Часть V. Глава 20. Цель в ладони. Свят
8 января 2021 г., 14:00
— Да неужели!
Громкий возглас Даши разнесся по столовой и утонул в шуме болтовни. В последнее время мы собирались все вчетвером именно здесь. У нас уже давно был свой уголок поближе к выходу, и мало кто смел занять именно этот стол — то ли из уважения, то ли из страха перед Сашей. Когда неделю назад какой-то армейский новичок сел за наш стол, она едва не отправила его в продолжительный полет через весь зал. Аня тогда выразилась о подруге кратко: «Я не знаю, уважать ее теперь или стыдиться».
Сейчас нам пришлось немного потесниться, чтобы впустить за стол Гастера. Тот, разумеется, всегда мог занять место среди других ученых, а мог подсесть к столу с роботами, обсуждающими масло для смазки деталей. А мог и вовсе не приходить. Но он пришел, с некоторой тоской наблюдая за тем, с каким аппетитом Даша поглощала завтрак, состоящий из наваленных в кучу каши, бекона и хлебцев.
— Не нужно так кричать. Я лишь предположил.
— Но звучит логично, — сказала Аня. Она выглядела, как полная противоположность сестре — заспанная и усталая. — Может, конечно, у меня глюки, но я и вправду испытывала подобное возле машины РШ.
— А я не помню, — я потер переносицу. — Слишком занят был тем, что пытался не умереть.
— Звучит как упрек.
— Нет-нет-нет. Не обращай внимания.
Мы говорили о той машине РШ, что была на Обратной Стороне. Девчонки были едины в том, что возле входа в Код ощущали какие-то «шумы» и нечто похожее на притяжение, заметное только с помощью шестого чувства. Я не ручался за свои воспоминания, все мое внимание в тот раз занимали другие странности, происходившие вокруг Кода. Поэтому я лишь слушал.
— Так как это может быть связано с вашими исследованиями? — спросил я Гастера, отпивая из кружки с уже остывшим кофе. Мимо нас вихрем пронеслась толпа детей, вернее, комок из детских рук, ног и носов.
— Видите ли, я провел несколько экспериментов. Если данные не врут, мир Обратной Стороны похож на наш куда больше, чем можно было подумать.
— Похож? — Аня нервно хихикнула. — Я бы так не сказала.
— Дело не во внешнем виде. Дело в физике. Там действуют те же принципы и закономерности, что и в нашем мире! — Гастер посмотрел на нас так, словно этого должно было хватить, чтобы мы все поняли. Разумеется, ответом ему стало неловкое молчание. Со вздохом он пояснил: — В том числе и гравитация. Законы гравитации в том мире практически идентичны нашим. А значит, существует и гравитационное поле. Вы ведь изучали это в своей школе?
— Неа, — хмыкнула Саша. — Мы учились вычислять скорость тележек с углем.
Судя по мученическому выражению лица робота, он собирался издать протяжный стон. Поэтому поспешил его успокоить:
— Она просто шутит. Но при чем здесь это?
Гастер явно приободрился, прокашлялся и продолжил:
— Согласно закону всемирного тяготения, сила гравитационного притяжения между двумя материальными точками равна…
— А можно без этого? — поморщилась Саша. — Серьезно, ближе к делу, док.
— Тела большей массы притягивают тела меньшей массы. Понятно?
— Ага.
— Представьте, что вход в Код — это материальная точка в пространстве, — Гастер ткнул пальцем в стол. — Точка с большой, даже огромной массой. А страж, она же Чара, — он ткнул пальцем другой руки рядом с первым. — Точка со значительно меньшей массой. И ее постоянно притягивает к точке входа в соответствии с ее программой, однако она не может попасть в Код из-за прочной связи со своим миром. Также она явно чувствительна к гравитационным изменениям, поэтому всегда знает, где находятся нарушители территории. И вот представьте, если, к примеру, в Руинах появится объект, по массе если не соответствующий, то по крайней мере близкий?
— Сбой в системе? — догадался я. Гастер кивнул.
— А если объектов будет несколько, и вокруг них также будут добавлены инородные объекты с массой, близкой к человеческой?
