Часть V. Глава 18. О, этот жестокий мир! Саша - Свят
4 января 2021 г., 14:00
Сны, как реальность, стали холодны и суровы. Терпение было на исходе, но это не мешало мне сохранять спокойное выражение лица и издеваться над своими пленителями. Монстры не сообщали, какое время суток на улице, какая погода — оставалось лишь догадываться, сколько прошло с того момента, как я бесследно исчезла для своих друзей. И каждый раз, когда ко мне заходили с едой, я пыталась завести разговор. Никто не хотел говорить со мной, будто я грязная безработная пьяница, и притрагиваться — видимо, считали меня носителем какого-то смертельного вируса. Мышцы затекли и окоченели. Наверное, так и чувствовали себя герои сказок, обращаясь в камень. Они не чувствами рук, ног, шеи, только тяжесть в груди. У меня в довесок к этому была страшная боль в животе от голода, а иногда голова снова трещала, как старая деревяшка.
И сейчас, когда я молитвенно повторяла слова Джейсона и вспоминала все те моменты жизни, что приносили покой, я пыталась поговорить со своей новой охранницей — Чарой из Wartale. Мне доводилось видеть королеву этой вселенной, которая состояла в тройке самых влиятельных монстров неназванной империи. Но встречалась ли с ней в каком-либо виде, вопрос спорный.
— Ты такая молчаливая, — произнесла я, еле шевеля языком от жажды. — Ну, брось…
Чара, на которой до сих пор висела военная форма — пускай от неё остались лишь темно-зеленые клочки, кусок мундира и рваные сапоги, — непроницаемым взглядом смотрела на закрытую дверь, даже не думая поменять позу. Ровная осанка, гордо поднятая голова, прикрытые фуражкой рыжеватые волосы, причесанные и лоснящиеся, будто не она сидела в землянке под замершим лесом. Все говорило о том, что War!Чара со всей ответственностью отнеслась к данному ей поручению.
— Для тебя война закончилась! — вздохнула я. — Когда за мной придут, ты можешь выбрать любое место, где тебе никто не докучает. Почему же ты, драгоценная наша, такая хмурая?
Она наконец повернулась ко мне, и её глаза яростно сверкнули, что я даже поежилась.
— Потому что если ты сбежишь — никакого «любого места» не будет, — отчеканила Чара. — Поверь, Флауи знает, на что способен каждый из вас, и не хочет, чтобы последняя наша надежда отрастила ножки.
— Ого, да ты юморная, «надежда, отрастившая ножки», — улыбнулась я. — Может, еще что-то расскажешь?
Но Чара молчала. Тишина была громче боев, в которых я побывала, и зазвенела в ушах непрекращающимся эхом. Не могу… не могу больше… надоело спать, надоело ждать! Я скоро застыну, как бетон. Буду неподвижной статуей на стуле, не способной слышать, думать, говорить.
Я облизнула сухие губы и собрала мысли воедино. Все воспоминания сгустились в центре сознания, сложились в ровненькую цепочку событий — от того дня, когда Аня с радостным воплем закрыла компьютер с завершенным «Я лишь хочу помочь 3», до мгновения, когда я проснулась в этом тихом месте под охраной незнакомых мне созданий. И, не обращая внимания ни на что больше, я начала рассказывать.
— «Каждый из вас». Ваш Флауи знает каждого из нас, но знаешь ли ты? — дождем лились слова с моего языка. — Свят, Лохматик, Крыло Ворона, Аня и Санс… наш, вот, может повелевать водой. А еще я знала одного милого козленка из другого мира. Его зовут Ральзей, и он ждал нас… точнее, ждал Криса и Сьюзи — один-одинешенька в своем страшном замке, готовый к исполнению пророчества. Тебе интересно?
Девушка не ответила на вопрос. В её глазах даже не промелькнуло интереса.
— …а потом, когда мы уже поверили Лансеру, наших друзей захватили в плен! — от Чары ничего не слышно. Наверное, и хорошо — она не мешает мне возвращаться на волю, пусть и в произошедших событиях. — …я думала, Сьюзи убьет его!..
