Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Тот трепет, который я испытал, увидев Андайн, описать было нельзя. Я много раз слышал, как друзья говорили о ней как об отважной, но справедливой воительнице, лучшей из лучших. Но они никогда не говорили о ней, как о мертвой. В сердце каждого всегда теплилась надежда, что мы сможем спасти главу Королевской Гвардии, которая стала первой потерей в войне против Эррора.       Оригинальные монстры рассказывали мне, как видели приход Эррора. Как только Надоедливый Пес умер, явился Он. И Андайн первая попыталась дать ему отпор и прогнать пришельца из другого мира, но тут же горько поплатилась за свои действия.       Когда я слушал об этом, я был уверен: «Она хотя бы не мертва. Это уже хорошо».       Теперь я понимаю, как же ошибался. Ведь смерть была бы милосердным исходом для Андайн. Сейчас передо мной стояла не она. Сгусток ошибок, марионетка, забывшая о том, что когда-то была живой. Но не Андайн. В существе передо мной жизни было не больше, чем в трупе.       Чешуя заметно потемнела, покрытая пылью, грязью и копотью. Волосы были растрепаны, длинные пряди выбились из привычного хвоста. Серые доспехи обычного воина только подчеркивали суть: у нее больше не было идей, интересов, предпочтений и индивидуальности вообще.       Глаза… были скрыты ошибками. Плотное облако из алых и белых «Error» скрывало их полностью, словно маска. Губы изогнулись в фальшивой ухмылке, обнажая острые желтые клыки. Голова была нелепо наклонена в сторону, одно плечо вздернуто выше другого. Ее поза и каждое движение выдавало в ней куклу, и я почти не сомневался, что если пригляжусь, то смогу рассмотреть веревки над ее руками и ногами. Но наверняка это было лишь наваждением, порожденным моим страхом.       На Аню и Сашу смотреть было страшно. Их глаза были широко распахнуты, по щекам Юдиной одна за другой катились крупные слезы, смывая с щек грязь. Саша не шевелилась, даже не дышала, словно превратилась в каменную статую, такую же неживую, как и Андайн.       Прошло, наверное, две с половиной вечности. И Андайн бросилась на нас. Хотел бы я знать, как сейчас выглядели ее глаза. Была ли в них хоть одна эмоция? Или мы были очередной помехой, которую нужно устранить?       Аня уклонилась от ее выпада, и, пробежав еще пару метров, воительница развернулась и бросилась еще раз. В ней не было грации, не было воинственной красоты. Словно за веревочки дергал очень неопытный кукловод. Но решительности ей было не занимать, и уворачиваться от выпадов было очень сложно. В то же время она умудрялась не подпускать никого к себе ближе чем на метр.       «Четверо детей против глючной рыбы! Не этого я ожидал от своей жизни».       Даша была ближе всех к противнице. Копье в руках Андайн было нацелено на голову Даши, но вместо того чтобы уклоняться, Даша поставила перед собой сияющий зеленый щит и рванула вперед. Плоской частью щита она ударилась в живот Андайн, которая была на порядок выше нее. Такой удар разом выбил воздух из легких Андайн, чем и воспользовался я, чтобы ударить ее со спины. Но бить током нельзя было — иначе и Даше может достаться.       Мой кинжал был отражен длинным копьем воительницы. Отброшенный назад, я увидел, как Аня отталкивает Дашу в сторону, и в ту же секунду копье проходится по ее боку, вспарывая кожу. Аня вскрикнула от боли, и Андайн без каких-либо эмоций откинула ее прочь, словно тряпичную куклу.       И тут же сзади на нее набросилась Саша. Ее кулак сверкал оранжевым, словно налитый чистейшей вулканической лавой. Она не жалела бывшую знакомую по вселенной, нет. Ударила со всей силы, и, пролетев добрый десяток метров, Андайн застыла на земле.       Я помог Ане встать. Рана сильно кровоточила, но после долгого общения с Охотником я уже мог понять, что ничего серьезного. Ее лишь задело, и площадь раны была достаточно большой, из-за чего и обильное кровотечение. От каждого движения Аня тихо, едва сдерживаясь шипела, сжимая челюсти.       — Жива? — спросил я, глядя на Андайн.       — Не рассыпается, — кивнула Саша. — Значит, просто в отключке.       Даша, поднявшись с земли, тут же бросилась к сестре. Коричневая куртка Ани давно уже была в лапшу. Кровь почти не текла, но глубоко пропитала футболку и штаны.       — Я в порядке, — улыбнулась Аня. — Меня почти не задело.       Саша подошла к лежащей на земле Андайн. Глаза ее все еще были затянуты глюками.       — Надо что-то предпринять, пока она не очнулась, — тихо сказала она. Вокруг нас было тихо, словно все воины обходили нас стороной. Много сотен уже умерло, и те, кто остались, сражались без того остервенения, желая просто покончить со всем этим. Солнце уже довольно высоко поднялось в небо.       — Ты же не?.. — помрачнела Аня.       — Именно. Иначе она убьет нас.       Я похолодел. Она была права. Нужно добить. Но… одна только мысль о том, что мы могли бы найти способ изгнать из нее скверну, освободить душу от власти Эррора…       И вдруг неверная дрожащая тень на долю мгновения скрыла от меня свет и тут же исчезла. Я с удивлением посмотрел в небо. В небе парил Bird!Гриллби, медленно и плавно спускающийся на землю. А рядом с ним летели два пузыря — в одном был Ocean!Санс, в другом же Оригинальный Гастер. Последний, едва пузырь коснулся земли, немедля зашагал к нам.       Я ничего не понимал. А когда посмотрел на то, что было в руках Гастера — окончательно принял, что и не пойму. В его руке был чемодан Охотника. Размашистыми шагами он подошел к нам и вручил мне чемодан:       — Мы только что забрали его из лагеря. Думаю, он скоро пригодится вам.       Я взял чемодан, уже и не зная, чему удивляться. Кипела битва, а Гастер словно только что забрал из прачечной свой лабораторный халат и выглядел так, словно искренне верил, что вокруг ничего особенного не происходит.       — Спасибо, — только и смог ответить я. Bird!Гриллби подошел к Ане и коснулся ее бока ладонью.       — Я, конечно, не лучший лекарь, — вздохнул он. — Но станет немного легче.       Он закрыл глаза и начал ворожить. Я видел, как рана на боку Ани перестает кровоточить, покрывается вполне здоровой коркой. Если бы у нас были бинты…       — Гастер, что нам делать с ней? — спросила Саша, указывая на Андайн.       — Не волнуйся, — ответил ученый. — Мы не отпустим ее просто так. Верно, Санс?       Скелет ухмыльнулся и подошел к Андайн. В руках у него была толстая и прочная веревка. Вместе с Гриллби они связали руки и ноги постепенно приходящей в себя воительницы, а после и глаза тоже плотно завязали повязкой.       — На случай, если Эррор может что-нибудь увидеть через нее, — объяснил Гастер. — Мы отвезем ее в безопасное место. Изгнать скверну я вряд ли смог бы, даже будь у меня мое лабораторное оборудование. Но лучше пока что не убивать ее.       Я скорее почувствовал, чем услышал, как приближаются Они. Воины Вариэль, рассекающие долину, вместе с густой тучей из Летающих Глаз. Даша заметно напряглась при их приближении. Гастер обернулся к нам.       — Вам нужно уходить.       — Куда?       — Куда-нибудь. Не дайте этим чудищам увидеть вас! Мы позаботимся о них!       «Только не умрите…».       — Будьте осторожны, люди. Бегите!       Мы бежали прочь, практически волоча друг друга за собой. Слова Гастера были не простым желанием защитить нас. Он отдал приказ, и мы должны были подчиняться. Должны были спасать свои жизни и скрываться от глаз врага. Опять. Словно хрупкие вазы.       Краем глаза я видел, как Гриллби взмывает в воздух, на лету обжигая крылатых тварей. Санс помогал, в то же самое время послав на врагов струю воды. Горячий пар шипел, ослеплял врагов и скрывал нас. Мы получали драгоценные секунды невидимости. Я слышал, как командует Вариэль, и мне пришлось подавить в себе все свои чувства, забыть о справедливости, втоптать в землю честь, чтобы не обернуться и не устремиться в бой, чтобы убить эту мразь.       Тогда же я с удивлением осознал, где мы находимся. Место, где мне еще не довелось бывать вживую, но которое невозможно было не узнать.       Мы были у Входа в Подземелье. Той самой дыры, с которой все и началось. Цепочка камней ограждала нас от глаз тех, кто сражался снаружи. Но от летучих тварей мы бы не смогли утаиться, даже если бы забились в самую глубь. Это был не лес. Это была равнина, где не заметить кого-то с воздуха было сложнее, чем упустить.       — А… у нас есть выбор? — неуверенно спросила Даша.       — Нет. Думаю, Гастер имел ввиду именно это, — покачала головой Аня.       Я оставил ее и подошел ближе к дыре. С противоположного ее края свешивалась хлипкая веревочная лестница. Я не был уверен, сможет ли она выдержать человеческий вес. Но это был единственный путь. Если только не прыгать. Но учитывая наше состояние, давайте будем реалистами. Едва ли кто-то, упав с такой высоты, не сломает себе что-нибудь… или вообще выживет.       