Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Если меня спросят о дне, когда я опозорился, я назову именно этот — без дат, потому что я потерял счет времени, но зато с точным описанием окружения. Это была обдуваемая всеми ветрами пустынная местность вокруг горы Эббот. Солнце ярко светило, но не грело, словно издеваясь над миром этим холодным осенним утром. Я волчком вертелся между противниками, отбивая мечом все их удары. Хочу отметить, что проделывал я это, стоя на подмерзшем неровном валуне, одно неловкое движение в сторону — и я труп.       Я бы не рассказывал эту историю, не будь я жив. Четыре врага, я забыл их лица спустя секунды после победы над ними, но отлично помню, как яркий свет, отраженный от клинка меча, ослепил меня. Мне показалось, что я лишился всех чувств, и даже звуки битвы вокруг меня исчезли. Я упал, готовый умереть позорнейшей из смертей.       Но остановимся на том моменте, когда я стукнулся виском. Я, Святослав Рожнов, лидер команды людей со сверхспособностями (моя фиолетовая подруга считает главной себя, но кому какое дело?), вел легкий бой на Поверхности. Уже несколько месяцев Альянс монстров-повстанцев боролся за место под солнцем с армией захватчиков из разных вселенных. Эррор жестоко с нами обошелся, и теперь мы отплатили ему той же монетой — он лишился всего буквально за сутки, когда мы ценой страшных жертв отбили Столицу Подземелья. Теперь мы выкуривали его приспешников из всевозможных уголков королевства, будто это подводная пещера или даже кроличья нора.       И в такой ситуации Эррор нашел, чем поживиться. По последним данным он занял людской город, чьи окраины бледнели на линии горизонта. Я не мог поверить, что этот засранец так и не усвоил урок. Не стоит переступать нам дорогу!       Открыв глаза, я понял, что рот пылает от жестких песчинок на губах и между зубов. Кто-то схватил меня за наплечник, смял, как консервную банку, и поднял на ватные ноги. А потом — удар в нос такой силы, что я снова на секунду потерял сознание. Я потянулся за мечом, но в ножнах его не оказалось, хотел призвать молнии, и снова меня сразил удар врага. Еще бы чуть-чуть, и мне бы вскрыли черепушку. Потом помню вспышку голубого света, и из дымной завесы вышла тень.       Андайн аккуратно приложила меня к валуну и холодной рукой вытерла лоб. Мороз взбодрил меня, и я вдохнул полной грудью. В мозгу наконец прояснилось. Андайн. Одна из первых пленников Эррора, которую нам все же удалось вылечить. Она перестала сопротивляться после захвата Нового Дома, а через неделю очнулась с амнезией. Доверие альянсовцев к ней все еще спорное, не считая Оригинальных монстров, которые приняли ее с распростертыми объятиями. Но теперь я доверял ей целиком и полностью.       — Ты уронил, — она протянула мне меч и вложила в ладонь. Я кивнул, борясь с тошнотой.       — Спасибо, — я встал, опираясь на предложенное плечо и осмотрел поле боя. Нас всего дюжина, врагов втрое больше, но мы справлялись с невероятной простотой: Крис и Shift! Папирус использовали всю свою мощь, не давая ошибочным монстрам и паре-тройке альтернативных выбраться из кольца. Оригинальная Ториэль, её муж Асгор, Санс, Swap! Альфис, Страж, Саша, Меттатон и другие, не чураясь в выражениях, разбивали ряд за рядом — пылал огонь, светились кулаки, взвизгивали топоры, но они продолжали бой.       Я быстро встал на ноги и смог ходить самостоятельно. Вместе с Андайн мы двинулись к друзьям.       — Напс! — окликнул я призрака, который занял тело одного несчастного Гриллби и теперь долбился головой о землю. — Кончай уже!       Пальцы мои заискрились, и желтая молния стремительно сразила приблизившегося к нам громилу Санса — если бы под его одеждой не стучали кости, я бы подумал, словно он на девяносто процентов состоит из мышц. Разряд молнии кривым лезвием въехал ему в челюсть, и из глазниц вырвался столб пламени. Секунда, другая — и он рассыпался в прах.       