Говорила, говорила, говорила… не знаю, когда осмысленная речь стала такой бредовой, потому что дальше я стала рассказывать, как сделала для Санса маску Анубиса из картона, как Аня и Жрица не ладили, являясь одним и тем же человеком, и каковы были мои первые впечатления об Антипустоте. Те воспоминания причиняли с каждым днем меньше боли — страх перед темнотой и жжение в нанесенных увечьях исчерпали себя и потихоньку таяли. Рассказала, как смешно иногда Святослав и Даша спорят с друг другом, а потом их, в бешенстве размахивая хвостом, пытается помирить Яростной.
Я проснулась, не сразу увидев Чару. Та сидела возле моего стула, отчего мне пришлось повернуть затекшую шею. Она о чем-то говорила, а я не слышала, потому что сон все-таки поборол меня…
— Ты можешь повторить?
Она взглянула на меня холодным, не отражающим эмоции взглядом. Стало снова не по себе. Может, Чара говорит лишь когда никто не слышит, ведь так легче излить кому-то душу и остаться единственным, кто знает твою историю? Или же Чара решила, что раз пленник такой разговорчивый и спокойный, он наверняка не прокомментирует все сказанное?
Чара пожала плечами:
— История проста до безобразия. После открытия порталов король и королева разделили свой народ: одни монстры приняли сторону Эррора, другие спрятались на Поверхности. Асгор не хотел больше воевать, поэтому обратился за помощью к Серафиму, — говорила Чара. — А я не стала принимать ничью сторону, потому что не хотела ждать, когда бои на Поверхности, которые вы там развели, настигли и нас в скором времени. Поэтому я дезертировала и с такими же трусами скрылась в Сноудине. Конец.
Рассказ был наверняка в раз пять длиннее, но я не стала расспрашивать. Достаточно и того, что со мной поговорили как с нормальным человеком.
— У тебя кто-то умер? — спросила я. Чара ничего не ответила, не кивнула, но по глазам я сразу все поняла. На войне все кого-то теряют, это так же естественно, как рассвет после долгой ночи и ливни в середине ноября. Значит ли это, что вся эта шайка разбойников — отчаявшиеся и испуганные? Не захотевшие принимать ничью сторону, и за свой выбор заплатившие более высокую цену, чем Альянс и эрроровцы? Не кровожадные воры и убийцы, а, как сказал Флауи, мирные граждане?
— Мне жаль, — горло опухло от невыносимой сухости, и все мое тело теперь дрожало в предвкушении скоро обморока на почве жажды и усталости.
— Нет, — Чара снова повернулась ко мне. — Ни тебе, ни твоим друзьям не жаль. Мне плевать на исчезновение твоего лохматого друга, смерть Жрицы во имя высших целей и сколько страданий вы с подругой перенесли в Антипустоте. Вы — герои без капельки героизма. Вы сражаетесь лишь потому что совесть гложет.
Я хотела сказать что-то еще. Оправдания вертелись на языке. Мне хотелось убедить Чару, что она мыслит в корне неверно, но уверенность таяла стремительно, вновь и вновь возвращаясь к началу разговора. К моему рассказу с точки зрения человека, оказавшегося в центре событий. И к рассказу Чары, третьестепенного персонажа истории, который в простом боевичке погиб бы для пущего эффекта. А кому хочется быть третьестепенным героем, если отлично известно, как они кончают жизнь?
— Если захочешь выбраться, что у тебя точно не получится, — сказала Чара. — Вспомни мои слова.
Позже пришли братья-скелеты и взяли дежурство на себя. Чара с серьезным лицом кивнула им (те не ответили на поклон, по-хамски брызжа в друг друга слюной), выправила складки на разодранной форме и промаршировала к выходу. Больше заснуть я не могла. Скелеты говорили слишком громко, а если все-таки удавалось прикрыть один глаз, Swapfell!Санс дергал меня за ухо, прося сделать что-нибудь такое, от чего ему захочется меня избить. Но ни одной шутки про кости не пришло на ум, историю с вилкой было решено оставить до лучших времен.
