Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Бродить без цели было также скучно, как слушать несвязную болтовню монстров. Многие пришли и обосновались именно в Тронном Зале, ведь это место — которое осталось без крыши, без трона, полностью покрытое черными жуткими растениями, с сухим ковром некогда золотых цветов под ногами и провалами в полу, — все еще оставалось едва ли не сакральным. Асгор осторожно ступал по широкой комнате, провел пальцами по разрушенному трону. Я, Оригинальные Гриллби, Санс, Папирус и Ториэль, следили за его движениями. Монстр выдохнул пар из ноздрей, а потом встал на колени перед обломками и погладил шершавый и неприятный ковер завядшей зелени, обугленных лепестков. Его труды были мертвы. И свергнутый король страдал от этого больше всего.       — Уйдут годы на восстановление замка, — сказал Асгор, вставая. — А чтобы убрать эти мерзкие лианы… — он с ненавистью сжал толстый черный стебель, который тянулся от трона до правой стены. Монстр попытался разорвать его, но сил не было.       — Мы поможем, — до этого тихо, как мышь, стоявший Инк заговорил. — Ты снова станешь полноправным королем, и больше никто не посягнет на это звание.       — Это-то даже не проблема, — поморщился белый здоровяк, а потом утер слезинку, да так незаметно, что никто бы не заметил — я увидела её только потому что она сверкнула в упавшей полосе тени. — А вот как поднять Подземелье с колен… Сноудин разорен, Водопад загрязнен, Хотленд опустел, Руины просто уничтожены… И что желать с выжившими моего народа? А как Барьер? Что делать с теми, кто убежал в другие миры?       — На эти и другие темы мы поговорим чуть позже, — немного резко ответил скелет и поправил свой ремень с красками. Его грязное от чернил лицо, несмотря на неподвижность, казалось грустным. — Сейчас мы должны обойти все Подземелье и обыскать каждый угол, если Эрроровы поганцы еще здесь. Мы убили бесчестное количество его воинов, и все-таки мне кажется, что кто-то мог и остаться.       — Самое главное, мы отбили Столицу! — вставил свое Папирус, заставив руки в боки. — Разве это не круто?       — Еще круче то, что вместе со Столицей у нас в распоряжении порталы, — улыбался Санс и указал пальцем себе за спину. За разбитым окном сверкали разными цветами мутные порталы. — Как только мы обнаружим Эррора, то сможем отправить попаданцев по домам.       Инк держался холодно. Он взмахом руки заставил братьев замолчать. Было ясно, что ему не до веселья. Беспокойство. Глубокая задумчивость. И нечто такое, от чего у меня холодела кровь в жилах. Вот что сквозило в его разноцветном взгляде.       — Война не окончена, — сказал Инк. — Как только Эррор будет обезврежен, нам предстоит много работы. Но для того, чтобы Эррора победить, его надо найти. А, как вы уже поняли, — он вдруг повернулся ко мне. Сердце дрогнуло. — Победить его практически невозможно. Некоторые убедились на собственной шкуре, — Инк также стремительно перевел взгляд на Сашу, Аню, Криса и Сьюзи, которые сидели на ступенях у входа и играли в шахматы. — Асгор, я понимаю, что эти растения для тебя многое значат. Я искренне соболезную о твоей утрате, и, как монстр, прошедший вместе с тобой не один десяток битв, хотел бы, чтобы ты отдохнул. Вам всем нужно отдохнуть… а мне — подумать.       Я присоединилась к посиделкам друзей. Сьюзи бурчала что-то себе под нос, то и дело поглядывая на сновавших без дела монстров. Крис напрягся до такой степени, что у него глаза покраснели, и стал обыгрывать Аню. Саша с видом болельщика махала сооруженными из мусора помпонами. Когда я присела, Крис и Сьюзи отвлеклись: наверное, они были очень нервными, находясь в незнакомой вселенной, в окружении незнакомых людей и монстров…       — Вы Яростную не видели? — спросила я сразу. Аня и Саша дружно посмотрели на меня. Их ранее жизнерадостные лица стали настоящими: уставшими, бледными. Им было тошно даже думать об очередных проблемах.       — Знаю только, что вместе с Пернаткой переселилась в Замок и теперь заныкалась где-то в коридорах, — сказала Саша. — Надеюсь, те таблетки подействовали.       Я тоже на это надеялась. Хотелось бы поговорить с Яростной и обсудить с ней случившееся, только без истерик, которые наверняка будут. Когда партия завершилась, я отправилась бродить по коридорам разрушенного замка. Туман, сначала докучавший, внезапно стал для меня отличным убежищем — он так густо обнес собой стены здания, что я почувствовала себя под защитным полем. И пусть пол подо мной трещал, иногда обваливалась штукатурка, со всех сторон продувало, мне было хорошо и… ужасно скучно.       Уснула и проснулась я на том месте, где остановилась: у пьедестала безголового изваяния почившего принца Азриэля, который, усыпанный каменными цветами, по всей видимости олицетворял собой напоминание о жестокости людей. Я узнала его только по серому свитеру с вырезанными на них полосками и маленькому росту. Тот был бы размером с меня, будь у него голова вместо обрубка каменной шеи. Встав с холодного пола, я взглянула на курившего сбоку Форсети.       — Эй, огнеголовый! — окликнул он какого-то маленького пламенного человека и поднес остывшую сигарету. — Не поможешь?       Тот пискнул, подпрыгнув и, стукнувшись о пепельный конец сигареты лбом, зажег её вновь. Потом помахал ему на прощание и унесся прочь.       — Саша их терпеть не может, — заметил, что я проснулась, Форсети.       — Откуда ты знаешь? — спросила я. Монстр пожевал сигарету, вынул из рта и выдул облачко дыма.       — Когда ты ушла, она швырнула в его компанию шахматную доску. А еще я слышал, что несколько часов назад компания подростков вернулась из Сноудина в пьяном состоянии.       Я хотела было ему ответить и объяснить, что пьяна оказалась только Аня, которая уже после половины кружки икала и громко хихикала, но тут увидела добродушную улыбку попаданца.       — Я впервые попробовал выпить под школьной лестницей. Как и курить, и целовать женщин… меня застукал учитель и нажаловался родителям. У вас родители в другом мире, так что делайте, что хотите. Пейте, жрите, е…       — Последнего не будет. Обещаю, — сказала я, теперь сдерживаясь от приступа неконтролируемого нервного смеха. Форсети встал, помог подняться мне, грубо отряхнул спину от пыли, а потом свои штаны. — Кстати, а ты разве в школу ходил?       — В своем мире — да. Более того, я потом стал полицейским в большом городе. Ну, а дальше начались взрослые проблемы. Только вредные привычки никуда не ушли, — после чего он грустно взглянул на туманную даль, которая расстилалась от места, где должна была быть стена, и вздохнул. — Ладно, не буду забивать тебе голову. Чем собираешься заняться?       — Хотелось бы послушать рассказ о твоем мире, но мне бы найти друзей…       — Саша и Аня сейчас у Инка. Святослав спит. Остальные… ну, кажется, Альфис и Сьюзи спорят, у кого топор острее, — потом он сощурил глаза, сжал между губ сигарету и странно ухмыльнулся. — Я только что понял, что тебе бы не помещало сменить имидж. Выглядишь, как обосранное чучело с волосами едва ли не до жопы.       — Спасибо за внеочередную тонну сарказма в мою сторону.       Я специально направилась к Инку. Когда я отдохнула и была полна сил, в голосу закрались неприятные и животрепещущие вопросы, которые я собиралась озвучить скелету. Но, как только я занесла руку для стука, из Тронного Зала раздался его голос. И мне стало неловко — нет, даже неприятно, — от того, что я услышала.       — Вы же не собираетесь в скором времени отправляться в Чертову Дыру?       — Вообще-то, собирались, — взглянув в щель между дверями, я увидела, как Аня почесала затылок. — Эта новость… понимаешь, мы даже не думали о создании этой АУ, а тут она взяла и появилась. Мы не чувствуем, что эти персонажи — как бы наши… то есть, они априори не наши, но и я не чувствую власти над ними.       — Эта дура хочет сказать, что и она, и я хотим мира для Чертовой Дыры, как и для других вселенных — в равной степени, — объяснила Саша. — А раз мы внезапно оказались за них в ответе… что ж, я предполагаю, что мы должны разбить их Барьер. Ведь мы Творцы и…       — Вы даже не осознали своей сути, — покачал головой Инк. — Я уверен, будь здесь Тоби — он рассказал бы, как сложно создавать что-то и уничтожать. А вы — неподготовленные, только узнавшие о своем новом предназначении дети. Но не это главное. Вы нужны здесь, вы нужны Альянсу…       — Блять, — прежде чем Аня успела заткнуть подруге рот, она зло стиснула челюсти и шагнула к Инку. — Ты был рядом, когда мы доставали ключи? Ты сыграл особую роль в битве на Поверхности? Ты помог нам или Даше и Святу, когда мы, разбросанные по разным мирам, искали путь назад и собирали армии, чтобы помочь этому Альянсу? Нет! Так какого хера ты запрещаешь нам пользоваться чем-то, зачем держишь нас при себе…       — Потому что вы должны быть послушными.       Здесь я сделаю паузу, потому что все, что случилось дальше, загнало мое сознание в какие-то неизведанные дебри. Я упала на дно и долго не могла выплыть из потока рассуждений и мыслей. Почему они должны слушаться Инка? Почему мы должны слушаться? Тот убийственный путь на Поверхность, поиск ключей, прыжок в другой мир… все это были команды Инка. Он столько раз отправлял нас на верную гибель, а теперь запрещает Ане и Сашу сделать то, что они хотят. Сделать по-настоящему хорошее дело. Избавить монстров Чертовой Дыры от страданий, навечно закрытых в тесном для их народа мире тьмы, крови и войны.       — В смысле? — придя в себя, Аня побагровела и, кажется, сделалась еще выше. — Объясни, почему мы должны?       — Потому что иначе, — спокойно объяснял Инк. Я видела его глаза. В них были белые льдинки-зрачки. — Нам не победить. Девочка, мне очень много лет. Я знаю о войне больше, чем ты из учебников истории. Я знаю Эррора, как облупленного, хоть до сей поры мы держались друг от друга на расстоянии. И пусть я кажусь веселым и жизнерадостным дурачком, я не готов идти на риски, чтобы вдруг дать вам право выбора. Вы — мои солдаты. Вы обязаны слушаться, оставаться на боевых позициях, и если я прикажу — пойти в бой и умереть.       — Да как ты… — кулаки Саши засверкали, и я уже приготовилась отшатнуться от двери. Я не хотела вмешиваться и не собиралась становиться свидетелем, как подруга теряет крышу и бросается на своего командира. — Да как ты посмел! Это что же получается? Мы — свиньи на убой? Каждый, кто верен тебе, и мы в том числе — только пушечное мясо, которым ты прикрываешься? Знаешь, ты ничем не лучше Фриск, которая использовала нас и…       — Замолчи, — сухо сказал скелет, щелкнув пальцами. Почему-то Саша замолчала. Аня за её спиной дрожала — точно не от холода, а от гнева. Но в отличии от Саши она себя как-то сдерживала. Инк заметил это. — Не смотри на меня, как на врага народа. Я серьезно. Более того, я разочарован в вас. Вы потерпели четыре неудачи: Эррор разносил вас в пух и прах и спокойно уходил без особого вреда для себя. А вы, едва живые, плелись в убежище и зализывали гноящиеся раны. У каждого из вас есть особый дар, козырь, благодаря которому можно одолеть Эррора, и вы им ни разу не воспользовались.       — Пользовались, — тихо, но пылко произнесла Аня. — И эти дары не работают. Я связывала его с ног до головы, Саша грудь насквозь дырявила, что уж говорить о Святославе, который взорвал Тронный Зал! — она махнула рукой, обводя разрушенный зал без потолка, но не отвела взгляда от Инка. — Ничего не помогло. Не работает, понимаешь? Ты ставил на нас, и теперь разочарован. Тоже мне стратег!       — Я не о тех дарах говорю, — скелет на секунду смолк, когда понял, что Юдина и Горлач отошли и пока не собираются его атаковать. — Вы — дети материального мира. Все, что вы видите — на самом деле является симуляцией в реальность, по факту это просто пискели. Но ты, — он ткнул пальцем в Сашу. — И ты, — теперь в Аню. — И ваши друзья… все порождения настоящего мира. Более того, вы Творцы. В добавок к этому вы люди, которые могут даже после смерти тела оставаться в строю в облике призраков. Может, физически вы ничего не можете сопоставить Эррору. Нет монстра, способного превзойти его в силе. Я же смог только приблизиться к нему, но не сравняться. Именно поэтому нам нужны вы.       — Ты хоть понимаешь, что это звучит бессмысленно? — прорычала Саша, угрожающе шагнув к нему.       — Хорошо, — пожал плечами Инк. — Давайте проще. Я такой же тигр, как Эррор. Мы можем друг друга одолеть, или кто-то из нас умрет — с какой-то огромной долей вероятности, трупом стану я. Ну, а вы… — он немного поразмыслил, задрав огоньки в глазницах к самому верху. — Скорпионы. Маленькие ползучие создания, и тигру не составит никакого труда вас раздавить. Но у вас есть ядовитое жало… которое вы можете вонзить ему в лапу, и он сдохнет во мгновение ока. Это жало — то, что я только что перечислил.       — Нет, — Саша посмотрела на него снизу-вверх уничтожающим взглядом. — Мы пчелы. Как только мы досмотри покусаем Эррора, то тоже сдохнем. Вот в чем твой план, Инк. Принести нас в жертву.       — Саш, — Аня строго посмотрела на неё. — Ты уже перебарщиваешь. Инк, я верю в твои светлые побуждения, но позволь тебе напомнить, что мы по собственной инициативе решили вернуться. Если бы мы были у тебя в долгу…       — Вы и есть в долгу, — не дал договорить ей Инк. — Вы никак не можете убить раковую опухоль, которая возникла по вашей же неосторожности. Нет, Ань, ты собственными руками убила Фриск, а Саша — уничтожила дух Чары. Из-за этого, совсем не потому что вы пошли по новому пути, спасая монстров от Геноцида, Тоби Фокс потерял связь с этой вселенной. Вы это начали и закончите, но получится это, если вы будете слушать меня.       — Ладно! — вырвалась рыжая. — У тебя есть план? Ты знаешь, зачем Эррор начал войну, откуда знал про то, что рано или поздно начнется Апокалипсис? Ну давай — скажи мне спустя столько времени, ты же так любишь недоговаривать, лгать и при этом притворяться паинькой!       Говоря все это она тыкала в скелета пальцем, неуважительно плевалась и в целом излучала ненависть к Инку. Я поняла, как же Саше надоело прыгать перед кем-то и думать о победе, даже когда сидишь в темном измерении, где каждая душа хочет твоей смерти.       Инк остался холоден и суров.       — Да, ты права. Я понял, что он задумал. Но был ослеплен жаждой закончить войну, чтобы наконец задаться вопросом: «Почему Эррор пришел сюда, почему собрал войско из разных вселенных, и вообще, зачем ему эта война?». И тут я понял. Понял, насколько же этот скелет ленив, но умен и амбициозен. Лень — вот его мотив. Он сверхсущество вне вселенных, как и я. Развязать войну, убить толпы народу… для него это минимум затрат энергии. Но вот если ему что-то не захочется делать, как, к примеру, уничтожать миры один за другим — он сделает все, чтобы обеспечить максимально простой путь к осуществлению своей цели.       — Ближе к делу, — Аня прекратила дрожать, стояла ровнее. И в её взгляде была только усталость, желание заняться другими делами, нежели анализировать поступки врага. Инку же это приносило удовольствие.       — Как и у любой игры, у «Undertale» есть файлы с информацией о себе, — говорил тот. — У всех вселенных есть такие «хранилища»: альбомы с артами, заметки с описаниями особенностей той или иной АУ, файлы игр и так далее. Но в форме материи наши вселенные образуют своего рода паутину, в центре которой — вселенная, в которой мы сейчас находимся. И этот перечень сведений также преобразуется. Пораскинув мозгами, я вдруг понял, что если «Undertale» являет собой этакое сердце Мультивселенной, то информация об этой Мультивселенной — её душа. Там хранится все: информация о всех героях, живых и мертвых, о мирах, об особенностях и странностях. Это единый Код, без которого не существовало Мультивселенной, как явления, имеющего массу, объем и самосознание. А теперь подумайте… если Код материален…       — То он может являть собой место, — подытожила Аня. — Место, в котором можно оказаться.       — Именно! — в глазах Инка мелькнуло ледяное удовлетворение. — И если Эррор сможет пустить свою заразу в Код, эта хрупкая система распадется. Вытащи карту из основания домика — и все рухнет. И все будет уничтожено в одно мгновение. Все персонажи, все локации, вся составляющая мира оригинального. А за ним — и все остальное. Эррор восторжествует, а мир «Undertale» погрузится в небытие.       От его слов в горле становился ком. Дышать было трудно от одной только мысли. Мир исчезнет, и все наши труды будут напрасны. Мы проиграем. Я стискивала пальцы на обломке колонны, и острый камень больно царапал ладонь.       — И что нам нужно сделать? — спросила Аня так тихо, что я едва расслышала. Она не смотрела на Инка. Ее взгляд был обращен в никуда.       — Все просто. — сказал скелет, поправляя шарф. — Добраться до Кода раньше. Не спрашивайте меня, как. Потому что я не знаю. И Эррор не знает. Но сейчас мы играем в морской бой, и победителю достанется путь в начало начал. Теперь вы понимаете, почему именно вы нужны нам? — он пристально посмотрел сначала на Сашу, потом на Аню. — Мы, монстры, рождены из этого кода. Вы же не имеете к нему никакого отношения. И только вы сможете исправить все, что натворили.       Он постучал пальцами по склянкам на поясе. Красок было не так много. Я с горькой усмешкой подумала, что даже он, даже великий Инк — заложник своей природы, своего рода наркоман. Именно такого командира и заслужил Альянс.       Я повернулась и пошла прочь. Я знала, что разговор был окончен.       До конца дня я просидела на обрушившейся кухне. Разбитая посуда, расколотые столы, сваленные шкафы и почерневшая скатерть стали для меня куда более завораживающим зрелищем, чем вне зоны комфорта. И с видом на погром я стала думать о диалоге Ани, Саши и Инка. Надежда, что никто из них меня не заметил, была крайне мала. Скелет был наблюдательным и он мог услышать звук моих удаляющихся шагов или тень, которую я бросила через прорезь. Сердце от беспокойство сжималось: мы солдаты, мы должны защитить что-то, чего я до конца не могу понять…       И сколько еще времени потребуется этой войне?       От размышлений меня отвлек шорох халата, и вскоре в разрушенное помещение, переступая обломки и куски расплавленного кремния, вошла доктор Альфис, а за ней — Ториэль, Гастер, незнакомый монстр из Чертовой Дыры и Пернатка. Я рукой предложила им сесть на неустойчивые табуретки. Села только Ториэль, потирая спину.       — Как ты, милая?       — Лучше, чем я сама могла ожидать, — солгала я. — Отдохнула и вообще…       Хранительница Руин только кивнула, сжала мою ладонь в своей пушистой лапе и спустя какое-то время произнесла:       — С тобой хотят поговорить наши ученые.       — Почему со мной? — я с недоверием посмотрела на робота, который помог мне приобрести амулет-душу.       — Остальных пока не видели, — объяснил Гастер, поправив ненужные ему полукруглые очки. Я, как и многих собравшихся здесь, не видела его со времен битвы на Поверхности. Или раньше — до путешествия туда. — Асгор и Инк чем-то опечалены, а Туманник и Лансер пытаются собрать совет. Все, кто могут стоять на ногах, обязаны в скором времени пойти в обход по Подземелью.       — К-к тому же… — Альфис, кутаясь в чистый белый халат, завернула его подол трубочкой и, дрожа, посмотрела на меня. Хлюпкого монстра за её спиной я не знала совсем — похожий на леопарда, он махал своим рыже-желтым хвостом и что-то записывал в свой блокнот. Альфис выпрямилась, её пухлые желтые щеки надулись. Она старалась не заикаться. — Т-ты ед-единственная, кому… ну, Гастер хотел показ-з-зать это.       — Король Асгор попросил нас изучить эти штуки, — робот указал шариковой ручкой на гнезда сине-черных корней, которые тянулись от стен до пола, от стен крепости до самых куполов замка и от ножек стула до разбитой лампы на потолке. — Говорит, что хотел бы избавиться от них перед ремонтом. А как их разорвать… другой вопрос. В общем, пока мы собирали оборудование, доктор Хассельхофф пришел к выводу, что эти растения, являясь также изобретением Эррора, имеют с ним непосредственную связь. Не как его ошибочные создания. Что-то на генетическом, нет, даже…       — …духовном уровне, — с улыбкой подвел итог леопард с яркой, как солнце, шерстью. — Понимаете, пусть мы и находимся в мире, где некоторые законы физики попросту не работают, что-то всегда остается. Так, к примеру, закон о сохранении энергии в пространстве, остается в силе. В нашем случае, я думаю, Эррор затрачивал слишком много сил на поддержание своего войска и полную функциональность пленников. Возможно, эти лозы сделаны далеко не для красоты. Я предполагаю, что они этакие зарядки мини-реакторы — они что-то питают. Точно не Эррора, так как Эррор и есть их создатель…       — Я ничего не поняла, — призналась я, устало уронив голову на руки. — Серьезно… хоть раз оставьте меня и моих друзей в покое. Вы пришли мне эту ученую чушь рассказать для чего? Чтобы я помогла вам?       Альфис грустно опустила голову.       — В-вообще-т-то… — она шумно сглотнула. — Мы думали, что в случае удачи, т-ты должна присутствовать на од-дном эксперим-м-менте… М-мы хотим… ммм… хотим вернуться в Ядро, ч-чтобы испробовать это на… — и тут она осеклась. Надежда и горечь сдавили ей горло.       Перед тем, как я успела что-то спросить, Пернатка схватил меня за плечи и снова посадил на стул. А потом сказал тихо, чтобы никто не слышал:       — Я знаю, о чем ты подумала. Послушай, хотя бы ради Яростной…       — Я ничего не понимаю, говорю же!       — Доктор предполагает, что эти отростки подпитывают некую боевую единицу Эррора. Ту, на которую ему тратить попросту глупо. Пленники. Те, кого он связал своими нитями… ты же сама видишь цвет этих дряней — точно такого же цвета и веревки, которыми он спутывает душу, — говорил и говорил Пернатка, словно считал, что я что-то пойму. — …и если эксперимент пройдет успешно, мы найдём способ спасти Лохматика. Но есть кое-кто, кому также нужна помощь.       Чешуя заметно потемнела, покрытая пылью, грязью и копотью. Волосы были растрепаны, длинные пряди выбились из привычного хвоста. Серые доспехи обычного воина только подчеркивали суть: у нее больше не было идей, интересов, предпочтений и индивидуальности вообще.       Глаза… были скрыты ошибками. Плотное облако из алых и белых «Error» скрывало их полностью, словно маска. Губы изогнулись в фальшивой ухмылке, обнажая острые желтые клыки. Голова была нелепо наклонена в сторону, одно плечо вздернуто выше другого. Ее поза и каждое движение выдавало в ней куклу.       — Вы хотите взглянуть, что будет, если их обрезать в присутствии плененных? — спросила я. — Думаете, вы сможете это сделать? Что это поможет?       — Мы не можем быть точно уверены, — сказал Гастер. — Сперва нужно попросить разрешения на эксперимент. Если позволят, то мы отправимся на Поверхность, а до Замка Советов путь небыстрый.       Я сочла за необходимость смолчать. Было много неопределенного. Мне хотелось спать. Я была зла на весь мир. Желание поскорее покончить с этим тянуло в желудке и разгоралось, словно облитое бензином. Я сидела так долго. Думала, надеялась, что меня никто не потянет в невиданную даль, чтобы вновь увидеть спящих, как мертвые, Блудника и Андайн. Но оказалось, что Инк дал им согласие. Вот так — они явились ко мне и с улыбками рассказали, что лидер Альянса не против и сам посмотреть на результат. Но сперва нужно было понять, как разрезать ростки и как их в таком случае перенести в подвалы Замка Советов.       Порешили так: я и Саша попытаемся сделать хотя бы надрез, если не получится — возьмем более сильных монстров. Также Инк решил, что будет логичней перетащить Блудника и Андайн в Новый Дом. Саша все делала нехотя, то и дело зло косясь на Инка. Она тужилась, тянула маленький на вид корешок, который обвился вдоль колонны. Упиралась ногами, кусала, била кулаками и тянула так резко и сильно, что кирпич бы раскололся. Но не эти штуки, которые выдерживали пламя, молнии и прочее. У меня также ничего не получилось, и я лишь немного поцарапала рандомную нить. В итоге мы объединили свои усилиями. Горлач обхватила извивающуюся грубый корень и руками, и зубами, и тянула-тянула, пока он туго не натянулся вдоль потрескивающего столба, а я принялась рубить. Между нами образовалась странная связь, с помощью которой мы работали синхронно, дополняя друг друга. Как два лесоруба, рубящих ствол толстой и прочной сосны, мы разбирались с корнями.       Ночью же мы были уже готовы к эксперименту. Я видела, как распахиваются двери, и в темный зал вваливается отряд монстров-магов — каким-то чудом они сохраняли множество тел, закутанные в пушнины, теплыми. Под покровом черной ночи они вернулись, и за их спинами — спинами Яростной, Санса, Gate! Андайн и остальных, — повалил фиолетовый туман. Мы переглянулись. Никаких результатов, но мы, конечно, не сообщили об этом Инку. Я была убеждена, что это бессмысленно — такое глупое допущение со стороны Эррора казалось полной чушью. Ну не мог он оставить столь уязвимое место в идеальном плане.       Он пришел в Андертейл, чтобы найти Код и уничтожить все вселенные с его помощью. Для этого он собрал армию и стал порабощать других. Идеальные шпионы. Идеальные убийцы. Но почему он ими не пользовался раньше и почему не стал хоть как-то оберегать источник их сил? Да, корни крепкие настолько, что наших с Сашей общих усилий оказалось недостаточно, чтобы их разорвать. Но зачем оставлять это на виду?       — Кладите её сюда, — скомандовал Инк, когда монстры стали носиться, чтобы найти место всем раненным и тем, кто прибывал на границе между жизнью и смертью. Санс положил перед ним и Альфис обернутое в мешок тело, расстегнул его. Альфис отвернулась в позыве тошноты.       Андайн была мертва. По крайне мере, мне так казалось. Связанная нитями Эррора и цепями, которые выдал Альянс, отважная воительница была похожа на собственную пародию. Пародию не смешную, искалеченную и отвратительную своим недугом. Инк мгнозначительно взглянул на нас.       — А если проснется не она, а кто-то другой? — задала вопрос сидевшая рядом Аня. — Что тогда?       — Возможно, он умрет или снова станет куклой в руках Эррора, — предположил Инк. — И мы не узнаем, помог ли наш опыт.       