Когда все было кончено, и мы потоптались на присыпанном пылью песчанике, Асгор вдруг расхохотался. Он притянул Ториэль к себе и смеялся до тех пор, пока воздух в легких не закончился.       — Это, наверное, самая легкая наша битва!       — Легкая? — рассвирепела Саша. — Легче было, когда я в одиночку уложила твою громадную ошибочную версию и швырнула в еще двоих! Вот тогда было легко!       — Но если бы ты дала мне шанс, я бы их за мгновение испепелил, — добавил Санс, а потом сложил руки и улыбнулся. — В общем, не важно как быстро мы управились. Пора домой!       — Наконец, — буркнула Альфис и повесила топор за спину. — А то я проголодалась. Что у нас на обед?       — Суп с котом, — сказала Ториэль. — Нас стало так много, что повара просто не успевают готовить.       «Или у нас не хватает провизии», — мрачная догадка подпортила мое хорошее расположение духа. Я представлял, как вернусь на базу, поломанный и жутко довольный, наемся до отвалу и лягу спать. Потому что всю ночь я стоял на страже, выискивая имперцев, которые давно исчезли из Подземелья.       Нас правда стало больше. Больше, чем во времена отчаяния и депрессии, когда на троне Нового Дома сидел Эррор. С захватом Столицы нам открылась возможность путешествовать по всем существующим вселенным, и теперь борьба за свободу вышла на новый уровень. Мы побеждали, искали союзников и собирали их здесь, в центре Мультивселенной. Теперь нам был доступен провиант из других миров, разнообразный арсенал и сотни готовых к войне воинов. Благодаря победе двухмесячной давности мы на несколько шагов приблизились к окончанию этой самой войны.       Мы спустились благодаря лифтовой системе, разработанной Оригинальной Альфис и её другими версиями. Странно было видеть, как десять Альфис спорят с друг другом о строении лифтов, которые должны круглосуточно работать и доносить до Поверхности и обратно толпы монстров. Устройство было на вид неустойчивым и качалось под нашим общим весом. Я лишь пытался не смотреть вниз, а когда понял, что мы на поляне золотых цветов — открыл глаза и двинулся в путь.       Лодочники времени зря не теряли, и за пару часов мы добрались до Нового Дома, где теперь находилась основная база Альянса. Подобных крепостей у нас было шесть — в Водопаде, в Сноудине, в Хотленде на границе с Водопадом, где раньше располагалась таможня, в Ядре, в Руинах и в Новом Доме.       Новый Дом был восстановлен лишь наполовину. Защитные стены были снесены, чтобы использовать камень для строительства. По улицам свободно шныряли монстры и могли без тревоги за свой товар получать деньги. Я же шел, оглядывался и не верил своим глазам — совсем недавно здесь заправляли рейдеры, а позже псы бесславного короля! Я боялся, что сейчас иллюзия новой жизни рухнет, и дружелюбные монстры окажутся всего-навсего новой версией глючных порождений.       В замке было тихо. Пусть нас стало намного больше, Инк заставлял всех соблюдать тишину — пусть смеются, разговаривают и чавкают в своих комнатах или на улице, но не бегают по коридорам и не кричат как резанные. Я был рад вернуться в спокойный и погруженный в тишину Замок после сильного удара головой. Мы с Сашей планировали сразу же прошмыгнуть на кухню, но из-за того, что голова моя до сих пор кружилась, нам пришлось отложить поход. Мы просто сидели в коридоре и думали о своем — Саша прикрыла глаза, то ли уснув, то ли замечтавшись, а я устремил глаза в витражные окна. Сквозь разноцветную бабочку, угнездившуюся на тюльпане, я смотрел на строившуюся с нуля церковь.       Какая-то отвратительная мысль ползучим слизнем закралась в ухо, и я готовился встать и дать отпор непрошеным воспоминаниям о минувшем сражении. Эти разрушения и тишина напоминали о том, что мы потеряли. Наша ошибка… наш общий, касающийся только узкого круга лиц, провал.       — Хей, ребята! — я обернулся на звук, Горлач открыла глаза, и мы оба посмотрели на Дашу, которая бежала к нам в одной пижаме и только одном носке. — Новости! Но-вос-ти!       — Давай быстрее, — сверкнула подруга глазами. — Неровен час, и твой нос будет похож на Святин.       Я сразу пощупал свои ноздри, изучая причиненный ущерб.       Даша так широко улыбалась и тряслась от нетерпения, что забыла о дыхании. Её глаза лучились безумной радостью, руки мял одежду и вечно находились в движении.       — Он проснулся, — наконец выдавила из себя Кравцова и стерла слезу со щеки. — Блудник… наш Блу… — она запнулась на полуслове, когда мы вскочили и понеслись прочь. Так быстро, что сбили Дашу с ног.       Я помню нашу первую встречу. Яростная привела нас в уютный и маленький дом, где мы смогли жить некоторое время. В первый же день, когда нас приняла компания этих странных монстров, я точно знал — Блудник самый особенный из них. Он спал на стуле с глупым путеводителем в лапах. Потрепанная куртка и грязная рубашка говорили о нем больше, чем все слова в мире — обжорливый и нечистоплотный кенгуру с замечательным черным юмором и нескончаемым набором острот в кармане. Они с Сашей сразу нашли общий язык.       В дверях мы врезались в Аню и Пернатку. Загородив собой проход, они не давали никому приблизиться к больничной койке — и пусть нас было всего-ничего, каких-то десятеро людей и монстров, мы пытались пройти к другу с яростью берсерков.       — Как давно он проснулся? — подпрыгнула Саша, чтобы Аня её услышала. Но Аня была немного не в себе — она смотрела на Гастера и его помощниц в халатах, как те носятся вокруг Блудника, а тот в шоке осматривает комнату. Я видел, как трясутся у него ноги, как запотевает дыхательная трубка от судорожных вздохов проснувшегося. Напротив Блудника лежал с переломом ноги Азриэль, и он молча улыбался вернувшемся к жизни монстру.       — Я вколол ему успокоительное, — прозвучал металлический голос Гастера. — Скоро он перестанет трястись…       — Блудник! — Пернатка вырвался вперед и остановился в метре от кровати Блудника. Он молчал, он не мог говорить. Но огромные от ужаса и непонимания глаза выражали даже больше, чем слова. Пернатка упал у его кровати и взял за руку, будто не понимая, что все, что он скажет, вскоре забудется сном. — Господи… господи…       — Блу, — дрогнула улыбка на лице Яростной. — С возвращением.       — Мы очень рады, что ты снова с нами, — сказала Аня и стерла слезинку со щеки. — Ты…       — Ммммм, — промычал Блудник и поморщился от рези в горле. — Ммм…       Оригинальная Альфис взяла Пернатку под руки и потащила прочь от кровати друга, пока её разные версии продолжали работать с капельницами и анестезирующими средствами.       — У него шок? — мое ликование быстро прошло. — Он…       — Просто шок, — убедил нас Гастер. — Он спал несколько месяцев. Единственное, что он помнит — это адскую боль от танкового выстрела. Его нельзя тревожить, ему нельзя что-то говорить, а иначе сделаете только хуже. И, — он повернулся к Инку, который стоял позади всех: завернутого с ног до головы в плащ, будто надеялся, что его не узнают. — Не стоит делиться с ним силой. Да, сэр, я знаю, что вы задумали. Что наверняка всем вам приходило в головы. Нельзя ничего делать. Он сам должен набраться сил и понять, что происходит. Подробности только после того, когда Блудник полностью придет в себя.       — А когда это произойдет? — шепотом спросила Яростная.       — Точно не сегодня, — раздраженно ответил робот. — И вряд ли завтра. Некоторое время человек находится в полубессознательном состоянии после комы. Когда он приходит в себя, то должен сам осознать происходящее. Нельзя его грузить. И, тем более, напоминать шокирующие события.       Я понял, что подразумевал Гастер, и решил потерпеть. Я представил, как мы бы нагрузили Блудника, поддавшись эмоциям — это как открыть глаза после сна и увидеть недовольную маму со сковородкой в руке. Блудник узнал бы про Крыло Ворона, Лохматика и наши приключения, не до конца соображая, но осознавая, что ничего хорошего не заложено в этих словах.       