, а потом приятный голосок начал тараторить что-то на английском. Паулаускасу понадобилось ещё полторы минуты, чтобы напрячь все знания иностранного языка и понять, что именно от него хотят в данную минуту. Осмотрев гостью, спортсмен подметил ее необычный вид, затем сел на кровати и перевёл взгляд на ключи. Потом он достал свои с таким же номерком 32, но ситуация так и не прояснилась. — I have the same number (*У меня такой же номер)- с трудом припоминая давние уроки английского, проговорил баскетболист. Веронике нравилось наблюдать за тем, как меняются эмоции на лице нового знакомого. Недовольство сменилось удивлением, заинтересованностью, затем последовало недоумение, а потом напряжённость. Девушка пока не спешила раскрывать свой маленький секрет знания русского языка, потому что ей была очень интересна вся ситуация. — There must be some mistake, I’ll go try to figure it out (*Должно быть, произошла какая-то ошибка, я пойду, попытаюсь разобраться) — темноволосая было хочет уже выйти из номера, но вспоминает, что на ней одно лишь полотенце. В эту же минуту это осознает и Модестас, так как его глаза чётко приковываются к острым оголённые ключицам и длинным ногам хозяйки. Заметив на себе изучающий взгляд, Ника усмехается и, выудив из чемодана ночную сорочку и длинный вязаный кардиган, скрывается за дверью ванной, чтобы через минуту появиться вновь и уже покинуть номер. Модестас остаётся сидеть на кровати, все ещё осознавая ситуацию. В итоге, после нехитрых манипуляций в уставшем мозге, он приходит к выводу, что ему несказанно повезло, если все дни, что баскетболисты проведут в олимпийской деревне, под боком будет лежать симпатичная иностранка. Брюнетка возвращается через десять минут, качая головой. — They said that it seems there was a mistake in booking, but they can’t do anything about it. At least now, because all other rooms are occupied. So… I guess, we are left like this (*Они сказали, что и правда вышла какая-то ошибка при бронировании, но они ничего не могут с этим сделать. По крайней мере сейчас, так как все остальные комнаты заняты. Поэтому… я так понимаю, у нас нет другого выбора) — чуть пожимает плечами переводчица, присаживаясь рядом со спортсменом, который мало что понял из ее речи, но смекнул, что его надежды и мечты познакомиться с брюнеткой поближе оправдаются. — Модестас — протягивает свою большую ладонь парень и тепло широко улыбается — Soviet basketball player. — Ника — представляется девушка, удивлённая такому явно не русскому имени. Она пожимает ладонь спортсмена в ответ, точнее, просто утопает в его тепле и мило улыбается. Не то, чтобы вся эта ситуация сильно радовала Веронику, но забавляла это точно. Путешествуя вокруг света, девушка всегда влипала в разные истории, собирала самые невообразимые случаи, любила притворяться не просто советской переводчицей, ведь так было намного веселее, только вот сейчас почему-то решает умолчать обо всем, кроме имени, да и то называет неполностью. На улице уже совсем темно, комнату освещает настольный бра, глаза у обоих молодых людей буквально слипаются — у Вероники от расслабляющего душа и чтении бумаг, а у литовца из-за длительного перелёта. — I can sleep on the floor (*Я могу на полу поспать) — потирая шею, говорит капитан сборной, но брюнетка тут же мотает головой. — No, no, you probably have an important game, and on the floor it’s uncomfortable, plus you can get a cold. So, that's fine with me (*Нет, нет, что ты, у тебя наверняка впереди важная игра, а на полу совсем неудобно, да и простудиться можно. Все нормально) — уверяет девушка, так как и правда не хочет, чтобы Советский Союз лишился такого игрока из-за сквозняка. Повесив кардиган на спинку стула, девушка распускает хвост и ложится в кровать, предварительно придвинувшись к краю и отвернувшись к стене. Уже в полудреме Ника ощущает, как проминается матрас под тяжелым парнем, а затем на и так небольшую кровать ложится он, такой большой и тёплый, даже горячий. От вдруг создавшегося уюта брюнетка засыпает моментально, что удивительно, ведь раньше бы ещё сто раз подумала, перед тем как ложиться с незнакомым парнем в одну постель. Почему-то советский баскетболист не внушал никаких опасений, было в нем что-то родное и умиротворяющее, особенно его то ли шоколадные, то ли