— Вы сломаете ей психику, — Даша нервно рассмеялась. — А это мысль. Что ж, тогда нам стоит готовиться к новому походу?
Гастер кивнул.
— Пока что я проверял теорию только с большими объектами, и это в самом деле создавало незначительные помехи в работе стража. Посмотрим, удастся ли мне создать «мясные куклы» и задать им хоть подобие деятельности. Это гораздо сложнее, чем кажется. Ах да, пока не забыл. На миссию отправляются только двое из вас.
— Разве мы не можем отправиться все? — Аня наконец оторвала взгляд от дальней стены. — Ведь… если все удастся, мы попадем в Код. Почему бы не пойти вчетвером? Мы ведь все-таки команда.
«Кто бы говорил».
— Не думаю, что это разумно, — заметил Гастер. — Никто не знает, что может случиться с вами в Коде. Это совершенно непонятный даже мне мир, в котором действуют другие законы пространства, времени и причинно-следственных связей. Инк описывал его мне, но его опыт в данном случае почти бесполезен, — он помолчал, дергая себя за рукав темно-коричневой куртки. Кажется, он не хотел поднимать в памяти тему, которую должен был затронуть. Он покосился на Аню, словно ожидал с ее стороны злости или упрека. — На самом деле он упоминал, что персонажи с моей игровой ролью должны понимать Код больше всех остальных. Когда я упал в Ядро, мои душа и тело разорвались на молекулярном уровне.
Все посерьезнели и слушали теперь внимательно. За все месяцы нашего знакомства Гастер практически ни разу не затрагивал тему своего существования в виде отголоска когда-то жившего монстра. И я понимал, почему. По крайней мере, надеялся, что понимал.
— Инк говорил, что в этот момент моя близость с Кодом была крайне сильна. Я опрашивал других персонажей, разделяющих мою участь, но мы сошлись в одном — никто ничего не помнит. Лишь боль, а затем осознание, что тебя больше не существует — ни тела, ни, собственно, твоего разума… — Гастер кашлянул, словно ему было чем подавиться. — Простите. Я отошел от темы. Говоря проще, мы не знаем, что ждет в Коде. Стоит учитывать и тот вариант, что вы можете из него не вернуться.
От этой мысли у меня засосало под ложечкой. Конечно, каждый из участников этой войны хоть раз думал о смерти. Каждый знает, что даже простая вылазка за пределы горы может закончиться смертью от шальной пули или огненной сферы обезумевшего врага. Что уж говорить о других территориях. Но все равно было не по себе от очередного напоминания: «Вы рискуете одним только тем, что дышите».
— И что с того? — спросил я, сглотнув.
— Нерационально будет отправить на потенциальную смерть всех четырех людей из реального мира, — сказала Аня таким тоном, словно это само собой разумелось и иначе даже быть не могло. — Ясненько.
— А кого отправляют? — поинтересовалась Саша.
— Тебя и Свята, — ответил Гастер. Мы с подругой синхронно поперхнулись содержимым своих стаканов. — Я проведу еще несколько тестов, и, возможно, завтра…
— Сегодня, — сказал я. Даша и Саша покосились на меня с удивлением. — Если будете готовы сегодня, то лучше не медлить. Мы всегда готовы, смысла ждать нет. К тому же разве у нас не каждый час на счету?
— Верно, — кивнул Гастер после недолгой паузы. — Мне нравится твоя решимость, Святослав. Когда я буду уверен, что все удачно, и получу одобрение от Инка, то позову вас.
Он встал и быстрым шагом направился прочь, не давая и шанса задать дополнительных вопросов. Ну конечно, других причин сидеть здесь с нами у него не было — лишь донести информацию и уйти. Видимо, в следующий раз, когда мне покажется, что он хочет что-то сказать, лучше говорить сразу…
Я быстро осмотрел друзей. Только сейчас я заметил, что Саша сегодня натянула какую-то застиранную черную кофту с изображением анимешной девочки-кошки. Вероятно, это принадлежало кому-нибудь из Альфис. Одного моего вопросительного взгляда хватило, чтобы Саша пробурчала:
— Выиграла в «дурака».
