Broken

      Местность, в которой я нахожусь, выглядит довольно жутковато, учитывая то, что путь мне освещает лишь Луна, да фонарик мобильника. Вокруг всё тихо и по лесу гуляет тихий-тихий ветерок, едва касающийся деревьев. Под ногами приятно хрустят листья да палки, а на поясе чувствую приятную прохладу любимого глока-17, проникающую сквозь тонкую ткань просторной футболки. На одном пальце левой руки качается туда-сюда китайский клинок — увы, моя излюбленная привычка. В воздухе всё ещё витает запах недавнего дождя, а роса на траве беспощадно скатывается на мои и без того уже намокшие кеды. Нужно было обуть что-то другое. А ещё и этот чёртов рюкзак с оружием, который я никак не могу оставить в машине, доставляет неудобство моим плечам.       Несмотря на то, что на улице нет ветра, всё же стоит колючая прохлада, от которой я, съёжившись, кутаюсь в лёгкую ветровку цвета хаки. Прав был папа, нужно было надевать что-то потеплее. Если учесть то, что я в этом лесу впервые (как и в городе), то ориентируюсь довольно неплохо. Даже очень. Быстро нахожу свою заглохшую машину у обочины дороги. Меня не было около пятнадцати минут, но отца так и нет, как и эвакуатора. И где их черти носят? Вернее, отца. На эвакуатор мне плевать. Выпуская пар со рта, облокачиваюсь на автомобиль и, закинув телефон в карман, запускаю свободную руку в волосы. Мысленно борюсь с диким желанием вернуться в лес и исследовать его, потренировать меткость и поделать хоть что-нибудь, лишь бы не стоять у безлюдной дороги, затянутой туманом. Около пятнадцати минут назад я именно так и сделала, но с постоянной мыслью о том, что отец должно быть приехал, у меня так и не получилось нормально прогуляться. И где же его «через десять минут буду»?! Не зная его, я бы могла сказать, что у него проблемы с математикой, но чтобы у него были какие-то проблемы? В математике? Издаю нервный смешок, а затем оглядываюсь по сторонам, мгновенно чувствуя неловкость. Вдруг кто-то слышал меня и теперь решит, что я чокнутая, раз смеюсь и чуть ли не веду беседу с самой собой?       Тем временем стрелка часов переваливает за полночь и заряда всего пять процентов. Чёрт! Не нужно было тратить их на фонарик, когда я могла и так всё видеть. Идиотка. Решаю всё же написать отцу, надеясь, что получу ответ раньше, чем вырубится мой телефон. Открыв диалог, я вижу последнее отправленное им сообщение. «Виктория мертва. Возвращайся домой.» Моя реакция на смерть матери была крайне спокойной. Я не видела её около года, а теперь не увижу больше никогда. И вроде бы я должна была кричать и корчиться от боли, кромсать всё на пути клинком, опустошать обойму глока, тратя её на жестяные банки, бутылки. Но всего этого не было. Я любила её и люблю до сих пор. Насчёт неё не уверенна. Она была моей матерью вплоть до шестнадцатого дня рождения, но как много мог изменить всего один несчастный случай. Виктория мертва. Чувствую ли я что-то? Да. Но сильно ли это чувство настолько, что мне сложно держать его внутри? Нет.       Не успеваю написать сообщение, как папа отправляет его первым. Его вопрос меня немного тревожит и даже заставляет сердце пропустить удар. «Где ты?». Где я? Я? Я застряла на жуткой дороге рядом с не менее жутким лесом с разряженным телефоном и машиной, которая снова меня подвела! Сумасшествие! Благо хоть оружие при себе. Отправив отцу ответ, что я сейчас подойду, а он пусть едет вперёд, навстречу мне, я решаю пройтись вперёд по дороге, надеясь, что отец стоит там за поворотом. Не переставая «играться» клинком, качая его из стороны в сторону, я быстрым шагом отхожу всё дальше и дальше от злосчастной машины. Но чем дальше я прохожу, тем больше убеждаюсь в том, что отца здесь нет. Нужно действовать разумно.       Нужно действовать разумно.       Достав телефон с потемневшим от нехватки батареи экраном, я сверяю своё местоположение с Бейкон Хиллс и готова убить себя в прямом смысле этого слова. Господи, какая же я тупица. Перепутать абсолютно всё! Я была уверенна, что уже в Бейконе. Итог: я в соседнем городке. Если меня убьют какие-нибудь серийные убийцы, которые разъезжают рядом, то пусть на моём надгробии вместо «Любимая дочь, сестра и бла бла бла» будет написано одно чёткое «Тупица». Надо же было так облажаться! Проклиная себя за свой же идиотизм, я медленно иду дальше, до побеления костяшек сжимая китайский клинок и отправляя отцу точный адрес, прося при этом вызвать ещё и эвакуатор. Заметив впереди почти пустую парковку, на которой