Саша решилась первой.       — Эта лестница нас с Аней выдержала, выдержит и вас, — сказала она, проверяя, прочно ли закреплена веревка. — Я спущусь и посмотрю, как там обстоят дела.       — У меня есть идея получше, — покачала головой Аня. И пошла к дыре. Ее ноги тряслись, того и гляди она споткнется, наступит немного не туда и провалится. Поэтому я подстраховывал ее, идя рядом. Оказавшись у края, она заглянула внутрь и вытянула вперед руки. Светящиеся фиолетовые нити полетели от ее ладоней к земле, становились толще, уплотнялись и свивались в один единый трос. Знакомая история. Она уже делала так, когда мост в катакомбах под королевством обрушился. Когда тросы были готовы, она перехватила их края, сжав в руках, и начала обвязывать оставшуюся часть вокруг острых длинных камней. Несколько морских узлов.       Саша приподняла брови, глядя на результат.       — Можно и так.       А Даша с опаской покосилась на них.       — Я, конечно, тебе верю, — сказала она. — Но… это правда выдержит?       — Однозначно, — кивнула Аня. — Правда, будет немного больно тем, кто не умел в детстве лазать по канатам. Например, мне. Но ничего, зато безопаснее.       Пока она говорила, еще несколько толстых веревок протянулись от стены к стене, словно подстраховка.       Наверное, было бы эпично, если бы мы разом прыгнули в эту дыру. Настоящий момент для клипа получился бы. Но ради красивой картинки рисковать жизнью и костями я был не готов.

***

      Золотые цветы, когда-то росшие на небольшом клочке солнечного света, были втоптаны в пыль. Я с грустью подумала о том, что давно не шло дождя. Впрочем, никакой дождь не смог бы спасти несчастные растения. Они уже погибли, и золотые листья не так блестели на свету. Руки горели огнем от спуска, но на фоне многочисленных ран это было почти незаметно. Жаловаться на содранную кожу, когда у тебя самой чуть ли не кости наружу? Смешно.       Нити, которые создала Аня, исчезли. Она лежала на спине, глядя на дыру над нами. Сюда, в Подземелье почти не доходили шум битвы, но отголоски выстрелов и взрывов все же напоминали о том, что отдыхать еще рано.       Но все же бой был позади. Мы ушли оттуда. Опять.       — Нам нужно идти, — первым пришел в себя Свят. Рожнов был на удивление спокоен. Но было достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы понять причину. Он был просто измотан. Его взгляд был затуманен, под глазами залегли глубокие тени, а в мешки можно было складывать бездомных котят.       У меня не было сил, и я просто кивнула. Даша помогла Ане подняться. И мы стали бежать. Минуя давно не работающие ловушки, огибая обрушившиеся колонны, не обращая ни на что внимания. Уходили все глубже и глубже в Руины. Сколько раз мы уже по ним проходили? Это ведь третий раз? Мы бегаем по Подземелью туда-сюда, словно мыши, загнанные в угол. «Свобода», которая почудилась нам, когда мы вышли наружу, была лишь видимостью. Ведь мы опять вернулись.       Когда мы остановились, я почувствовала, что легкие полыхают огнем. Мы не останавливались, наверное, минут пять, пока не зашли в какой-то давно заброшенный коридор «Дома». Вернее, то был не коридор, а переулок недостроенной столицы. Мы забились чуть ли не в самый дальний конец, наткнувшись на тупик.       — Может, отдохнем? — предложила Даша. — Нам нужны… силы.       Свят кивнул. Но вместо того, чтобы войти в какой-нибудь из свободных домов, он поставил на землю чемодан и открыл.       — Так мы будем незаметнее, — сказал он. — К тому же, так будет уютнее.       Слово «уют», несомненно, звучало как издевка или какое-нибудь причудливое заклинание в наших условиях. Но он был прав. Здесь было холодно, словно за долгие годы даже здесь, в мертвых подземных переходах завелись свои собственные ветра. Унылые и сонные, они бродили среди домов и пробирали до костей. Мы залезли в чемодан и закрыли его, вновь окунувшись в место, ставшее нам чуть ли не домом на пути к базе Альянса.       Что было осознавать неприятнее всего? То, что там совершенно ничего не изменилось. Немного пыли, хлам, ножницы, висящие на вешалке для одежды и прочее. Ничего нового. Словно это место еще не знало о том, что его хозяин мертв. Но я была слишком измучена, чтобы думать об этом. Казалось бы, совсем недавно я спала, но силы были уже израсходованы. Мы все молчали. Свят влез в самодельный гамак под потолком, Даша устроилась на полу. Я заняла место на диване, сбросив на пол кучу вещей на нем, Аня устроилась возле этого самого дивана. И мы просто погрузились в сны без сновидений. И хорошо, что так.       