И поправила рукава, чтобы не было видно следов от кандалов на запястьях. Я отвернулся. До прихода Гастера показывала Даше какие-то зарисовки, вполголоса объясняя: «В общем, у главного героя тут будет воображаемый друг, который на самом деле не воображаемый… вот в таких домах будут жить люди… а там будет что-то типа логова злодея, которого в первой части почти не будет, но хорошо раскроют во второй… а еще я пока не придумала, как, но…», однако сейчас она запихнула блокнот в сумку и молча водила вилкой по уже пустой тарелке. Видимо, думала о том же, о чем и я.
— Почему именно вы двое?
— Хер знает, — фыркнула Саша. — Мне вот вообще не хочется куда-то идти, хватило приключений. Я и так чуть не была убита, возвращаться к Чаре мне хочется меньше всего. А ты как, Пикачу?
— Мне пофигу, — пожал плечами я, даже не обращая внимания на нелепое прозвище, данное мне друзьями. — Долг и все такое. Зато… если все получится, мы увидим Код.
«Мы увидим Код». Сказанные слова не отпускали меня до самого конца. Я все грезил, как стану настоящим героем в глазах всех миров, ведь былые заслуги уже не так впечатляли. Я стану первым человеком вместе с Сашей, оказавшимся так глубоко — неизвестно, правда, где это «глубоко» находится, но я никогда ничего подобного не ощущал, поэтому не понимал в полной мере этого чувства. Мне предстояло сделать что-то, что войдёт в историю. То, что спасёт все миры от уничтожения.
Инк ушёл, почти никому ничего не сообщив. Лишь оставил пару заместителей. Мы так и не отправились в путь сегодня — Гастер сказал, что для подстраховки проведет еще несколько тестов. Все шло нормально ровно до того момента, пока не наступил день погружения. До самого вечера я компоновал короткие, но изнурительные тренировки с приятным отдыхом — бродил по Новому Дому, общался со старыми друзьями и предавался воспоминаниям, слушая записанный рингтоном на телефон перезвон капель, стекающих со сталактитов Водопада. Пару раз я видел Сашу, скучающую в полном одиночестве. Я не мог воспринимать такую картину — Саша одна, без Ани, сидит в глупой кофте с аниме и пьёт остывший кофе.
Однажды теплым днем я, изрядно вспотевший, вышел из оружейной. Все острое, что у меня имелось при себе, было тщательно заточено и отполировано. Синоптики из Ядра явно напортачили с расчетами, а может, кто-то просто пролил что-нибудь на панель управления погодой. Дул сильный ветер, тучи над сводом пещеры закручивались в воронки. Я невольно вспомнил летние грозы — совсем не холодно, но так и чувствуешь, что скоро небо осыплет мир внизу сотней молний, а уж затем и дождем.
Невольно я почувствовал, как вязну в этих мыслях и воспоминаниях. Я был в нескольких мирах, где вместо Подземелья была Поверхность, и много времени проводил в патрулях здесь наверху. Но все равно ни один из миров так и не смог повторить того, к чему я привык в родном реальном мире. Быть может, дело просто в том, что здесь погоду почти всегда контролируют с помощью магии?..
Было тихо. Конечно, середина рабочего дня, большинство монстров разошлась по фермам и мастерским, и лишь некоторые, отработавшие свою смену, сейчас лениво прогуливались по светлым улицам. Вполголоса обсуждали погоду, последние новости, недавно открытое радио Метаттонов, работу. Почти на каждом из сидевших сейчас за столиками в уличных кафе были следы войны — у кого шрамы, у кого глубокие морщины на лбу и в уголках рта, у кого тяжелые воспоминания. И среди всех голосов я уловил один знакомый.
— Ты все равно ничего не поменяешь, — проурчал Пернатка. Выглянув из-за угла, я увидел, что за ближайшим столиком спиной ко мне сидит Аня, а на соседних стульях — Оригинальная Тори и Пернатка. Что уж сказать, только дружба с Аней могла свести вместе нежную леди-домохозяйку и наркомана, не знающего, куда деть руки. Даже отмытый и вычесанный, он выглядел жутко на фоне общей идиллии. Не зная, куда деть кривые руки, он теребил в руках что-то вроде резинового браслетика.