«Можно воспользоваться Чарой, — шептало второе «я», коварное и жаждущее свободы. — Она явно симпатизирует глупенькой главной героине. Если жать на больное, если из раза в раз поднимать тему войны и смерти… возможно, благодаря этому я смогу выбраться».
Но от мысли, что придется кем-то пользоваться, меня скрутило. Нет, я не великий манипулятор и не стану еще и играть на чьих-то чувствах ради собственной выгоды! Эта игра только для Инка и Эррора, для расчетливых сущностей, чей диапазон сил и знаний намного выше всех остальных. Эта игра для Тоби Фокса, ведь это он — Бог.
А может… помочь им?
И все это время я ждала подходящего момента для побега, стараясь побороть внутренние противоречия. Нужно было выбраться. Нельзя нарушать приказы, потому что дисциплина — то, на чем строится преданность в армии. Без дисциплины все развалится, тем более, если правила будут нарушать такие, как я — люди, на которых Инк возложил такие надежды.
Когда Папирус и Санс уснули, я подергала тяжелые цепи. На секунду мне показалось, что мышцы налились бетоном, а кисти безболезненно, словно под сильным наркозом, отсекли. Чувство собственного тела вернулось, лишь когда я, сжав зубы, попыталась выпрямить руки — цепи громко звякнули, ледяным прикосновением обжигая опухшие запястья. Тяжесть, тянувшая руки вниз, пронзила каждую клеточку, и я, снова задергав руками, едва могла дышать. Будь у меня амулет, я могла бы просто разломать оковы. Но теперь у меня есть только свои силы, как в начале этого путешествия.
«Смотри, — сказала я себе. — Смотри, что ты можешь без амулета. Ничего! Ни сбежать, ни поднять руки. Ты привязана к стулу, разбита физически и морально. А все потому, что ты — никто без своей силы…».
Стул покачнулся, его ножки заскрипели, заваливаясь на бок. Железные браслеты на руках больно потянули вниз, и плечи и спину словно намагнитили к полу. Стул раскололся, и я, сползая на пол, почувствовала боль в районе лопаток — она, вспыхнув, заползла на плечо и распространилась до самых запястий, с громким, дребезжащим звоном заваленных цепями и щепками. Я помню, как больно было в ноге, словно нечаянно наступила в костер. На самом деле, вся моя голень свернулась под причудливым, неестественным углом, а закованные в железо руки, ударившись о пол, вовсе перестали ощущаться, как часть тела.
Чернота разинула огромную пасть, поглотила меня, и я провалилась в беспамятство. Из мглы слышались только приглушенные вопли, а в нос ударил неприятный запах чего-то горького и пустого. Наверное, в комнате, где меня держали, давно не вытирали пыль. Боль звенела в ушах, и все отчетливее в этом звоне слышался голос Джейсона: «Молодец, ты все правильно делаешь!».
Вернувшись в реальный мир, я не спешила открывать глаза: все лицо мое было в пыли и опилках, свернутая нога пульсировала болью, словно она — сотни жуков, стремящихся выползти из-под кожи.
Кретины! Ублюдки! — кричал Флауи, обращаясь к скелетам. — Кто?! Скажите, кто это сделал?!
— Никто! — спорил Swapfell!Папирус. — Она сама упала. Эй, скотина, просыпайся!
— У неё сломана нога, — сказал до жути знакомый голос. Это была Альфис, но точно не знакомая. — Дайте осмотреть, и Альянс даже не узнает, что мы не выполнили обещание про целостность и сохранность…
— Принимайся за работу прямо сейчас! — я приоткрыла один глаз, поморщившись от яркого света, который исходил из открытого дверного прохода. — А вы… вы… неужели вы правда собирались убить последнее, что поможет нам спастись?!
— Ну да, побили мы её пару раз, — огрызнулся Санс. — Но ноги не сломаны, ребра не расколоты, спина в полном порядке! Да, нос немного съехал, из десен кровища от одного удара хлещет. Но никто из нас не планировал ей выламывать конечности!