янтарные глаза, Ника успела только мельком оглядеть нового знакомого. Модестас же лежал на небольшой кровати, вытянувшись по струнке. Ему казалось, что если повернётся, то либо заденет девушку и та упадёт, либо сам свалится. Расслабляется капитан только тогда, когда Вероника во сне поворачивается к нему и утыкается своим носиком в бок, куда-то под руку. Литовец хмыкает, аккуратно обнимая брюнетку, и тут же облегченно выдыхает. Новая знакомая оказывается ещё более симпатичной, чем на первый взгляд: волнистые средней длины темные волосы спадают на плечи, веснушки покрывают весь нос и щеки, от неё пахнет крепким эспрессо и иностранными ягодными духами. Сон приходит на этот раз быстро, Паулаускас только успевает натянуть одеяло повыше, как сам засыпает под мирное сопение под боком. Вероника открывает глаза ровно в семь часов утра, как по расписанию. За время работы со спортсменками уже выработался внутренний будильник, поэтому, как бы ни хотелось остаться в тёплых объятиях, но брюнетке приходится аккуратно выскользнуть и пройти в ванную. Выходит она оттуда уже полностью готовая к своим обязанностям: чёрная обтягивающая юбка-карандаш, заграничный ярко-красный пиджак и незамысловатая прическа. — Good morning (*Доброе утро) — увидев, как спортсмен сонно протирает глаза, умилилась девушка и продолжила собирать нужные бумаги для первой игры. Брюнетка услышала, как литовец пробурчал что-то в ответ, а потом отчётливое все-таки задница у неё классная. Стараясь скрыть улыбку, Ника чуть покачала головой и, пожелав спортсмену хорошего дня, поспешила к своим девочкам. На небольшой разминочной тренировке перед матчем Паулаускас все уши прожужжал Сергею о новой знакомой и как именно ему повезло с номером. Белов лишь недоверчиво слушал восторженного друга, не одобряя такое поведение перед игрой. Однако, приподнятое настроение капитана передалось и всей команде, что позволило Советскому Союзу обыграть первых противников. — Серый, гляди, вон она. Красивая, да? — пихнул литовец под бок друга, когда они прогуливались по олимпийской деревне. — Вероника? — найдя глазами группу людей, среди которых единственной девушкой являлась Ника, уточнил комсорг. — Ты ее знаешь? — явно ошарашенный этим фактом, Паулаускас отвёл взгляд от брюнетки и посмотрел на друга. — Ну да, встречались пару раз в министерстве. Она ведь переводчица волейболисток — буднично пожал плечами Белов, не находя в ситуации ничего особенного. — Переводчица — повторил за другом капитан, и тут же весь его запал пропал. Осознавая, что он, не стесняясь, выражался теми фразами, которые всплывали у него в голове, да ещё и несколько раз за эти часы, Модестас посмотрел на друга, который вопросительно приподнял бровь, видя бледное лицо форварда. — Модя, ты чего? — Да я же не знал, что она эта… Вот и наговорил. Хотя, она ведь сама, выпендрежница мелкая! — Сергей всегда удивлялся, как быстро менялось настроение его литовского друга. Вот только секунду назад он был готов ринуться к девушке и извиняться на всех языках, а теперь уже совершенно не считал себя виноватым — а главное зачем? Вот Серый, объясни мне. — Да откуда я знаю? Спроси сам, и не втягивай меня в свои любовные истории, я устал бегать от твоих «хороших подруг» — припоминая, как в последний раз он две недели бегал от настойчивой девушки, с который его связал Модестас, сказал Белов. — Кто этих баб вообще поймёт — фыркнул Паулаускас и, бросив на брюнетку последний испепеляющий взгляд, отправился за комсоргом в комнаты. — Вероника, переводчица значит? — когда девушка заходит в номер, спрашивает литовец, облокотившийся на дверь ванной. Сейчас капитан настолько красив, что у Ники на секунду воздух в лёгких пропадает: стоит в одних кремовых брюках, оттеняющих его идеальный загар, руки скрещены на крепкой груди, заставляя каждый мускул рельефно напрячься, чуть влажные рыжеватые волосы зачёсаны назад, а темные ореховые глаза смотрят прямиком на вошедшую брюнетку. — Кто-то рассказал тебе мой маленький секрет? — быстро возвращая себе самообладание и кладя папку на тумбочку, Ника проходит вглубь номера — очень жаль, мне было интересно понаблюдать. — Я тебе что, подопытный что ли какой — крылья носа недовольно раздуваются, литовец невольно начинает устрашающе сопеть, его брови сходятся на переносице. — Нет, нет, что