— Я знаю, — вздохнула Аня. Перед ней, как и перед Ториэль, стояла мисочка с быстро тающим мороженым. — И все-таки мне обидно. Нам опять не дают права выбора. Я не говорю, что это так важно, просто… надоело, что нас считают за тупую рабочую силу. То, что мы — солдаты Альянса, не значит, что нами можно так просто командовать.
— Похоже на подростковый бунт, ты уж прости, — хмыкнул Пернатка. — Не опускайся до такого.
Аня замолчала, явно раздосадованная. Я вполне мог ее понять. Когда дело не доходит до действительно важных разговоров, нас далеко не всегда слушают.
— Пойми, милая, — вмешалась Ториэль, деликатно перемешивая мороженое и сладкий сироп. — В военное время Инк в первую очередь руководствуется нуждами всех, кто живет в Подземелье. Далеко не все они солдаты, и им нужна защита более сильного монстра. Инк взял на себя огромную ответственность и очень надеется, что вы это понимаете.
— Понимаю. И все-таки мне почему-то мерзко от всего этого, прости.
— Ты просто устала, — все тем же ласковым тоном продолжила Тори. — Что насчет вашей… операции… Инк не считает вас расходным материалом, но он боится потерять вас четверых. Ведь после вашего появления у многих монстров из Оригинального мира появилась надежда… У меня появилась надежда. Если сейчас все вы отправитесь неизвестно куда и не вернетесь, это будет настоящей трагедией. Не лучше ли выбрать меньшее зло?
Аня нервно усмехнулась, словно от укола.
— Знаю я одного монстра, который не верил в меньшее зло.
— И чем он закончил! — гаркнул Пернатка. — Нет уж, милая. Ты пытаешься противиться, но у тебя нет объ-ек-тив-ных аргументов. У Инка же есть — кто-то из вас должен оставаться на скамейке запасных. Он выбрал тебя и Дашу. И вместо того, чтобы злиться, лучше потренируйтесь и отдохните до того дня, когда придется сделать ход вам. Не вами, а вам. Услышала?
Аня не ответила. По ее устало сгорбившейся спине я понял, что спор окончен.
— Вот что я тебе скажу, — произнёс Форсети перед тем, как я начал собираться в поход за границы миров. Собрав в рюкзаке все, что нужно, закрепив на поясе ножны с коротким мечом, надев немного брони, я обратил наконец-таки внимание на старого монстра. Он давно уже вошёл в комнату и сидел, наблюдая, как я готовлюсь. — Эй, малой, ты тут вообще?
— Тут, — рассеянно ответил я, раскрыл рюкзак и задумался.
«Что я мог забыть?».
— Вот, что я тебе скажу, — снова заговорил Форсети. — Ты забыл дельный совет.
— И вправду, — с долькой сарказма ответил я, однако был приятно удивлён. Возможно, мне и вправду понадобится мудрость старшего поколения, чтобы справиться с будущим?
— Когда отправляешься в неизведанное, всегда помни все, что знал раньше, — в глазах карих, как тягучая патока, промелькнула толика скорби. Форсети сейчас был не в моей комнате, а далеко, руша законы времени и пространства. — Знаешь, когда я впервые перешагнул через эту грань… точнее сказать, через границу между мирами — то не почувствовал ничего, кроме гнетущего желания вернуться домой, где я по-настоящему свободен. Я и мои друзья могли умереть, и лишь память о родном мире спасла нас.
— Как тебя звали? — решился спросить я, думая, что сейчас Форсети спокойно ответит на все мои вопросы. О каком другом мире он говорит, откуда у него пушка, кем он был раньше…
— Фиг я тебе что-то скажу! — хохотнул монстр, улыбаясь во всю ширь, и указал на меня пальцем. — Но зачёт за попытку!
— Единственное, что я действительно о тебе знаю — ты персонаж Ани и Саши.
— И мы плавно возвращаемся к теме разговора. Прошлое спасло меня тогда, и спасло потом… я не забыл своего имени и своих умений, однако, есть вещи, которые стоит оставить там.
— Хочешь сказать, что прошлое может как помочь мне, так и навредить? — догадался я.