И мы принялись за дело. Мое неверие в то, что это сработает, подкреплялось еще смутным объяснением ученых. Может, я была просто тупым ребенком, не понимающим истины. Но я в самом деле ничего не поняла и не смогла бы понять. Когда мы остались наедине с «трупом» и командой ученых, то Инк заставил нас рубить один из корней. Он, точно струна, тянулся к общей паутине, нависшей под потолком черными неясными сгустками. Я создала два диска в ладонях и стала пилить. Саша взобралась на стройный отросток и принялась его колошматить. Под такими ударами разбивался бы обсидиан. Потом, когда это не получилось, и тело не отозвалось на удары, мы стали бить в одно место — я со всей силы замахивалась и вонзала на миллиметры свои щиты, а Горлач, истошно вопя, избивала щупальце.       Ничего. Совсем ничего. Мы потели, старались изо всех сил, а Андайн не отзывалась.       Вскоре подключились и остальные. Санс заставил нас отойти и, создав над собой Гастер-бластер, прицелился в нашего неподвижного противника. Под нами взорвался пол, зашипела штукатурка, а меня на несколько мгновений ослепила вспышка от выстрела. Но оно почти никак не изменилось — только уже стало.       — Это глупо, — стискивая зубы, прошипела Саша в лицо Инку. — Почему бы нам просто не покончить с этим? Почему бы не найти другой способ?       — Потому что только это — самый вероятный, — ответил ей скелет. Покончив с оборудованием, Гастер полностью размотал Андайн и положил холодное, как лед, тело рыбы-воительницы на стол. — Она без снотворного. Без магии, которая сдерживала бы её. Если вы сейчас же не сделаете этого, она проснется. И тогда есть еще несколько вариантов развития событий…       «Сначала появилась его душа, — с тоской, обременявшей сердце, вспомнила я. — С его пальцев сорвались нити и оплели душу Лохматика. То есть, души Эррора и всех порабощенных связаны. Думали ли, интересно, об этом ученые?».       — Ничего, А-андайн… — послышался голос Альфис. — О-они тебе помогут…       «Не думай о плохом. Все получится… хватит сомневаться».       А потом она дернулась. Раскрылся её единственный глаз — янтарный, глючащий, как сотня багов. Я видела, как она с полным непониманием осмотрелась, а потом закричала. Закричала, будто ей живьем вырывали желудок. Сверкали клыки, рыжие волосы взлетали и опускались на лицо вопящей и прыгающей рыбы. Я слышала, как звякнула первая цепь, и Аня выстрелила в вырывающуюся пленницу паутину, которая намертво пригвоздила её вырвавшуюся руку обратно к столу.       — Быстрее руби! — Саша до крови схватилась с тяжелым сине-черным корнем и неведомым мне образом натянула его и кое-как обвязала им ладонь, после чего продолжила тянуть. — Ну давай, сукина дура!       Я замахнулась, и вертящийся в моей руке зеленый диск с силой вонзился в растение, которые теперь вибрировало в такт воплям Андайн. Моя душа трескалась и крошилась, взывала к здравомыслию. Я понимала, что совершаю зло. Я чувствовала боль Андайн и не хотела делать того, что требовал от меня Альянс. Но раз та стала реагировать…       «Неужели работает?».       — Еще!       Удар.       — Еще!       «Еще!», — голос доктора Хассельхоффа раздался теперь в моей голове. Я заставляла себя прилагать максимум усилий, чтобы разорвать связь между душами монстров. Я не знала Андайн, но слышала о ней из уст её друзей. И раз даже Асгор решил участвовать в эксперименте — значит, она действительно была много дорога. И монстры лелеяли надеждой вернуть старую главу Королевской Гвардии.       А потом все стихло. Лишь секундное колебание в воздухе. Я забыла как дышать… нет. Между нами и не было воздуха. Не было ничего, потому что все оно сгустилось вокруг оборванных концов корня, шипящего и дымящегося. Андайн замерла, а когда подул ветер — мощный и ледяной, словно неземной, космический, — тоже не проснулась.       Над её телом висело хрупкое белое сердце, которое смотрело своим кончиком вверх. Покрытое сетью трещин, оно, тем не менее, было свободно. Не было синих нитей, которыми скреплял свою власть Эррор.       — Андайн? — шептал кто-то. — Андайн, ты слышишь меня?       Я похлопала Сашу по плечу, а потом мы обе вырубились.

***

      Я сидел на вершине горы Эббот и смотрел вниз, на раскинувшуюся подо мной долину. На местах битв все еще стояла пепельная завеса и лежали тела людей. Одинокие фигуры бродили по полю то тут, то там, без цели и без смысла. Я знал, что сидеть здесь опасно, да еще и одному, но игнорировал это замечание.       Отсюда я видел, как черным пятном собираются прислужники Эррора в городе людей. Вернее, наверняка уже городе из-под людей. Вряд ли кого-то оставили в живых. Я не слишком сильно страдал по этому поводу. Я видел этих людей, слепо идущих на смерть с танками и пулеметами, с автоматами Калашникова и пистолетами. Недоработанные куски кода, созданные скорее самой игрой, чем Тоби Фоксом. Они не были настоящими людьми. И все же было жаль, что все вышло именно так.       Да, Эррор выбрал своим новым прибежищем город на окраине мира. Даже с такого расстояния я видел, как изменился город от одного только присутствия ошибочного монстра и его прислужников, еще не разбежавшихся только разве что из-за страха. Он оставил за нами Подземелье, но отказывался сдаваться. Решимости ему не занимать.       