ты — Ника будто подлетает к баскетболисту и кладёт свою ладошку на его часто поднимающуюся грудь — извини. Просто мне иногда становится скучно, хочется почувствовать себя настоящей иностранкой, вот и прикидываюсь, прости, Модестас — ее зелено-голубые глаза встречаются с его темными — может, я могу как-то загладить свою вину? — хитрая улыбка появляется на губах, а ее пальчики водят по мускулам капитана, собирая оставшиеся капельки воды. Теперь у самого Паулаускаса перехватывает дыхания. Радужка глаз делается ещё темнее, почти сливаясь со зрачками, а в штанах становится невыносимо тесно, когда женские мягкие губы целуют его. Руки баскетболиста моментально перемещаются Нике на поясницу, а затем и вовсе сжимают ягодицы, как хотелось сделать ещё при первой встрече. Как только Модестас хочет углубить жаркий поцелуй, брюнетка отстраняется, легко скидывая ладони парня, и не перестаёт улыбаться. — Думаю, этого вполне достаточно для извинений — подмигнув капитану, Ника похлопывает его по груди и цокает на своих каблуках к столу, будто ничего и не произошло. Паулаускас разочарованно выдыхает и буравит прямую спину с осиной талией взглядом. Затем бурчит под нос Ot pašėlusi (*Вот чертовка) и, накинув новую рубашку, выходит из номера, чтобы остыть в ближайшем баре. Первый же бокал виски даёт осознание, что алкоголь в этом деле не поможет. Справиться могла только какая-нибудь фанатка, готовая на все ради кумира, но, к сожалению или к счастью, в Европе таких было немного, тем более вечером. Поэтому после третьей порции янтарного, как сами глаза форварда, напитка Модестас решил все-таки пойти обратно в номер, где, он надеялся, сможет поспать. Однако, зайдя в комнату и увидев спящую брюнетку, капитан ясно осознал, что уснуть ему получится не сразу, если вообще этой ночью. Вероника лежала на кровати, мирно перевернувшись на бок; ее сатиновая заграничная сорочка чуть задралась открывая вид на округлые бёдра и упругие ягодицы, которые так идеально ложились в ладони капитана. Одеяло наполовину сползло на пол, темные локоны девушки разметались по подушке, алые губы были чуть приоткрыты. Сглотнув, Модестас все же отвёл глаза от переводчицы и сел рядом с ней на кровать, думая, как будет удобнее расположиться в такой ситуации. В конце концов, сняв брюки и рубашку, игрок лёг на оставшуюся часть небольшой кровати, развернулся к девушке и аккуратно, боясь разбудить спящее создание, прижал ее спину к своей груди. Отреагировав на это лишь причмокиванием губ, Ника продолжала посапывать, но уже с большей чуткостью, так как сонный мозг обозначил присутствие капитана за спиной. Если бы это была какая-нибудь знакомая, фанатка, да кто угодно, то литовец бы, не раздумывая, сейчас полез бы ей в трусы, впившись поцелуем в такую открытую для него шею, но почему-то с этой девушкой он позволить себе такого не мог. Пытаясь уснуть, Паулаускас, как мог, отгонял слишком сладкие картинки воображения, но потом просто уткнулся в мягкие волосы девушки, вдыхая все тот же аромат горького кофе и терпких ягодных духов, а его ладонь сама потянулась вниз, чтобы снять напряжение, мучившее с того самого момента, как ее губы прикоснулись к его губам. Ника просыпается от странных звуков, природу которых не сразу может обозначить, но, почувствовав учащённое дыхание где-то в районе своей макушки, плохо сдавленный стон и подёргивающееся одеяло, понимает, что явно переборщила с соблазнением. Сон сразу как рукой снимает, от мужского низкого и такого сексуального выдоха нижнее белье самой виновницы становится влажным. Вероника разворачивается к литовцу, чтобы встретиться с его затуманенным взглядом и прошептать давай помогу. Ее ладошка проходит по груди и торсу парня вниз, обхватывая возбужденный орган и вызывая тем самым утробный рык со стороны Паулаускаса. Он прикрывает глаза и утыкается брюнетке в шею, хватаясь за ее бёдра ладонями, когда ее ладошка начинает двигаться вверх-вниз по всей длине его члена. Сбитое дыхание Модестаса пускает табун мурашек по нежной коже переводчицы, через пару уверенных движений ладонью она уже не может сдержать и свой тихий стон от ощущения размеров баскетболиста. Послав все далеко и надолго, Ника на секунду прекращает ласки, вызывая разочарованный выдох. — Сейчас, прости — чувствуя, что парень и правда слишком