— Ну вот допустим, — не прекращал улыбаться Форсети. — На уроке химии тебе рассказали про наркотики. Ты будешь знать, из чего они состоят, что делать при тех или иных случаях. Но будешь ли ты их для себя готовить?
Понятно, как пить дать. Я кивнул Форсети, сказал, что подумаю над его словами, и продолжил собираться. Чувство, будто я что-то забыл, исчезло. Я мог спокойно закончить с приготовлениями, перебрасываясь со старым монстров парой фраз. Типа: «Как житуха?», «Неплохо, вот, закадрил одну красотку, а она мне леща дала», «Везёт! Мне пришлось убить целую толпу невиновных в своей жестокости трусов и беглецов…».
Все шло к логичному финалу. Мы отправляемся в Код, восстанавливаем Фриск, Чару и Тоби, и они побеждают Эррора, неся порядок во все версии «Undertale». Так я думал. Наивный я, хоть и знал, что все будет сложно, не предполагал, насколько.
Собравшись в путь, мы с Сашей встретились перед лабораторией Гастера, кивнули друг другу и одновременно вошли. Почему-то мы были не первыми. Даша, привалившись к стене, жевала жвачку, Аня, строя невозмутимость, выдавала лицом целый спектр эмоций, Пернатка, Яростная, Блудник, Сансы и Крис, сидя на табуретах и полу, о чем-то сосредоточенно думали. И все это сопровождалось звуком работающего электричества, дробью клавиш и треском накалённых проводов. Саша глубоко вздохнула и оглядела друзей. Я последовал её примеру, было решив, что она заранее прощается со всеми. Да-да, я знал, что будет непросто, и предполагал, что сдохну по ходу дела.
— О, вы уже здесь? — повернулся к нам Гастер. На нем были чёрный фартук, заляпанный пятнами масла, очки и рабочие перчатки. — Очень хорошо! Значит, можем начинать.
— И что же ты здесь забыл, а? — Саша подошла к Крису, ухмыляясь, словно увидела, как кошка бестолково пародирует собачий лай. Мальчик поднял на неё серьезный взгляд и похлопал себя по чехлу, из которого торчала рукоятка меча.
— Я с вами пойду. По крайней мере, дойду до определенной точки. Гастер сказал, что Код может некоторых убить — например, порождений компьютерного мира, как я.
— Что ж, — Горлач положила руку ему на плечо. — Тогда предупредим, когда выходить. Не хотелось бы оказаться лицом к лицу с опасностью, зная, что ты поможешь, обернуться — и понять, что ты это… ну, дымящаяся лужица или странные красные ошмётки на полу и стенах…
— Я ненавижу твои шутки.
Даша смотрела на меня, будто чего-то ждала. Поправив лямку рюкзака на спине, я двинулся к ней. Не чувствуя ног и едва дыша. Она перестала жевать, сплюнула в руку и швырнула жвачку в карман. Если бы она оставила её в кабинете, боюсь, мы бы не досчитались члена команды. Я обнял её, как в последний раз, и снова подумал:
«Я вернусь, и вернусь героем!».
— Если там будет что-то интересное, принеси сувенир, — попросила Даша.
— Обязательно! — живо ответил я, надеясь, что смогу выполнить её просьбу.
— Если ничего не найдёшь, просто притащи свою тушу в целости и сохранности.
— Будет сделано, мэм.
Саша к тому времени быстро попрощалась с каждым из друзей. Обняла Яростную, Пернатку и Блудника, поклялась Сансу едва ли не кровью, что по возвращению купит ему кетчуп. Если у вас возник вопрос, какому именно Сансу, то я сам не знаю. Вид у неё был веселый, и все-таки я видел, что скрывается под этой улыбкой и светом в глазах. Мое отражение и нечто большее — страх перед неизвестным и воспоминания о страшной бойне, учинённой лишь из верности Инку. Потом Саша подошла к Ане и застыла. Аня ободряюще осклабилась, взлохматив её рыжие волосы.