Я не чувствовала на дрожащих руках кандалов, даже легонькой веревочки. Я была свободна, распластавшаяся на полу, будто морская звезда. Неважно, сколько в этой комнате монстров, сколько обломков, о которые я споткнусь. Удача была совсем близко — только встань и побеги, не оборачиваясь на преследователей. Если удастся, я смогу убить одного из них. Я могу убить этого безжалостного Санса, стоит только потянуться вон к тому ножичку из медицинского набора Альфис, и вонзить лезвие в его спину. Я могу…
Но руки не повиновались. Я лежала, продолжая делать вид, что ничего не соображаю, мои пальцы сжимались и разжимались, готовые вцепиться в Альфис и выхватить у неё ту скляночку с обезболивающим, чтобы впечатать кому-нибудь в глаз. Я была готова запрыгать на одной ноге, схватиться за хирургический нож. Что-то мешало. Что-то отвратительное, пожирающее сердце.
«Ты слабачка, — прошипел Джейсон. — Вставай! Вставай и беги, ну же!».
Они — жертвы войны, которую начали мы. Даже мерзкие братья-скелеты, несмотря на грозный вид, всего-то хотели исчезнуть с радаров. Все, чего хотел Флауи и его банда — покинуть Сноудин, покинуть этот мир, иначе одна из сторон найдет дезертиров и убьет. А если не Альянс и не Эррор, монстров примнет тоннами мерзлой земли, снега и деревьев, на них упадет катапульта или их смоет потоком вышедшей из берегов реки.
Моя миссия заключается лишь в том, чтобы избавить Подземелье от Эррора. Теперь я и мои друзья должны спасти не одно Подземелье, а множество, потому что Эррору важно проникнуть в Центр всего. Тогда почему я больше думаю о мнении Инка, чем о благополучии монстров, которым я своими действиями испортила жизнь?
«Да… кажется, я слабачка».
***
Ночную тишину нарушал только свист одинокого ветра. Разметывая сверкающую пыль с затвердевших сугробов, ветер стал виден, как черным по белому — только белый веер на фоне черных сосен и елей. Но одиночество вдруг перестало быть таковым, и помимо свиста можно было услышать кое-что еще. Шаги. Шаги неаккуратные, спешащие. Чьи-то ноги утопали в снегу, мялись на твердых, но не настолько устойчивых белых холмах, а тяжелые вздохи хриплым эхом разносились между заметенными лапами елок. Это были мы: я, Святослав, а также Аня, Сьюзи, Крис, Санс, Даша и Блудник. Целый спасательный отряд. Крис уже изведал территорию вокруг города, и теперь лес Сноудина представлялся нам, как таинственная, поглощенная ночью карта лабиринта. Мы знаем, как здесь все устроено, и все-таки без понятия, куда двигаться. Точно известно, что бандиты шастают где-то в полукилометре отсюда, и стоило бы быть потише. Мы также знаем, где может быть их лагерь, и прямо сейчас двигались в том направлении. Было холодно, но, кроме меня, никто холода не чувствовал. Тем более Аня, раздувающая ноздри, будто разозленный бык. Оригинальный Санс прилег на землю и стал двигаться между корнями деревьев, пнями и бугорками снега, за которыми лежала пустая чаща в форме полумесяца. Аня предложила забраться на дерево и осмотреться оттуда, но Блудник отсек данную идею еще в зародыше, ведь Аню могло запросто увидеть. Никто не будет смотреть под ноги и высматривать белого, сливающегося со снегом монстра, а вот краем глаза скользнуть по красивому ночному небу — да раз плюнуть! — Чисто, — высунул голову Санс. Мы пошаркали по снегу, высоко поднимая ноги. Перед белым, идеально чистым серпом поляны, стояла почти непроходимая стена густого леса. — Нас атаковали отсюда, — сказала Аня, присев и разглядывая припорошенную слоем свежего снега землю. Она сметала мягкий снежок с замерзших белых глыб, словно что-то искала. Ноги Блудника дрожали, а спина с хрустом горбилась, но он все равно присел рядом с ней и стал помогать расчищать следы, если от них что-то осталось. — Ты что-нибудь нашел? Блудник выскреб когтем крохотную