И все-таки главный ход был сделан. Мы повернули войну своим внезапным нападением. И теперь все налаживалось. Раненые залечивали свои раны в тепле и заботе, вернувшись на базу. Ученые ликовали, получив доступ ко всем технологиям Подземелья. Мирные жители, оставшиеся в живых, все еще прятались, словно не верили в наше спасение. Те, кто все же осмеливался выйти из своих убежищ, были не рады и не злы — просто устали. Я с ужасом видел, что большинство из мирных жителей были так истощены, что едва держались на ногах. Альянс с радостью принимал всех.       — И чего ты здесь сидишь?       Рядом плюхнулась Даша. Я посмотрел на нее искоса, но тут же повернулся всем корпусом, не веря своим глазам.       — Ты постриглась?!       — Ну да, — Даша смущенно поправила прическу. У нее были немного кудрявые волосы, и такая стрижка смотрелась необычно. Ровно обрезано, выше плеч, и кудряшки обрамляли ее лицо очень… мило. Я стукнул себя, поняв, что слишком долго смотрю. — А что?       — Необычно видеть тебя такой.       — Среди темных был один парикмахер, ну, я и попросила обрезать. В бою сильно мешались. Все так плохо?       — Нет-нет, тебе идет.       Я вновь посмотрел на долину. Мы сидели в тишине, глядя на медленно садящееся солнце. Постепенно оно начало слепить глаза, и я встал.       — Как думаешь, как теперь повернется война?       Я подернул плечами. На самом деле мне хотелось верить в то, что теперь начнутся наши победы. Но боялся, что если позволю себе такую мысль, то расслаблюсь. Момент, когда зверь сражается с наибольшей силой — момент, когда он загнан в угол. Если я хочу продолжать сражаться, как раньше, мне нужно создать этот угол. Вот лучше и верить, что до победы еще далеко.       — Мы хотя бы выиграли себе время. Месяц, может, два. За это время мы что-нибудь придумаем.       Даша тоже встала. Мы брели по склону и глубоко дышали вечерним воздухом. Он действительно отличался от утреннего и дневного. Собирались облака. Эта осень выдалась теплой, но стоило бы уже ожидать снега. Я кутался в шарф, а Даша поступила проще — надела свитер и замоталась в колючий плед, да и ходила так по всему Подземелью. Аня уже ворчала, что сестра пародирует ее стиль одежды.       Я помнил, как Саша рассказывала мне о том, что произошло здесь во время прошлого «пробега». Ребенок, сбросивший свою маску невинности и выдвинувший требования. Проснувшийся демон. В тот самый момент, когда все, казалось бы, стало хорошо. От таких мыслей мурашки прошли по коже.       Даша рассказывала мне об эксперименте. Я слушал её внимательно, с жаждой человека, умершего от обезвоживания. Она рассказала, как они пилили нити во дворце… Уже не Эррора, но дворце. И как нити исчезли с души Андайн, а быть может, и ещё десятка других монстров, взятых под контроль. Теперь их выживание зависело лишь от силы их истощенных долгим планом душ. Но главное — они спасены. Я был рад.       По небу пролетали птицы. Смысла в востановлении Барьера не было, все равно монстры захватили город людей. Я вновь опустил взгляд к долине и увидел бегущего к горе человека. Он сбивался и спотыкался, но продолжал бежать. Я еще раз присмотрелся. Да, это был именно человек. Взрослый.       — Пойдем посмотрим, — сказал я, указывая Даше на бегущего. — Как думаешь, он… из города?       Мы быстрым шагом спустились по склону. Я внезапно почувствовал такое волнение, что в какой-то момент чуть не покатился кубарем по траве, еле вернув себе равновесие. с каждым шагом фигура становилась все отчетливее. Мужчина, не больше тридцати. Волосы растрепаны. Одежда порвана, но не оружием, а, скорее всего, ветками. Тяжелая одышка.       — Стой! — закричал я, когда до него оставалось порядка двадцати шагов. — Стой!       На секунду мужчина затормозил, взрывая ботинками землю, а затем упал. Он скорчился и сжался, закрывая руками затылок.       — Не трогайте меня! Я не враг! Не! Враг! П-пощадите…       — Тихо, тихо, — Даша болезненно отпихнула меня в сторону и опустилась на колени перед мужчиной. — Успокойтесь. Мы не хотим зла.       Мужчину звали Дэном. Это мы выяснили уже позже, когда донесли его до горы и передали Альянсу. Он очень долго не мог отдышаться и кашлял, так что я даже подумал, что он откинется прямо здесь от истощения. Его допросили, и он рассказал, что сбежал из захваченного монстрами города. Дэн явно плохо понимал, с чем имеет дело, и поначалу считал нас сообщниками захватчиков. Но я своими глазами видел, как смягчается выражение его лица, когда подходит Даша. У нее дар, это я понял окончательно. Интересно, это похоже на то, что я испытывал во время битвы?       Когда окончательно стемнело, мы отправились в Водопад. Там ничего не изменилось — все тот же слабый свет кристаллов, все тот же перезвон воды и шум ручьев. Там было спокойнее всего. Даша нашла потайную пещеру за одним из водопадов, и тут нам помогли ее щиты — мы буквально вышли сухими из воды. В пещере росли необычные цветы мягкого изумрудного цвета. Я задумался, почему не видел их нигде в Подземелье, а приглядевшись, понял, что они разрослись от открытой стеклянной баночки с кристаллами, пустив корни. Наверняка оставил Охотник, подумал я. И улыбнулся. Его эксперименты дали плоды… вернее, пока только цветы.       — Жаль, такие у нас не растут, — вздохнула Даша.       — Может, и растут, — пожал плечами я, опуская на землю рюкзак. Водопад был совсем маленьким и неторопливым, сквозь мерно стекающую воду можно было увидеть ту сторону. И все-таки есть особое чувство отгороженности, покоя. Отличное место для отдыха. Я не удивился, если бы где-то неподалеку обитали и Аня с Сашей. — Просто мы не видели.       — Надо будет поискать, когда вернемся, — Даша улыбнулась, раскладывая на земле маленькое полотенце и ставя на камень газовую горелку. — Скоро будет чай.       Я наблюдал за тем, как она наполняет водой чайник и проверяет, на месте ли мешочек с мятой и чабрецом. Формально это не чай, но я не придирчив. Пока чайник закипал, лег на спину и закрыл глаза. Здесь было хорошо, хоть и довольно прохладно. Я понимал, почему Ане так нравится это место и почему она всей душой ненавидит Хотленд с его лавой, паром и шумом механизмов. Здесь… ты мог чувствовать себя в одиночестве и спокойствии, даже если за стеной кто-то находится. А может, и не за стеной. Конкретно сейчас я почти не чувствовал присутствия Даши, лишь слышал, как она сопит и кутается в плед, подмокший от водяной пыли. Это был пикник в закрытом пространстве, да, мы понимаем. Но все «открытое место» было либо занято, либо по погоде не подходило.       — Даш, — сказал я. — А ты… чувствуешь это?       — Что?       — Души других.       Пока она заваривала чай, я рассказывал ей обо всем, что почувствовал во время битвы. То, как на меня навалились мольбы о справедливости. То, какой праведный гнев меня переполнял от этих голосов. Я все еще лежал с закрытыми глазами, и сел лишь тогла, когда почувствовал щекой пар от чая.       — Не знаю, — сказала Даша. — Я не задумывалась, чувствую ли это. Я просто делаю, потому что должна это делать. И когда сегодня мы нашли того беженца… я ясно понимала, что ему страшно, что он хочет просто вернуться домой. И не могла не помочь.       — Ты чуть мне ребро тогда не сломала, словно я собирался не него нападать.       — Ты его еще больше напугал.       Она шутливо пихнула меня в бок. Я ухмыльнулся.       — Вставай, а то чай остынет.       Мы пили в тишине. Чай был очень горячим и отдавал горчинкой. Я не очень любил мяту, но у нас не было большого выбора, а вода уже осточертела. Тепло разливалось по телу, словно чай сразу же впитывался в кровь, неся свое тепло в каждый уголок организма. Я разомлел и прислонился к холодной стене. Рядом со мной села и Даша, касаясь моего плеча своим. Она то и дело поправляла кудряшки, с шумом отпивая из жестяной кружки. Я внезапно подумал о том, как здорово было бы сходить в поход. Раз Барьера теперь нет, а Поверхность открыта… мы ведь могли бы сходить в лес? С палаткой и гитарой, пусть даже никто из нас не умел хорошо играть. Как в советских фильмах…       Увы, я понимал, что это невозможно. Пока идет война, мы не можем позволить себе такой роскоши. Но я в который раз дал себе глупую клятву, добавив новый пункт в список причин, почему мы должны выжить и вернуться домой. Пункт тридцать пятый: сходить в поход с палатками. Отличная идея.       Я принял окончательное решение. Ради таких моментов покоя и мира, когда мы можем сидеть с кружками чая и закусками, просто сопеть и не бояться, что между глаз прилетит стрела, стоит жить. Ради таких моментов, когда все отходит в сторону. Ради таких моментов мы продолжим сражаться.       Я был искренне рад возвращению подруг. Все эти недели меня волновал один лишь вопрос: живы ли эти идиотки? Если да, то где они и как их вернуть? Если нет, то быстро ли они умерли? Сейчас они были рядом, но Лохматик — нет. Надежда на его возвращение была, конечно… в конце концов, мы ведь смогли вернуть Андайн и остальных попавших под контроль. Но даже это было сложно. Эррор мог не церемониться и попросту убить Лохматика сразу после того, как окажется в безопасном месте. Он может, я знаю. Но верить в то, что мы лишились Лохматика навсегда… нет, я этого не хотел. Мы вернем его. Не заставим друзей вновь скорбеть.       Теперь мы четверо вновь вместе. Как и раньше, четыре подростка против ошибки природы. Мы должны продолжаться держаться вчетвером, чтобы закончить эту войну.       — Эй, голубки! — раздался совсем рядом голос Саши. Ее рыжая морда выглядывала из-под завесы воды, над которой Аня протянула фиолетовые нити. — А с нами поделиться?       Даша вздрогнула и отпрыгнула от меня. Я мысленно готовился взять свои слова обратно и придушить рыжую на месте. Эта самая рыжая тем временем вошла и нагло выхватила из-под моего носа лоток с печеньем. Аня стояла у входа и хитро щурилась, прислонившись к стене. Затем подошла и отобрала у Саши овсяную печеньку.       — Нам стало скучно, так что мы решили вас ограбить, — пояснила она, засовывая печенье в рот.       — И прервать вашу свиданку, — энергично закивала Саша. — Звиняйте!       Я цокнул и, ухмыльнувшись, запустил в грабительниц-вандалисток маленьким зарядом. Саша взвизгнула, а Аня подавилась печенькой.       — Ах вот как?! — взвыла она. — Вот сейчас получишь!       И забрала у меня чай. Вот это было смертельным оскорблением.       Разумеется. Мы не распадемся. Будем держаться друг за друга до тех пор, пока не вышвырнем чуму захватчиков из этого мира. Эррор держит в страхе своих подданных, и он один. Мы же давно стали единым целым.       Остался последний рывок.