— Не трусь! — выкрикнула Аня. — Уверена, там не будет ничего столь опасного для вас. И вернётесь быстро…
— Вернёмся ли вообще, — тихо сказала Саша. Я больше чувствовал каждое слово, нежели слышал. В голосе Саши звучала горечь и она, больше не скрывая всего того, что тяжелило душу, крепко обняла Аню. Юдина с готовностью обняла в ответ, положив подбородок на её макушку. — Ты же знаешь, как я боюсь больше не вернуться?
— Знаю.
— Значит, знаешь, что не бояться я не могу, будь на мне хоть сотня таких амулетов, — она закрыла ладонью оранжевый камень.
— Тогда, — Аня задумчиво уставилась в пустоту, но её взгляд быстро прояснился. Она посмотрела Саше в глаза, будто собираясь пронзить этим взглядом, как стрелой. — Запомни, что есть те, кто будет тебя ждать.
— И есть те, ради кого стоит вернуться, — Саша наконец по-настоящему улыбнулась, нежно и радостно. Не помню, видел ли я такой её раньше. Может, в классе четвёртом, когда мы, беззаботные дети, могли наслаждаться мелочам и обижаться по пустякам. С минуту Аня и Саша смотрели друг на друга, а потом прозвучал голос Гастера:
— Ну все, ребята! Пора!
— Возвращайся со всеми конечностями, — толкнула меня в бок Яростная.
— И без какой-нибудь внекодовой заразы в жопе, — захохотал Блудник, похлопывая меня по спине. — Бывай!
— Я за вас помолюсь! — выкрикнул Пернатка.
С Крисом никто, конечно, не прощался. Держась за руки, мы втроём вступили на платформу, и я ощутил страх, смешанный с бешеным выбросом адреналина. Я был испуган и в то же время готов обежать весь земной шар. Сердце грохотало в груди. Мир замер, и тошнота подступила к горлу, когда Гастер начал обратный отсчёт. Сперва мы прыгнем на Обратную сторону, и это — уже рукой подать до точки, в которую нам надо, и в которую я едва не угодил случайно.
Три…
И все замельтешило перед глазами.
Знаете, как бы мои друзья ни описывали перемещение в стиле "печень в ухе", это на самом деле удивительно чувство. Не в том плане, что оно приятно или его хочется повторять, но все-таки интересно. Когда тебя буквально расщепляет на молекулы, а эти самые молекулы на атомы, а атомы умножают на ноль и переносят через плотную границу между реальностью и чистой программой. У тебя в этот момент нет даже головы, чтобы в ней творилась какая-нибудь каша. Так и я в момент перемещения, кажется, вовсе не существовал в привычном понимании слова.
Но со временем я снова стал прежним, а мир стал реальнее, будто при пробуждении от странного сна. Но не было долгих вступлений. Мы быстро собрали все свои воспоминания и, приняв единственное верное решение, встали с земли и побежали. Оставалось надеяться, что Гастер настроил все необходимое, и Чара перестанет нападать. Не переговариваясь, стараясь даже не думать, мы сперва добежали до конца Руин, а потом дружно нырнули в сугробы. И в этот самый момент мимо нас пробежала, если так можно сказать, Чара — появилась, заверещала и исчезла, оставив после себя лишь стремительно тающие следы. Крис высунул припорошенную снегом голову и махнул рукой, давая знак двигаться дальше. Я послушно вышел из снежного плена.
Сноудин мы прошли без приключений, хоть мне чудился страж Кода в каждой тени. Я слышал её шаги, чувствовал несуществующий запах, иногда, оборачиваясь, я видел её силуэт… и лишь помотав головой, понимал, что это галлюцинации на почве страха. Чары нет, она сейчас скачет между разными точками, как бейсбольный мячик, и пускай мы даже наткнемся на неё — Чара скорее будет заинтересована в сбое системы, нежели двумя глистами, зарывшимися в её кишках. Когда на горизонте замаячил Хотленд, а температура постепенно повышаться, я наконец спросил:
— Волнуешься?
Саша хмыкнула и мрачно уставляясь на меня.
— А ты словно нет!