расположился жёлтый школьный автобус и ещё парочка машин, я как можно быстрее двигаюсь туда. Останавливаюсь посреди парковки и озираюсь по сторонам. На глаза попадается отель «Долина Капри». Мечтая о том, что сейчас было бы неплохо принять горячий душ и лечь спать, а не ждать отца неизвестно сколько, я выбираю более заманчивый вариант и решаю сообщить о своём решении родителю. У меня есть немного денег, так почему бы и не отдохнуть? Я в дороге довольно длительное время и моя спина уже успела заболеть от долгого сидячего положения, а идея провести ночь в отеле и с утра пораньше с новыми силами отправиться домой выглядит весьма притягательной. Но отец, услышав название отеля и то, что здесь скорее всего ребята из школы, воспринимает мою затею в штыки и говорит, чтобы я вернулась к машине и дождалась его.       — Пап, это всего лишь отель.       — Нет, — резко отрезает он. — Я же сказал, я за тобой уже еду. Дождись меня и не твори глупостей.       — Что ты имеешь под «не твори глупостей»?       Ответа я так и не получаю, так как процент заряда пищит о том, что он иссяк и телефон с вибрацией отключается. Раздражённо вздыхая, я мотаю головой, ещё крепче сжимая холодную сталь. Я уже и отвыкла от родительской опеки. Даже не знаю, нравится мне это или нет. Всё же не понимаю, что он имел ввиду, когда говорил не творить глупостей. О том, что на школьном автобусе, возможно, приехала школьная команда по футболу (или чем они там занимаются?), а он сверхъопекающий отец не может позволить своей дочурке общаться с мальчиками? Какой же бред я несу, но это единственное адекватное оправдание, почему он так противится тому, что я хочу остаться в отеле. Окей, отец, твоя взяла. Я вернусь к исходной точке и промёрзну там до конца своих дней, ожидая, когда ты доковыляешь на своей машине, если конечно ты найдёшь меня, в первый-то раз не получилось. О боже, в первый раз ведь была моя вина. Идиотка. Но почему я не могу дождаться его в этом самом отеле? Я давно не ела, а там наверняка есть какие-нибудь автоматы со сладостями, да и кофе мне не помешает — тёмные круги под глазами скоро не скроет ни один консилер.       Внутри отеля глухо. Я перестаю возиться с серебряным клинком, аккуратно просунув его в рукав и всё ещё яростно вцепившись. Я как опытный картёжник, а кинжал — мой туз в рукаве. Вопреки моим ожиданиям, по коридорам не носятся обезумевшие подростки, которые скорее всего предпочли спокойно лечь спать, а может их здесь и вовсе нет. Мёртвая тишина меня напрягает. Я слышу биение собственного сердца и звук барахлящей проводки. Свет в коридоре время от времени выключается на долю секунды и тут же возвращается. Удачно натыкаюсь на небольшой красный автомат и в следующую минуту оказываюсь около него. Отдаю машине мятую купюру и нажимаю на кнопку, ожидая плитку шоколада. Сейчас, как обычно бывает в фильмах, этот громила не даст мне ничего и я уйду голодной, проклиная весь этот чёртов мир. Но, подождите-ка, похоже, немного удачи всё же на моей стороне! По ошибке, а может в подарок, не важно, мне выпадают две шоколадки вместо одной. Чёрт. Знала бы, взяла бы что-нибудь другое.       Держа в руках шоколад, обёрнутый в красную упаковку, я всё же решаю выйти на улицу. Помещение не внушает доверия и такое чувство, будто на улице уютнее, чем здесь. Только сейчас замечаю перевёрнутую красную канистру рядом с автобусом и следы бензина. Не знаю, что здесь произошло, но что-то явно нехорошее. Оказавшись с другой стороны автобуса, я облокачиваюсь спиной на него, откусывая кусочек сладости и потирая холодную сталь в руке. Понятия не имею, сколько сейчас времени, ведь телефон выключен и мне даже в голову не пришло попросить у кого-нибудь зарядку. Тут же так много подростков, у которых точно должна быть зарядка! Борюсь с желанием вернуться в этот мотель и постучать в первую попавшуюся дверь с просьбой. Точно не знаю, где сейчас едет отец и вызвал ли он эвакуатор, но так у меня хотя бы был бы шанс связаться с ним.       Решено. Стремительным шагом направляюсь к не очень-то милому отелю. Очутившись внутри, замечаю, что старушка с огромными серьгами-розами куда-то делась. Что-ж, как и было задумано, стучу в первую приглядевшуюся дверь. Мне открывает невысокая блондинка, которая явно делает акцент на глаза с помощью ярких теней. Мило. Она выжидающе смотрит на меня и похоже, не собирается начинать разговор первой. Проведя пальцем по рукояти клинка в рукаве, я быстро выдаю:       — Привет, можно я заряжу телефон у тебя?       