дырочку в снегу и подцепил что-то завалявшееся на глубине: маленькое, красное и, судя по блеску на конце, очень острое. Зеленые глаза Блудника сузились в две тонкие линии, и он с сосредоточенным видом сперва осмотрел предмет, потом погрыз и наконец изрек: — Похоже на шип. — Точно шип, — Даша погрузила ладонь в снег и скребла все в белую линию, оставив лишь старый слой. В образовавшейся горочке лежало еще несколько красных шипов, один скукоженный коричневый листок и прицепившийся к высохшей веточке волос. — И… Лицо Ани напряглось, когда она приблизилась носом к земле. — Кровь. На некоторых шипах более темные красные пятна, похожие на кровь. Крис и Сьюзи напряженно переглянулись. Парень встал с земли, стряхнул с плаща белую пыль и обвел глазами лес. — Странно, — почесал он затылок. — Будь лагерь где-то здесь, они не стали бы дважды в этом месте нападать на вас. Это выдало бы Флауи с потрохами. Но… Аня поднялась, сдула спутанные волосы со лба и, глядя в глаза Крису, сказала: — Тогда мы должны разделиться и искать лучше. Вы все слышали? — Все не так просто, — продолжил Крис. — Я не эксперт, но, судя по следам, лагерь вовсе не находится вон за теми деревьями… — Или следы испорчены погодой, — буркнула Аня. — Потому что в прошлый раз именно оттуда на нас вышли бандиты. — Еще страннее получается, — сказала Даша. — Нет, конечно, бандиты наверняка ждали вас, а когда Саша пришла одна, то напали, потому что другого варианта у них не было. То явно была не засада. Значит, мы пропустили лагерь… — Послушай, — Юдина уже хотела что-то сказать, но тут я наконец встал со снега. У меня была гипотеза. Доводы каждого из них были логичны. Похищение было внеплановым, но очень удачным, иначе бы бандиты не пришли в Новый Дом, чтобы сообщить о сделке. Судя по следам, Саша сначала прошла Сноудин, потом зашла… Стоп. Я наклонился над нетронутым белым покрывалом прямо перед самой стеной елей. — Все не так просто, — сказал я, указывая на борозды на деревьях и грязь. Сложно объяснить, что мне это дало — я ясно представил, как Сашу тащили глубоко в лес, роняя листочки и шипы, но вовсе не нападали прямо здесь. — Видите следы? Блудник, что скажешь? — Скажу… — он прокашлялся. — Это очень похоже на полоски, вроде тех, которые остаются после тяжелых мешков. Погода нынче спокойная, но следы все равно примело… — То-то же, — я повернулся к Ане. — Ты права, лагерь где-то впереди. Но Сашу атаковали не здесь, а раньше, просто, видимо, бандиты за собой прибрались. Пару дней назад Папирус сказал мне, что в случае возвращения Эррора, нужно научить как можно больше монстров сражаться, даже детей. После этого Саша ушла и не вернулась. — Видимо, её попросили провести инструктаж по самообороне, — кивнул Блудник и одобрительно похлопал меня по плечо. — Логика у тебя, парень, не инвалид, но хромает. Если Сашу атаковали в лесу — почему она ушла? Погоня? Не может такого быть, потому что, как раз по твоей логике, лагерь этих ссыкунов находился неподалеку от места, где была Саша. Но такое место не может находиться в Сноудине, у всех под носом! Я приложил холодную руку ко лбу, стараясь привести мысли в порядок. — Тем более, следы ведут туда, как можно дальше от города… И тут меня осенило. — Катакомбы! — подпрыгнув, я развернулся к друзьям и обрадованно улыбнулся. — Туннели ведут через все Подземелье. Да, большинство из них завалено, но что мешало испуганным, отчаявшемся беженцам откопать коридоры, тем самым незаметно передвигаясь по всему Сноудину? — Тогда где лагерь?! — огрызнулась Аня. — Послушай, я ценю твой драгоценный мозг, но сейчас все, что меня интересует, это: где, черт возьми, моя подруга? «Что, жену потеряла?», — хотелось ответить мне, и благо, я вовремя взял себя в руки, вдохнул полной грудью и выдохнул. — В лесу много деревьев, что очень