Чем ближе становилась Реальная Лаборатория, тем сильнее я чувствовал, как моя связь с этим миром натягивается, как гитарная струна. Сроднившись с «Undertale», как корни, проникшие в самое сердце земли, я понял наконец, каково оказаться не просто за пределами родных краев — за пределами всех родных краев, ведь вся Мультивселенная стала мне вторым домом. Нечто такое я испытал, почти окунувшись в Код и чудом спасшись. Лишь одного мгновения мне было достаточно, чтобы ощутить, как сгорает моя душа и растворяется тело, будто иное измерение проверяло меня на прочность. Как чужака.
— Кажется, скоро мне придется вас покинуть, — запыхавшись, сказал Крис. — Вы же это чувствуете?
— Явнее, чем раньше, — кивнула Саша.
***
И вот, мы стояли перед Кодом: кругом тихая тьма, которую разрезает лишь ровный луч света, льющегося из ямы под нами, и слабый гул в ушах, похожий на голоса, которые иногда слышат люди в белом шуме. И оно говорило моим подсознанием: «Беги, беги, беги…». О, я хотел сбежать. Развернуться, броситься прочь, лишь бы не чувствовать космического давления, которое давило мое тело и душу, не слышать себя в этой тишине. Но я стоял на месте и смотрел на Код. Вниз, в белую, бесконечную и одновременно слишком маленькую дверь. Нору, ведущую… куда-то. Точно не в Страну Чудес и Кошмаров. — Если бы умрем, скажу, что была рада иметь дело познакомиться с тобой, — выдавила из себя Саша, пожимая руку Криса. Крис криво улыбнулся, будто не зная, как реагировать на такое заявление. — Если не выживешь, — вздохнул мальчик. — Мне придется вернуться в Темный мир и разочаровать Ральзея. Потом он повернулся ко мне, протянул вперед руку, и я на удивление охотно сжал его ладонь. Мое сознание уже терялось в переплетения ниточек материи, которые образовывали этот мир, и мне казалось, словно мои пальцы прошли сквозь живую плоть. Однако Крис держал крепко. — Ты, конечно, заноза в заднице, — неуверенно произнес я. — Твои друзья вообще дилдо в жопе, но… — Заткнись, пожалуйста, — улыбнулся Крис. — В третий раз скажу «если», но если ты вернешься… Сьюзи уже будет в курсе, как ты её обозвал. Я тоже улыбнулся. Мне хотелось бы сказать что-то еще, так как не был уверен, а смогу ли говорить в Коде. Может, там какая-то особенная тишина, поглощающая внешние звуки, или другая научная херня. Теперь я понимал, как хорошо дышать, говорить, чувствовать себя в единстве с телом. И боялся, что всего этого лишусь, стоит перешагнуть через горизонт. Но все слова, готовые сорваться с языка, камне рухнули в пустоту. Тени за спиной Криса зашевелились, и глаза неживые, в которых не отражался свет, уставились на нас. Феномен зловещей долины сработал безотказно — я был готов залиться воплем, когда встретился с существом, на человека похожим, но им не являющимся. Было известно, что оно хочет нас убить, и что любые триггеры, даже самые незначительные, скорее усиливают силу оного, нежели усыпляют бдительность и усыпляют. Чара все также держала нож. Крис даже не обернулся, но явно почувствовал чужое присутствие. Он вынул из ножен меч и кивнул нам. — Я её задержу. Саша кивнула. Мы развернулись к светящейся норе, в которую стоит лишь прыгнуть — и с тобой случится что-то, чего ни с кем ранее не происходило. Неизвестность пугала, распуская семена сомнения в моей груди, замораживая опорно-двигательную систему тела. Да черт возьми, я мог упасть на пол, больше не чувствуя своих костей, своих мышц, своего сердца. Просто умереть. Но, смирившись со страхом и тем самым поборов его, я посмотрел на Сашу и снова задал глупый вопрос: — Ты считаешь, что мы больше не друзья? — Что за вздор? — Горлач взглянула на меня, как на придурка. — Мы просто так мало общаемся, что я начал пугаться, вдруг это… ну, конец. Вдруг мы больше не команда, — тошнота подступила к горлу, и осталось только зажмуриться, сжаться, готовый в любой момент опустошить живот. — Поэтому я решил спросить, потому что… Саша схватила меня за шиворот, и тогда