Рассказывать о том, как я заглохла посреди дороги и как назвала отцу не тот адрес, и как не могу позвонить ему, и как я брела сюда, мне не приходится. Жаль, а так хотелось! Незнакомка пожимает плечами и молча пропускает меня внутрь, а сама отходит в дальний угол, усаживаясь на скрипучее зеленое кресло и беря в руки блокнот. А я включаю телефон и замечаю пропущенный звонок от папы. Надеюсь он понял, что у меня села батарея и не думает, что это какая-то подростковая выходка. Я набираю его номер, прослушиваю три длинных гудка, давящих на уши, и наконец слышу мужской голос, который невнятно что-то говорит и не договаривает, так как я его прерываю:       — Пап, ты где?       — Минут десять, не больше, — отвечает он и я нервно усмехаюсь, вспоминая прошлые десять минут, затянувшиеся на — сколько?! — полтора часа.       — Хорошо, — облизываю пересохшие губы, а после сжимаю их в тонкую нить. — Пап, я тут, как бы, в отеле, — слышу его тяжелый выдох. — Но я не сняла номер. Просто одолжила зарядку.       — Ладно, можешь выходить мне навстречу, — говорит он и сбрасывает.       Я ещё несколько секунд хмурюсь и смотрю на экран мобильника. Не могу понять, почему он так странно себя ведет? Почему я не могу дождаться его здесь, а не идти по незнакомой дороге к нему? Здесь ведь гораздо безопаснее. Отец так не хочет чтобы я тут оставалась, что заставляет меня ждать его на улице. Ничего не понимаю. Совершенно.       Шумно вздохнув, отключаю телефон от питания и перевожу взгляд на блондинистую девушку. Её же взгляд устремлён в блокнот, в котором она с невероятной скоростью рисует что-то, чего я не вижу. Уверенна, она чувствует мой взгляд на себе, но всё равно не поднимает голову. Несколько раз демонстративно кашлянув, привлекая к себе её внимание, я говорю:       — Спасибо за подзарядку, — и подойдя к ней, протягиваю запечатанный шоколад.       — У меня аллергия, — хрипло отвечает она, отгораживаясь ладонью от моей благодарности.       — Прости, не знала. Мне пора. Кстати, я Лив.       — Меган.       Проходя мимо брошенной канистры возле автобуса и самого автобуса, я останавливаюсь у обочины. Такое чувство, будто за мной кто-то следит. Я резко оборачиваюсь и замечаю кого-то в самом автобусе; кого-то, кто тут же сполз на пол, спрятавшись. Пожимаю плечами. Теперь понятно, почему в отеле так пусто. Похоже, все решили оторваться в бедном желтом старичке. Я же иду на свет тусклых жёлтых фар. Отец приехал. Последний раз я видела его два месяца назад и я невероятно по нему соскучилась. Перестаю вертеть клинок, крепко захватывая его в кулак. Отец останавливается и выходит из машины, облокачиваясь о дверцу и улыбаясь мне. Для мужчины, который совсем недавно потерял жену, он выглядит весьма бодро. Мне не особо верится, что он действительно так себя чувствует. Это очередная маска, которую он надевает поверх своих реальных чувств. Это то, чему пытались научить и меня. Всё же, я так и не умею скрывать свои эмоции так же хорошо, как и он.       — Привет, — тихо проговариваю я.       По моему тону явно видно, что мне немного неловко в компании отца. В течении этого года мы виделись только три раза и столь редкие встречи сильно повлияли на наши отношения. Боюсь представить, какого мне будет в компании Эллисон.       — Привет, — голос отца более уверен, но думаю, он тоже чувствует дискомфортную обстановку. — Как доехала?       Усмехаясь про себя, выдаю ответ:       — Как видишь, — намекая на свой уставший вид.       — Что-ж, садись, — кивает он на пассажирское сидение и садится обратно в машину.

***

      После попытки самоубийства всех оборотней, оставшихся в отеле, Лидия, Стайлз, Айзек, Бойд, Скотт и Эллисон остались на ночь в автобусе, не желая больше рисковать жизнями. Айзек и Бойд уже уснули, заняв задние сидения. Взгляд Эллисон же был устремлён на фигуру девушки, стоящей к ней спиной и лицом к дороге. Она внимательно разглядывала её, пока та не обернулась и Эллисон от неожиданности вжалась в спинку сидения, надеясь, что останется незамеченной. Заметив этот жест, Скотт спросил:       — Эллисон? Ты чего?       — Ничего, — мотнула головой она и облизала верхнюю губу. Она снова посмотрела на незнакомку, но той уже и свет простыл. — Просто показалось, что я видела младшую сестру.       — Ты не говорила, что у тебя есть сестра, — возмутилась Мартин и нахмурила брови.       — Да, — чуть слышно произнесла Эллисон. — Потому что она умерла, когда ей исполнилось шестнадцать.