опасно при жизни под землей. Они тяжелые, а из-за старого материала могут провалиться в туннели, — заговорил Крис. — То есть, сам лагерь точно под нами, и, что уж наверняка, находится под пустынной местностью вроде этой. — Выходит, там, — я указал на вереницу плотно прилегающих к друг другу деревьев. — вход внутрь. — Отлично! Давайте разделимся на две группы, и одна двинется в Сноудин, чтобы найти выход там, другая — вперед, — с этими словами Аня обвела ладони тонкими фиолетовыми нитями, и я невольно вздрогнул. Из подобных штук получались прекрасные удавки. Аня была так возбуждена, что при желании могла бы прыгнуть на меня со спины, связать горло и начать душить со словами: «Повтори, а то я не расслышала…». Такая себе смерть получалась. И все-таки я рискнул: — Нет, — и прежде чем девушка успела разозлиться, я, втянув потрескивающий от холода воздух, выпрямил руки в успокаивающем жесте. — Конечно, мы можем двумя отрядами пойти искать Сашу, но мы не знаем, сколько это займет, и кто где окажется, если мы все же найдем туннели. — Лучше искать в двух местах одновременно, чем копошиться здесь, точно не зная, где и что мы ищем, — постаралась быть спокойной Аня, однако я видел, как краска прилила к её щекам, а пальцы сильнее впились в рукава. — И вообще, пока мы спорим, Сашу могли раз десять убить… — Если это так, — вставила Сьюзи. — Зачем мы вообще сюда пришли? Я испугался, что вот сейчас терпению нашей смертоносной и, очевидно, не глупой блондинки придет конец. Она уже раскрыла рот, с вызовом глядя на нас со Сьюзи, и в этот момент Блудник подпрыгнул и темным, сливающимся с ночью, силуэтом оказался между нами и глухо зашипел. — Оставьте распри на потом! — он гневно полыхнул глазами в сторону Ани и, приложив палец к губам, добавил: — Кто-то идет! Я чую! Санс резко развернулся и исчез в снобе ярких голубых вспышек. Несколько мгновений я был ослеплен ночной мглой и оглушен нетронутой тишиной, волной нежности обдавшей мое замерзшее тело. Потом Санс вернулся, что ознаменовало конец затишью — внезапно началась и слишком быстро закончилась буря, когда скелет осветил своей магией двух монстров, за спинами которых оказался. Они вздрогнули и с пронзительно громким для зимнего леса стуком врезались в друг друга лбами, после чего без сознания свалились в снег. Визг за нашими спинами окончательно разучили во мне бдительность… и я в последний момент отошел от летящего в мою сторону ножа — его серебристое в лунном свете лезвие воткнулось в ствол, а могло бы и в мою глотку. Еще двое дрожащих от пронизывающего ветра монстров выбрались из спасательной лесной тьмы и бросились к нам, сверкая двумя маленькими кинжалами. Не успели те пробежать и двух метров, как Аня, и без того раздраженная, метнула в них лассо, скрутила и с шипением, достойным королевы змей, подвесила на дерево. Все произошло так быстро, что я не сразу поверил в случившееся. Санс стряхнул несуществующую пыль с пуховика. Юдина проворно забралась на ствол сосны, крепче связав фиолетовые узлы на ветках, на которых висели пойманные негодяи. — Не благодарите, — сказал Санс и добавил, уже будучи у меня за спиной: — Эти доходяги едва живы от холода! И одеты так, словно родились в мусоропроводе. — Не поспоришь, — кивнула Аня. — Эй, Даш, я их сейчас переверну вниз головой, и ты рты заткни. Окей? Цепляясь за последние ниточки рассудка, я сел на холодную почву и снова уставился на следы, теперь утоптанные чужими ногами. Здравый смысл говорил со мной голосом нудного учителя математики, для которого логика является основополагающим аспектом жизни, потому что без логики невозможно вести счет и решать задачи любой сложности. Он говорил: «Эти двое появились в тот момент, когда мы пришли за Сашей и стали осматривать местность. Когда мы пришли к выводу, что бандиты