я встретился с ней взглядами: как голодные тигр со львом, которые схлестнулись в кровопролитной схватке за труп антилопы, как два огня. В глазах Саши горела решимость, а страха не было, будто его выжгли во время прыжка на Обратную Сторону. — Если ты оступишься, я тебя схвачу, — отчеканила девушка. — Тебе этого достаточно? Я кивнул. Саша заглянула в глубины Кода. Он был неподвижен, и в то время живой, извивающийся, как змея. Одноцветен, но я видел все цвета и тона, которые существовали в нашей реальности. Рев, который вырывался оттуда, заглушал боевые крики Криса и лязг металла. Чара шипела, рычала, кусала и царапала ножом. Я наконец понял — сейчас или никогда. Сейчас, когда время или есть, или уже никогда, потому что Крис в одиночку не справится, и в тот момент, когда он погибнет… погибнем и мы. Мы кивнули друг другу, в последний раз оглянулись на Криса… и Саша, крепко стискивая мою одежду, прыгнула, а я потянулся следом. Это было похоже на прыжок с моста в реку. Я, конечно, никогда так не делал, но сразу представил нечто подобное. Обволакивающая невесомость, раскрывающая невидимые крылья свобода… чувство, словно я лечу… ослепляющее сияние, которое внезапно сменила противоположно поразительная, словно стрела, тьма… сперва была тишина, будто я по-настоящему умер, и не были отныне слышны голоса жизни и не виден её свет. Самая настоящая тишина, в которой не проскакивали жужжание комара, сглатывание слюны, чей-то вдох, шорох одежды или постукивание мелких камушков. Тот белый свет был иллюзией, вселяющей ложную надежду, что это путешествие закончится благополучно. Я перевернулся в воздухе, и понял, что он движется — а значит, движусь и я. Там, откуда я упал, не было ничего. Тьма свернулась, как сворачивают конверт. В этом месте не существовало времени, поэтому сложно было определить, сколько прошло с момента падения. Пространство искривилось, или, точнее сказать, прогнулось. Прогнулось, словно под весом тяжелого камня, и я падал в образовавшуюся воронку тьмы и тишины. Если я хорошо помню Антипустоту, примерно так она выглядела, только в этом месте не было маленьких белых островков, пародии жизни, ветра и звуком. Я не чувствовал душащего меня сна и отчаяния, которое навязывала Антипустота всем своим пленникам. Это были мои чувства, и я — единственный живой. Но где Саша? — Эй! — Саша, переворачиваясь, как платок на ветру, летела рядом и пыталась уцепиться за меня. Плащ её полез на голову, с поднятых кверху ног соскользнула лямка с ножнами, которые, видимо, Саша в последний момент подхватила. — Свят, ебанный рот! Свят! Я попробовал поднять руки, однако, если времени и пространства как таковых здесь не было, то гравитация не просто присутствовала — она являлась воплощением всего, что мы видели. Я не мог пошевелить руками и ногами, даже поднять головы, потому что тело неумолимо падало, примагниченное гравитацией. Последним, что врезалось мне в память, стала вспышка оранжевого, не холодного и не теплого света. Я мало чего разглядел, однако увиденное повергло меня в шок… Беззвучно шевеля губами, я неотрывно смотрел на бескрайний сгусток тьмы, из которого волнами лилось безвредное бело-оранжевое пламя. А потом… потом я приготовился умереть.***
— Глупый-глупый человечек… — пошевелиться не представлялось возможности, как бы я ни пытался, а пытаться я и не думал. Лишь открыл глаза, отлично понимая, что умер. Бесконечно тяжелой гравитации больше не было, как и чувства сверхъестественной грусти, будто я остался совершенно один в целой вселенной. — Ты пересек горизонт событий и стал первым мальчишкой, который зашел так далеко. Но не представляешь, каким коротким будет твое путешествие… И вдруг я узнал этот голос и увидел знакомый черный силуэт. Меня не удивляла ни обстановка, ни то, я чувствовал себя вполне живым. Мое сердце замерло, когда Найтмер впился своим колючим, злобным взглядом в мой амулет и мысленно сжал. Сжал так, как еще не сжимали мое горло.