долго терпел, так как пальцы девушки ощущали явную пульсацию, Ника хотела, чтобы баскетболисту было очень приятно. Брюнетка оставляет поцелуй на открытых губах форварда, пока ловко одной рукой снимает свои трусики и закидывает одну ножку спортсмену на бедро, прижимаясь. Оба тихо стонут, когда их разгоряченные плоти соприкасаются, голову неимоверно кружит от того, как ее влажные от соков складочки проходят по всему твёрдому члену парня. — Ника — тяжело выдыхает в самое ушко девушке Модестас — прекрати. Она знает, что мучает, мучает их обоих, но от этого разрядка будет намного чувственнее. Вновь обхватывая ладошкой возбужденный член парня, брюнетка подводит его к самому входу и вновь лишь дразнит их обоих, но недолго, так как капитан с рыком валит девушку на спину и входит сразу на всю длину, выбивая из ее легких воздух в который раз. — А ты очень непослушная — сейчас глаза Модестаса темные, прямо как двойной эспрессо, которым пахнет от девушки. Ника тянется к нему, обнимая руками за шею и целуя в губы, но литовец вырывает ещё один громкий стон, толкнувшись ещё глубже, задевая ту самую точку, которая позволяет ощутить партнера частичкой тебя, соединиться в одно целое и раствориться. Ладони капитана грубо сжимают грудь девушки через тонкую ткань, пальцы играются с твёрдыми сосками, иногда так приятно защипывая, что Ника уже не может сдержать вскриков. Плевать, что могут услышать, могут потом косо смотреть, сделать выговор, это все будет потом, главное, что сейчас она ощущает его в себе и хочет большего, хотя, кажется, куда уж больше. Брюнетка обнимает советского спортсмена ногами, царапает его плечи и спину, а когда Модестас прикасается к возбужденному клитору, требующего ласки с самых первых секунд, она буквально задыхается от ощущений. Теперь очередь Ники разочарованно простонать имя парня, когда он выходит из неё. Но как только его сильные руки переворачивают брюнетку на живот и, плавно обходя все изгибы, приподнимают ее за бёдра, девушка понимает, что сейчас придётся явно постараться, чтобы не закричать. Уцепившись ладонями за спинку кровати, Вероника сильнее изгибается в пояснице и толкается задом, чувствуя его член прямо у входа, но теперь литовец решает поиграться с девушкой. Первое громкое Модестас срывается с алых чуть припухших из-за поцелуев губ после звонкого шлепка по упругой ягодице. Большой палец мучительно медленно проходится круговыми движениями по возбужденному бугорку, а потом баскетболист вводит в горячее лоно девушки ещё два, вызывая очередной хриплый стон. Спустя ещё пару движений капитан уже не может терпеть и вновь насаживает Нику на себя, крепко хватая за бёдра. С каждым рваным толчком ощущения становятся все ярче, заставляя ускорить темп, прижаться друг к другу ещё сильнее. Когда мелкие, будто электрические разряды проходят по всему телу, Ника сильнее сжимает пальцы на дереве, умоляя баскетболиста не останавливаться. Оргазм настигает ярко, чувственно, задевая каждое нервное окончание и неся по организму такое нужное расслабление и блаженство. Коленки Ники подкашиваются, не в силах больше держать расслабленное тело, Модестас еле успевает выйти, кончая густым семенем девушке на ноги. Брюнетка тяжело дышит в подушку, пытается восстановить дыхание, ловя последние остатки сладкой дрожи. — Давай в душ отнесу — прижимая одной рукой хрупкое тело Вероники, шепчет ей капитан. Девушка чуть кивает, цепляясь ладонью за плечо Модестаса. Утро начинается со стука в дверь. Точнее, с третьего более настойчивого стука и заграничной речи. — Ты иди, я не бельмеса в твоём английском — бурчит Паулаускас, когда девушка пытается выпихнуть его с кровати, чтобы тот пошёл разобрался в чем дело. Многострадально вздохнув, Ника зевает, потирая глаза и накидывая свой кардиган, встаёт с кровати и открывает дверь нарушителю покоя. На пороге стоит тот самый улыбчивый парнишка, с которым брюнетка разбиралась ещё в первую ночь. — Good morning, Miss. I’m happy to say that we’ve sorted things out and found a separate room for you (Доброе утро, Мисс. Я рад вам сообщить, что мы выяснили ситуацию и нашли для вас свободный номер). — Mmm, thank you, but… (*Спасибо, но…)- Ника бросает взгляд на кровать, где уже как ни в чем не бывало храпел Модестас — I think I’ll stay here (*Думаю, я останусь здесь).