металлическая душа

Будущее. Каким его видит человечество? Летающие над головой шумные машины, скоростное разноцветное метро, горящие искрами уличные баннеры. Бледная одежда на уличных работниках, сливающихся с голыми стенами пустых магазинов. — Со следующей недели наша компания испробует новый вид разработанного Андроида ПК320. Пока что отправляйся домой, мы вышлем тебе дроид с оповещением, как эксперимент подойдет к концу. — В смысле? Стоя перед начальником, словно побитый брошенный щенок, он не может произнести ни слова. Испуганные глаза работников за офисными столами то и делают, что растерянно переглядываются между собой, с тоской и сожалением осматривая собранную коробку с рабочими материалами бедняги. Никто не спасет, никто не поможет. Никто не хочет оказаться на его месте. Не хочет быть замененным на робота. Вся жизнь проскальзывает блеклыми картинками воспоминаний в глазах человека, который не ожидал, что машина, созданная для помощи, — уничтожит.

***

— Хэлло, — неожиданно раздается из прихожей и Чонгук захлопывает книгу, забыв оставить на странице закладку. Мин Юнги. Худощавый парнишка с белыми, выжженными от краски волосами, дырявыми носками с вышитой марихуаной и через чур оптимистичным взглядом на жизнь, которая последнее время особо шоколадом не смаковала. На пороге комнаты появляется он, улыбается во все тридцать два, раскинув руки в разные стороны, ожидая тёплых объятий. Где-то в глубине души Чонгуку хотелось броситься к нему и поблагодарить, что тот наконец решил зайти в гости. Но получается совсем обратное: — Может отдашь наконец ключи? Никакой личной жизни, — недовольно бурчит хозяин квартиры, повернувшись на кресле к другу лицом. Юнги на это не реагирует и небрежно кидает куртку на край аккуратно застеленной кровати, оглядываясь по сторонам. Затем торжественно распахивает шторы и открывает окно, впуская внутрь сладкий запах испеченных булочек с маком доносящихся с соседней пекарни. — Ох, чувак, на улице такая нереальная погода… Обычно, после подобных фраз, приходилось идти гулять. Чонгука всего передернуло. — Никуда не пойду, — говорит он. — Там не протиснуться, все орут и бесят. — Не может быть, — саркастически отзывается блондин. — Наверное потому, что сегодня праздник? — Меня это не интересует, — отрезал Чонгук. — Опять ты за своё. Он промолчал. — А ведь пора уже принять наше время таким, каким оно есть. Например, купить робота? Перестать играть в карты? И ещё перестать книги эти дебильные читать. Бумажные. Да, возможно Чонгук староват по современным понятиям. Но он — единственный сочинитель своей собственной жизни. Никто не вправе ею управлять. — Слышишь, чувак, — передразнивая, со злостью кривится Чон, — отвали? — Ещё раз такое услышу — получишь, — Мин хлопает друга по плечу и падает на кровать, расплываясь по ней морской звездой. — Когда ты наконец поймешь? Меня скоро уволят из-за железок, а ты предлагаешь пойти за них свечку поставить, — говорит Гук. — Может понять нужно тебе? Хватит придираться к Андроидам. Я понимаю, что твоя история не одна из самых приятных. Но если уволили родителей, это не значит, что уволят и тебя. Тем более, что плохого, что они уехали работать в Швецию? С каких пор развитие, уезд заграницу — плохо? Легко рассуждать, когда твои родители сидят дома и смотрят телевизор, поедая попкорн. Юнги вернется домой, а на столе будет накрыт ужин, они подключатся к городскому радиоканалу и всей семьей будут слушать новости. У Чонгука такой возможности не существует. И нет, он не жалуется. Просто не стоило бы затрагивать эту тему. — При чем здесь мои родители? В твоих словах нет никакого смысла. Юнги хмурится, словно старший брат и поучительно качает головой, словно хоть что-то понимает. — Это ты сам себе как обычно накручиваешь. Я знаю, как сильно тебе бы хотелось вернуть родителей обратно. — Юн, — Гук заговорил серьёзно, — что ты несешь? На моё место взяли практиканта. Андроида. Робота, мать его. Как думаешь, какова вероятность того, что он лучше меня? Наверное, сто из ста? Не зная общей ситуации, не смей так грязно лезть в мою душу, — выплевывает он со всеми эмоциями, что накопились за целый день молчания. — И откуда мне было это всё знать? — хрипит воспитательно, чем раздражает ещё больше. — Если не знаешь ситуацию, не обязательно каждый раз напоминать мне о родителях. Это элементарно. Как и то, что если хочешь лечь на мою кровать, надо снять эти вонючие кеды. А