живут в катакомбах и способны передвигаться по всему району, явились четыре вооруженных господина». Они либо заранее знали, что мы придем, поэтому оставили засаду, либо шпионили некоторое время. Конечно, Флауи знал, что наше появление — лишь вопрос времени! Но почему здесь и… Так, Свят, попридержи коней. Туннели, протяженностью в километры, глубоко под землей. Несколько входов и выходов. Страх перед войной. Они наверняка выпускают шпионов, чтобы докладывать об обстановке на поверхности, и то, что те наткнулись на Сашу и нас — очень возможное стечение обстоятельств. Вот и весь секрет. — А ну говори, или этот топор… — рычала Сьюзи на бедолагу, повисшего вниз головой. — Тссс… — успокаивающе похлопал Блудник по её плечу. — Не стоит так грубо. С этими словами он достал клинок и, отстранив Сьюзи от обязанностей мучителя легким толчком, подошел к подвешенным вниз головой монстрам. Монстриха уже оскалила острые клыки, чтобы нагрубить Блуднику, но Крис её остановил. — Он явно знает свое дело, — сказал тот. — Так что смотри и учись. Кенгуру улыбнулся уголками губ, и на краешках его рта пролегли усталые морщины. Серебристый клинок исказил отражение испуганных глаз пойманных в ловушку бандитов, когда острое лезвие приблизилось к лицу одного из них. — Вы знаете, кто я? — отстраненно спросил Блудник, рассматривая оружие, зажатое в крепкой умелой ладони. Дрожащие всем телом монстры затрясли головами. Блудник разочарованно цокнул языком, и на долю мгновения он, повернувшись к нам, подмигнул. Вот только его актерствовавшие меня пугало по-настоящему — создавалось ощущение, что в прошлой жизни наш дорогой друг был палачом. — Жаль. Очень жаль… впрочем, не удивительно — вы же не видели моего родного мира и не представляете, через что я прошел. Но кое-что вам все-таки удастся узнать. В процессе своих странствий я научился превосходно издеваться над телом и душой любого, кого клали на мой пыточный стол. И учился я у настоящих демонов. — П-пожалуйста… — монстр, возле лица которого висел кинжал, что-то неразборчиво забормотал. Это был худощавый облезлый пес, лишь своим некогда белым мехом напоминавший Догами. — Мы скажем что угодно, только убери… — из-под его плотно сжатых век потекли слезы. — Что ты сказал? — Убери эту штуку… — повторил Догами. — А, — Блудник задумчиво уставился на кинжал. — Эту штуку? Хорошо, как скажешь, — он приложил руку ко рту пса и резким движением провел красную линию по щеке пса. Визг затрясся в горле перепуганного монстра, но получившийся звук был глухим, будто над нами смыкались смыкались тонны воды. — Что ты сказал? — повторил Блудник и убрал руку. — Мы скажем что угодно! — выкрикнул второй монстр. — Пожалуйста… ну пожалуйста… — Если ты их убьешь, — заговорил Санс, и сначала мне показалось, что он хочет заступиться за бедняжек. — Есть еще эти двое! — он указал на лежавших у его ног монстров. Кенгуру хрустнул шеей, после чего сел на разложенную на снегу куртку и попросил сказать все, что они знают. То и дело, когда бедняги начинали запинаться и перебивать друг друга, клинок посверкивал прозрачным блеском. — Я чувствую в их словах ложь, — обернулся я к Блуднику, который только-только оторвал клинок от слезящегося глаза Догами. — Они напуганы, глупы, но именно их страх не даст им сказать местонахождение лагеря. — Как раз-таки страх и даст это сделать, — встретились наши с Аней противоположные мнения. До этого сидевшая тихо, девушка вскинула голову и внимательно присмотрелась к дрожащим телам. — Они скажут абсолютно все, ведь правда — их единственное спасение. — Абсолютно все, — согласился Блудник, убирая кинжал в ножны. — Отчаявшиеся скажут абсолютно все, кроме правды, если наша смерть — их единственное спасение. После чего, подув на окаменевший от холода кулак, врезал одному из пленников.
