Очень разный Модестас Паулаускас

Модестаса никогда не смела бросить ни одна девушка, но всему свойственно случаться в первый раз. С Никой его свела жена Серого, так как не могла смотреть, как литовец прозябает холостяком, когда его друзья уже давно обзавелись жёнами и даже детьми. Только вот не учла тот факт, что самой Нике это было далеко не надо. Казалось бы, идеальная пара, не заходящая за черту серьёзных отношений, только вот однажды Ника решила, что ей надоело. — Слушай, Модь — лёжа на спортсмене в один из его немногочисленных выходных, начала девушка. Баскетболист лишь немного приоткрыл глаза, лениво переводя на неё взгляд и обнимая за талию — ты, конечно, очень клевый и все такое, но давай лучше останемся просто друзьями. — Малыш, чего ты несёшь? На солнце перегрелась? — усмехается литовец, переворачиваясь на бок и сгребая брюнетку в объятиях. Затем следует ее любимый поцелуй в шею, а ладони капитана сжимаются на ягодицах. — Нигде я не перегрелась, я серьёзно — попытавшись выпутаться из крепкой хватки форварда, продолжила Ника. — Ну ладно, прости меня, если я где-то накосячил. Примирительный секс? — все не оставлял свои попытки Модестас, поэтому его руки уже легонько сжимали женскую грудь через футболку. — Да Паулаускас, перестань — хлопнув по запястьям ладонями в знак протеста, воскликнула брюнетка — я тебя бросаю, понял? Осознание сего факта пришло в голову баскетболиста спустя пару минут, когда входная дверь захлопнулась за Никой. Причём, к ее счастью, так как с ближайшей тумбочки на пол сразу полетели все предметы, а на всю квартиру раздался отборный литовский мат. — Kalė! (*Сука) — в который раз услышал Сергей за этот день от лучшего друга. Литовское самолюбие было задето очень и очень сильно, а так как Модестас и сам был личностью довольно вспыльчивой, то гневной тирадой со множеством ярких эпитетов, характеризующих девушку с лучших сторон, не обошлось. В капитанской голове созревал план, как бы отомстить бросившей его брюнетке, так как друзьями баскетболист с ней точно оставаться не собирался. Удачный случай подвернулся на торжестве их общей знакомой, вечеринка в честь дня рождения проходила в ресторане почти в самом центре Москвы. Ничего лучшем, чем вернуть девушку обратно, а потом бросить самому, воспалённый мозг не придумал, поэтому пришлось согласиться на танец, когда Ника с улыбкой подошла к Паулаускасу. — Модя, не сопи так гневно, все равно я знаю, как ты чувствуешь, можешь не скрывать — плавно двигаясь в танце, чуть усмехнулась девушка — и прости меня, я не должна была так резко уходить. Знаешь, тут есть одно очень просторное подсобное помещение. Может, примирительный секс? — приподнимаясь на носочках, игриво сказала брюнетка, опаляя губы спортсмена недавно выпитым коктейлем. — Что? — совершенно ошарашенный таким предложением, Модестас даже на секунду двигаться перестал, ведь он так тогда и не понял, почему именно ушла от него Ника. Даже просил Серого выведать у жены, но та тоже молчала, как партизанка. — Да ладно тебе, я шучу — звонко засмеялась Ника, похлопывая парня по груди — просто не принимай это так близко к сердцу. Мир? На это Паулаускас лишь грубо оттолкнул девушку, бурча под нос очередные ругательства. Она ведь уже открыто насмехалась над ним, подмигнула ещё в конце, негодница, зная, что это выведет литовского форварда из себя. Но все-таки, как бы Модестас ни злился, как бы ни уговаривал себя, что эта девушка вообще ему не сдалась и каждая на ее месте была бы счастлива, на подкорке мозга плотно засела мысль, что именно поэтому-то Ника и должна была быть его. Отношения были такой же игрой, как и баскетбол — Паулаускасу нужно было победить противника, разбить его в пух и прах, забив как можно больше мячей в корзину; нужно было подчинить, заставить зависеть, видеть в себе единственного чемпиона. А вот с Никой было не так с самого начала: он никогда не получал от девушки восторженных вздохов, томных взглядов, соблазнительных улыбок. Брюнетка была самой собой и окутывала шармом игривости, неприступности, вседозволенности и яркой свободы. Как дикая кошка, Ника приходила и уходила, когда хотела, незаметно склоняла решения в свою сторону, была идеальным соперником, держащим всю игру в подвешенном состоянии 49-49. Торжество подходило уже к концу, многие гости давно разошлись, Белов похлопал друга по плечу со словами «Модь, пойдём, оставь ее уже», но тот лишь отмахнулся, заливая в себя очередную стопку с янтарным напитком. Внутреннее чувство не давало уйти сейчас, что-то будто останавливало, и совершенно не зря. Когда Ника уже тоже собралась уходить, за ней увязался парень, с которого Паулаускас не спускал глаз весь вечер, так как тот слишком часто вертелся около брюнетки. — Спасибо, не нужно меня провожать. Я сама дойду, тут недалеко — отнекивалась Ника, когда парень уже начал переходить границы и хватать брюнетку за ремень сумки. — Я все же настаиваю, темно, мало ли кто ходит — но тот явно был настроен серьёзно и отступаться не собирался. — Ты что, глухой? Девушка тебе сказала нет. Поэтому свалил отсюда — грозный баритон с более ярко выраженным от выпитого алкоголя акцентом встрял в разговор двух молодых людей. — А вы, собственно, кто — развернулся к баскетболисту парень, но немного стушевался при габаритах соперника. — Не важно кто я, важно, что девушка моя, а ты отдыхаешь — рыкнул Паулаускас, взяв Нику за руку. Выбирая меньшее из зол, брюнетка поспешила за спортсменом, цепляясь за его ладонь пальчиками. — Спасибо, Модя — поблагодарила Ника парня, когда они уже подошли к ее дому. — Почему? — не выдержал капитан, задавая мучивший его все это время вопрос — почему ты от меня ушла? Девушка тут же потупила глаза, судорожно выдумывая какую-нибудь причину. Ведь настоящий повод говорить она совсем не хотела, а проработать хороший ответ так и не удосужилась. — Потому что у меня появился другой — выпалила брюнетка, быстро разворачиваясь к подъезду и уже намереваясь уйти, но Паулаускас схватил девушку за запястье, разворачивая к себе и чуть прижал ее рывком к стене. — Не ври — все также недовольно пыхтя, прошипел Модестас — никого у тебя нет. — Я… я… — никакая правдоподобная ложь совсем не лезла в голову, Ника никогда не могла выстоять напора литовца, поэтому и сейчас не нашлась что сказать. Опустив глаза, пару секунд назад бойкая брюнетка начала нервно теребить подол платья, а в свете ночного фонаря на щеках блеснули капельки. — Малыш, ты чего? Я не хотел тебя напугать, извини — видя на лице любимой девушки слезы, Паулаускас тут же прижал ее к себе и начал успокаивающе гладить по волосам, как делал всегда. — Модя, я… я беременна — тихо прошептала девушка, прижимаясь к баскетболисту ещё сильнее — я просто… я уверена, что тебе не нужны дети, особенно сейчас. У тебя турниры, матчи, усиленные тренировки, забот сполна хватает, а так лишние хлопоты, затраты, вот, поэтому я решила уйти. Модестас немного помолчал, а затем широко улыбнулся, качая головой. — Дура, ты, Ник, самая настоящая, ясно? Я хочу с тобой детей и никогда, слышишь, никогда не променяю семью на какие-то медали.