еще лучше, помыть ноги. Юнги фыркает, лениво стягивая кроссовки. Вот так всегда. Заявляется без приглашения, умничает, пачкает свежее белье грязной подошвой, а виноватым чувствует себя Чон. Он поворачивается к столу и решает слегка на нем убраться. На фоне Юнги виновато шмыгает носом, привлекая к себе внимание. — Так тебя уволили? — спустя долгое молчание, аккуратно спрашивает он. — Пока что нет. Сказали, чтобы уступил рабочее место на недельку. Знаю я эти приколы. После «практикантов» никто обратно не возвращался. — А вдруг ты будешь первым. Гук встает со стула, шумно хрустит спиной на всю комнату и подходит к распахнутому окну, осторожно выглядывая. Суетливая стая муравьев бушевала внизу с особой активностью, да так, что у Чона в глазах рябит. Он потер глаза. Андроид. Юбилей. Десятилетие. Великое продвижение науки. Роботы с внешностью человека, такими же шелковыми волосами, острыми зубами, резкими движениями, разнообразной манерой речи. Вся программа продумана от начала и до конца. Только внутри, вместо сердца — железяки. Уборщики, врачи, сантехники, сиделки. Даже не стоит объяснять, сколько живых людей потеряло работу, сколько бедности подкралось незаметно к обычным трудягам. Сколько митингов, безработицы, несчастья. Чонгука бесит, поэтому поддерживать роботов и плясать на фестивалях под дудку больного правительства он не собирается. Чонгук возвращает в реальность телефонный звонок Юнги. Тот жмет на единственную кнопку маленького чипа и над ним мгновенно образовывается голограмма незнакомого парня с ядерно-рыжими волосами. — …не волнуйся, он не против. Третий этаж, выходишь из лифта и сразу направо, — объясняет тот, силуэт одобрительно кивает и пропадает. Видимо, «телефон» разрядился. Смешно, как только можно пользоваться техникой подобного рода. — Может спросишь у него, действительно ли он не против? — с невозмутимостью произносит Гук, недовольно скрещивая руки на груди. — У кого? Это же о тебе, дурачок. А у тебя выбора нет, — лыбится Юнги. Чонгуку кажется, что Мин уже через чур надолго задержался на его голове, свешивая к низу свои ножки. Новая идея в миллионы раз глупее прошлой. Чон устало закрывает глаза, расслабляется, считает до десяти и спокойно любопытствует: — И кого же ты позвал? — Честно, сам ещё особо не имею понятия. «Неожиданно». — Вроде как приезжий. Познакомились совсем недавно, на портале знакомств. У него там такая анкета… — Привет. Меня зовут Ким Тэхен. Стройный высокий парень скромно мялся у входа, с любопытством осматривая комнату. Забрался в квартиру настолько тихо, словно профессиональный вор. А Юнги молодец, как обычно забыл закрыть входные двери. Или здесь за дурака держат лишь его? — Так быстро? У тебя в рюкзаке что, турбо ускоритель? — искренне удивился Юнги. — Если ты так предпочитаешь называть алкоголь, то в таком случае — да, — отвечает он, затормозив взгляд на разбросанных у стула книгах. — Это что, бумажные книги? Сколько же им лет? Ты читаешь? Гук, покрывшись краской, футбольнул их под диван. — На работе заставляют. В основном картинки рассматриваю, — на автомате врёт Гук, понимая, как нелепо сейчас выглядит. — Так что там у тебя в рюкзаке? — Да, точно, — вовремя подхватывает Юнги. — Это, на самом деле, была шутка. Но мы бы могли заказать летающую доставку, у меня где-то был номер… — он засуетился и полез в карманы джинс. — Расслабься, — тормозит Юнги, досадно добавляя: — мне завтра на работу. Освобождая на кровати свободное место, он бросает в засмотревшегося в окно Чона миниатюрную подушку и промахивается. — Гук? Может, представишься? Чонгуку совсем не хотелось закатывать глаза, игнорировать, садиться за рабочий стол и отворачиваться, но так получилось. Психолог часто говорил, что раздвоение личности — вовсе не болезнь, а хорошая компания. С таким характером он совсем скоро осознает смысл сказанного. — Я пока не дочитаю, участвовать не собираюсь. Открыв книгу, устало фыркает: закладки-то нет. — Он немного глуповат, но ты не обращай внимание, — ухмыляется Юн. Чонгук недовольно цокает. — Всё хорошо, — говорит Тэхен, наверное из вежливости. — Нет ничего страшного в том, чтобы сесть и почитать. Я тоже иногда читаю бумажные книги. Есть в них что-то необычное, старинное. В эту самую минуту Чонгуку пришла в голову настойчивая мысль, что в холодильнике закончилось масло и пора выйти в магазин. Вернувшись домой, Юнги и Тэхена уже не было. Книга была открыта на нужной странице.