Вечером, упорно делая вид, будто все нормально, я думал над всем случившимся. Из головы у меня не выходила одна элементарная и одновременно сложная для понимания мысль: хоть кто-то из наших друзей оказался жив. Раны со времени гибели Охотника зажили, отвратительные воспоминания о страшном известии Даши, которая увидела, как умер Крыло Ворона — ослабили хватку. Мы потеряли Лохматика и Жрицу, и все те дни, что я жил с этой мыслью, разжигали во мне отчаяние. Создавалось впечатление, что я только и могу, что терять дорогих мне людей. Но Блудник привнес что-то новое в накрытую тоской рутину.       Ужин был прекрасным: жаркое из улиток начало мне нравиться, хотя изначально в горле у меня образовался тошнотный ком. Наверное, я просто был очень голоден. Слева сидели Аня и наш тренер, Gate! Андайн, напротив — Саша, Даша, Санс и Альфис. Столовая почти опустела, и за соседними столами сидело от силы трое-четверо монстров и людей. Иногда я поглядывал на Чирика — рыжая девочка отрастила волосы и теперь носила две косички. За тем же столом сидела какая-то Фриск, за нами еще какой-то Санс, но судя по крыльям за спиной, он был родом из «Birdtale».       — И все-таки странно… — я навострил уши, прислушиваясь к монологу соседки.       — Странно что? — спросил я набитым ртом.       — Не странно, скорее тревожно, — поправила Саша. — По прогнозам врачей Блудник должен был проснуться намного раньше, с учетом, как хорошо его обхаживали.       — Рядом с ним разорвался танковый снаряд, а потом его еще и переехали, — пожал плечами Санс. — Что в этом удивительного? Радоваться нужно, что вообще в себя пришел!       Аня вздохнула, взяла ложку и продолжила есть. Спасибо, теперь мне передалось её беспокойство. Я задумался, как сейчас чувствует себя Блудник, и считается ли дурным знаком то, что пациент после таких повреждений выходит из комы.       — Может, Эррор? — предположил я. Даша сморщила нос.       — Ну, он ублюдок, конечно… но вряд ли он бы стал тратить силы на то, чтобы не дать проснуться простому рядовому монстру.       — Хочу заметить, что перед тем, как по нему проехался танк, Блудник взял на себя удар Эррора, — пояснил я. — Вдруг его нынешнее состояние как-то связано с этим?       — Тогда бы Андайн была овощем до конца жизни, — буркнул Санс, недовольно жуя жаркое, обильное политое кетчупом. Он посмотрел на скукожившуюся Альфис и толкнул локтем. — Прости.       Словом, это были простые разговоры о чем-то и не о чем. Набив брюхо, я навалился спиной на спинку стула и, прикрыв глаза, просто слушал голоса друзей. Хотелось забыть обо всем, отдохнуть от войны. Если бы мне предложили пять миллионов долларов или минутный покой от мыслей про Эррора, я бы выбрал второе — беспокойство об общем будущем Альянса, когда на горизонте Эррор восстанавливает силы в людском городе, меня доконало.       Но неожиданный рев мотора, такой громкий, что наверняка его слышали и в городе, и в лабиринтах под замком, поглотил тихий шумок столовой. Я открыл глаза и подскочил. Полузакрытые двери резко распахнулись, впустив яркий свет от электрических ламп, и в зал ворвался Лансер на своем навороченном велосипеде. Он проехался по вымытому до блеска полу, набрал скорость и подпрыгнул на скамейке. Уронившая ложку Яростная в шоке задрала голову, когда экстремальный велосипедист пролетел над нами будто комета.       Зал заполнили темные облака, и я зажал лицо рукавом, чтобы не разрыдаться от смрада выхлопных газов.       — Епт твою мать! — Саша со слезящимися от дыма глазами швырнула свою полупустую тарелку в Лансера. — Ты рехнулся?!       Новый король Темного мира, широко улыбаясь, подошел к нашему столу и не замечал наших недовольных криков.       — Ублюдок! — завопил я, когда ощутил резь в глазах и носу. — Мне что-то в глаза попало!       Единственный, кто если и был возмущен, то не так сильно, был Санс. Он смеялся, снова и снова ударяя кулаком по столу и хватаясь за живот. Я был уверен, что наша реакция ему нравится так же, как довольному до чертиков Лансеру. Он подошел к столу и встал в его главе, все также ехидно улыбаясь.       «Будь здесь Сьюзи, она померла бы со смеху», — подумал я, вытираясь.       Честно? Этот Лансер только кажется прикольным. На самом деле он, как и его земляки, народ очень неприятный: благородный и во всем правильный Крис оказался недоверчивым лицемером, его подруга-динозавр заносчивой и непослушной девочкой, которая оспаривает все решения начальства. Лансер был капризным и неприятным типом. Якобы самый крутой на районе, а на деле — обычная сопля.       — Ланс? — разлепив красные глаза, Аня болезненно стиснула зубы. — Не делай так больше! Ни-ког-да!       — Как скажешь, — высунул язык мальчишка. — А что вы делаете?       — Мы ужинали, — отчеканила Gate! Андайн. — Но нашелся маленький засранец, который испортил нам трапезу!       — Не злись на него, — попросила Аня. — Лансер все исправит. Правда же?       Лансер промолчал. Он тупым взглядом посмотрел сначала на злых альянсовцев, потом на сложившую руки в мольбе Аню, третьим, что он увидел — свой велосипед, оказавшийся на столе Bird! Санса, который уже поднимался со скользкого от пролитого кетчупа пола. Из уст его доносились очень пестрые, пускай и тихие выражения: «Ах ты гадкий х…».       — Конечно, — наконец согласился Лансер и в два прыжка взобрался на велосипед, как раз тогда, когда Санс поднялся. Новые выхлопные газы ударили в лицо бедному скелету, заругавшемуся пуще прежнего. Лансер отъехал к дверям, заглушил мотор и открыл окна — мерзкие густые облака рассеялись, как следы пожара растворяясь на свежем воздухе.       Пока он все это проделывал, я откашлялся и решил заговорить — потому что раздражение не станет дожидаться, когда гномоподобный темный уйдет.       — И как его воспитывали? — осведомился я.       — Никак, — сказала Саша. — Видимо, он сам себя воспитывал. Отец психопат, а няньки, которые наверняка были, вряд ли интересовались его благополучием.       — Это объясняет его идиотизм, — процедил я и снова залился кашлем. — Ворваться на велосипеде… на велосипеде, похожем на мотоцикл, в столовую, где, вообще-то, едят люди — это надо додуматься или не думать вовсе!       — Может, Лансер ведет себя местами глупо, — угрожающе сверкнула глазами подруга. — Но поверь мне, у него золотое сердце!       — А мозгов не припасли, — буркнула Gate! Андайн. — Ну да, ну да…       Аня открыла рот, чтобы что-то сказать, но её опередила Саша:       — Ты чем-то не доволен? — в голосе рыжей я услышал стальные нотки, будто она была готова вогнать вилку мне в глаз.       — Есть чем, — согласился я. — И дело не только в Лансере, но и в его друге в плаще. Крис слишком мало сведует в этом мире и в этой войне, но все равно ведет себя как лидер. Но кто же у нас главный, а?       — Святослав, — поморщилась Аня после недолгой паузы между словами. — Ты можешь не доверять им. Эти ребята, они… не идеальны, но определенно хорошие. И, если дело дойдет до твоей жизни, каждый из них пожертвует собой ради тебя, как они рисковали ради нас.       «Иногда мне кажется, что вы меняете друзей, как перчатки», — рвалось с моего языка. Но я смолчал, зная, что это не так.       Лансер плюхнулся рядом с Сашей и пожал ей руку. Воздух налился запахами ночи с улицы, и свежий ветерок запутался в волосах.       — Ну, как досуг проводите? — поинтересовался он с улыбкой.       — М-мы уже от-т-в-вечали, — заикаясь, произнесла Альфис. — Е-ели…       — И предлагаю продолжить, — сказала Аня, поднося к лицу тарелку с остатками еды и отмахиваясь от Лансера, потянувшего лапы к лежащему на краю тарелки куску печенья. — Приятного аппетита!