Я проснулась, судя по ощущениям, довольно скоро. Потянулась и даже вовремя вспомнила о том, что внизу лежит Аня, и не наступила на нее. Потом лишь заметила, что дверь из комнаты была приоткрыта. Я с удивлением посмотрела туда. Мы почти никогда не заходили в другие части «квартиры» Охотника, по его собственной просьбе. Но теперь ведь дела не было, не так ли?..       Прислушавшись, я поняла, что там кто-то есть. Этим «кем-то» оказался Свят. Он сидел за столом импровизированной кухни (об этом говорили медный чайник на газовой плите, кастрюли и турка, почему-то подвешенная на нитке над потолком в центре комнаты). Рожнов с задумчивым видом перебирал бутылочки, пакеты с травами и крохотные фляги. Не то чтобы он знал, что с ними делать, но наверняка это просто приносило ему какое-то изощренное удовольствие. Всегда знала, что он псих.       Даша пристроилась неподалеку в одной из груд хлама, закутавшись в одно из старых одеял. Она уснула сидя, поджав колени к груди, словно и сама не ожидала того. Это… было мило.       Увидев меня, Свят наконец оторвал взгляд от набора юного химика и посмотрел на меня.       — Извини, я тебя разбудил?       — Я сама, — отмахнулась я и взяла одну из баночек. — Ты в этом действительно что-то понимаешь?       — Охотник… показывал мне некоторые зелья и травы, рассказывал о их использовании, — пожав плечами, ответил Свят. Он говорил тихо, стараясь не разбудить Дашу, и я тоже снизила громкость.       — Мы не должны долго грустить о нем. Нам нужно оставаться решительными.       — Я знаю. Но сейчас… просто не могу. Нам надо пережить это, — Свят вновь вернулся к своим склянкам, почти не читая бирок и наклеек на них. Хотя что-то он отставлял в сторону, наверняка намеревался использовать дальше. Было бы неплохо, если бы это оказались какие-нибудь препараты. Или как минимум успокоительное. — Извини.       — Нет, ничего такого. Ты был к Охотнику ближе всех.       Не зная, как дальше продолжить разговор. И в результате попятилась назад, к основной комнате.       — Я, пожалуй, посижу там.       Свят кивнул. Я вышла, но даже прикрыв за собой дверь, слышала слабый плач своего друга.       Аня проснулась спустя пятнадцать минут. За это время я успела полистать несколько книг, все таких же непонятных, но с красивыми иллюстрациями, которые можно было разглядывать часами. Сперва я и не заметила, как Аня проснулась — она просто открыла глаза и какое-то время смотрела в потолок, даже не сменив позу. Она лежала на спине, положив руки на живот.       — Как думаешь, увидим ли мы еще когда-нибудь своих друзей? — тихо спросила она, но голос ее разрезал тишину, словно крик. Я вздрогнула от неожиданности. И задумалась.       За сегодняшний день мы потеряли сразу двух друзей. Сперва Охотник, а теперь еще и Крыло Ворона. Они погибли, защищая нас и Альянс, ставший для них единственной надеждой. Прямо сейчас, наверняка, сражаются и другие. Когда-то мне говорили, что даже если Империя победит и все вселенные будут уничтожены, у них есть шанс выжить, ведь они не похожи на других монстров. Но тем не менее они продолжали бороться бок о бок с нами, даже Белый Волк и лосихи, которые заявляли, что они не у дел и хотят лишь спасти свои шкуры. Это было мне не понятно.       Я видела, как Яростная и Пернатка используют свои силы. Неумело, словно годами они и не вспоминали о своих силах. Я бы могла даже сказать, что это их способности используют их. У них, может быть, и был шанс. Но и он был мизерным. А что уж говорить о Блуднике, который, я почти уверена, был мертв. А если и не мертв, то по крайней мере сильно ранен. Невеселые мысли. Но я улыбнулась. С натяжкой, чувствуя, как в горле встает ком, мешающий дышать.       — Я верю в лучшее, — выдавила я. — Нам нельзя отчаиваться. Верно говорил Блудник? Мы должны двигаться, жить, чтобы рано или поздно отомстить за все смерти. И чтобы увидеть друзей.       — Как бы я хотела сейчас «сбросить»… — прошептала Аня, закрывая глаза.       «Я тоже…».       Я вернулась на диван. Я не собиралась спать, да мне и не хотелось, но невольно все же задремала. А во сне, словно помешанная, взывала: Джейсон, Джейсон, отзовись ты уже наконец…       И тут в моей голове раздался тихий, но довольный голос:       «Привет».