***

Ночной город, ливень, запах дождя. Влага, словно мята, неспеша пробивает насморк. Чонгук натягивает на голову капюшон, выходит из здания незаметно, выглядывая летающие тарелки полицейского наблюдения. Не дождавшись зеленого света, перебегает дорогу на красный, игнорирует мигающий баннер нарушения. Два часа ночи. Ни единой души, лишь ночные автобусы и бродящие по городу роботы. В темноте выглядит устрашающе, словно зомби апокалипсис. Чонгук передергивается, весь промокший зарывается в куртку плотнее и перебирает ногами быстрее. Подняв голову навстречу дождю, Гук прищурился: впереди на пути кто-то стоял. — Тэхен? Да, это действительно был он. Укутанный в огромный неуклюжий шарф, в промокшей одежде, влажные пряди волос прилипли к лицу. Не открывая взгляда от Чонгука, не торопясь достает из рюкзака фиолетовый зонтик и раскрывает его. Сердце забилось быстрее. — Идешь домой? — интересуется он, жестом приглашая к себе. Гук растерянно оглядывается по сторонам. Ни одной камеры наблюдения, ни одной летающей тарелки. — Ты что здесь делаешь? — Думаешь, что я странный? — читает мысли Тэхен. — Должен ли я спросить у тебя то же самое? — Это не твое дело, — фыркает тот, щурясь от капель. Дождь усилялся. — Вот видишь. Ты ответил на свой вопрос. Джинсы неприятно прилипают к ногам, куртка пропускает сквозь себя воду, а футболку и вовсе можно выжимать. Ситуация жутко пугала, но Чонгук всё равно спрятался под зонтик, решив испытать судьбу. — Здесь близко. Минут десять, если дворами. — Лучше около дороги, так немного быстрее, — задумчиво тянет Тэ, шагая рядом нога в ногу. Чонгук напрягается. Толи от холода, толи от мутных несостыковок. — А ты ведь говорил, что первый раз в этом районе. И они больше не говорили. Идти было тяжело, усталость служила грузом для ног, а лужи усложняли дорогу, создавая препятствия. Дома Чонгук был ровно через восемь минут, а Тэхен, хлопнув по плечу, скрылся за углом, так и не ответив на вопрос.