Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Как только площадка переноса потухла, а на экране загорелись три пиксельных фигурки, я повернулась и быстро пошла к выходу.       — Ты куда? — удивилась Аня. — Смотреть не будешь?       — Ты мне все расскажешь, ладно? — устало попросила я. — Я, пожалуй, пойду полежу.       — Ладно… — пробормотала сестра, бросив в меня немного взволнованный взгляд. Я махнула рукой и вышла. Следом за мной разошлись и остальные, так что в лаборатории остались лишь трое — Гастер, Аня и какой-то философский трактат в бумажной обложке, который Аня уже три дня таскала с собой.       Я же отправилась прямиком в свою комнату. Могла бы пойти на тренировку или в очередной патруль, а может, навестить старых знакомых… но мне все было так невыносимо лень, что я без капли стыда плюхнулась на кровать, в груду теплых одеял. Моих сил сейчас хватало лишь на то, чтобы листать ленту Андернета. Личные сообщения были просто завалены письмами, на значке уведомлений светилось угрожающее «99+». Но я практически ничего не читала, лишь время от времени оставляла комментарии под постами знакомых.       Спросите, волновалась ли я за друзей? Конечно, волновалась. Но я запихнула это чувство глубоко в глотку и приказала самой себе думать об этом как можно меньше. Я ничего не смогу изменить. Может, моим друзьям сейчас как раз навредит мое нытье и переживания? Материализация проблем, или как это там называется…       Время пролетело, как обычно, незаметно. Часы в уголке экрана показывали, что прошло полтора часа. В дверь несколько раз постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.       — Какие новости? — спросила я у запыхавшейся Ани.       — У них получилось! — она широко улыбнулась, хотя глаза у нее подозрительно блестели. — Криса только что вытащили.       — Цел?       — Ранен. Незначительно.       Я медленно выдохнула. Тревога черным комом ворочалась в сердце. Там пусть и остается до тех пор, пока они не вернутся. А они вернутся. Должны.       Я повторяла это себе почти до самого вечера. Время шло, я успела посетить несколько миров, поболтать с патрульными в Водопаде, встретиться с парой приятелей и помочь на ферме в окрестностях Нового Дома, но каждый раз вновь оказывалась на пороге лаборатории Гастера. Ноги сами приводили меня сюда, и в конце концов ученый, устало потирая переносицу, выставил меня за шиворот. «Когда будут новости, я обязательно сообщу», — проскрежетал он и захлопнул дверь.       Время шло слишком медленно. Мне кажется, они тысячу раз должны были уже вернуться. Что там может происходить так долго? Может, время течет иначе, как в «Интерстеллар»? А может, они не выжили?       «Нет, нет-нет-нет, не думай об этом. От этого не станет лучше» — и вновь патрули, прогулки, болтовня с друзьями. Однажды посреди разговора я почувствовала, как все сотряслось. Да, именно сотряслось, словно некто кинул камешек в спокойное озеро. Земля осталась на месте, никакого ветра не было и в помине, даже домашний фикус в цветочном горшке не шелохнулся. Но я точно знала, что что-то меняется, что-то преображается. И я хотела считать это хорошим знаком.       Но для меня это было не более чем колебанием. Зато стоявшая рядом со мной Оригинальная Альфис внезапно взвизгнула и накрыла лапками голову, словно на нее падал град камней. Мы с Dancetale! Папирусом недоуменно переглянулись и принялись успокаивать ее, но она тряслась и судорожно сжимала лапки. Когда нам удалось убедить ее, что все в порядке она объяснила, что это самое «колебание», которое мы с Папсом ощутили скорее на уровне разума, чем тела, она почувствовала в десятки раз сильнее и на всех уровнях своего существа.       Сказать, что от этого мне стало легче, нельзя. Но… я хотя бы точно знала, что Свят и Саша живы. Кто, как не они, могли устроить такой хаос по всему Подземелью?       Но все это мое состояние тревоги, которое сопутствовало мне с самого утра, можно смело назвать покоем. Да, покоем относительно того, что случилось ближе к вечеру.       Я сидела в ожидании, когда из патруля вернется один мой знакомый. Он позвонил мне и предложил выпить сока в кафе или прогуляться до Водопада, а я, конечно, согласилась. Когда отряд патрульных с Поверхности вернулся на пост, я сперва не поняла: «Зачем они притащили с собой такую огромную кучу хлама?» Но, приглядевшись, заметила, как эта куча — нечто чумазое, лохматое и совершенно черное, — дышит. И лишь когда оно заговорило, до меня дошло:       — Даша? Даша, это я! Я вернулся! Я…       Следующие несколько слов я не услышала. Я мигом забыла про грязь, про окружавших монстра кольцом патрульных, про всех, кто наблюдал рядом. Я крепко прижалась к боку огромного друга, словно ребенок к любимой игрушке.       — Ты! Ты жив!       — Да, — мягко улыбнулся Лохматик. — Я жив.       Ощущение у меня было такое, словно я сейчас не удержусь и начну вопить во всю глотку. Я не замечала, как из меня рекой сыпались вопросы, на которые Лохматик не успевал отвечать, а я не успевала слушать ответы. Я следовала за ним, а где-то на периферии возникали то Инк, то Асгор. Они что-то говорили, но до меня это доходило, словно через толщу воды. Лохматик неловко посмеивался и отвечал на их вопросы: «Да, сбежал», «Мне помог Outerfell! Флауи, он нашел меня, сказал, что работает на Альянс, и подсказал путь к побегу», «Почти ничего не помню», «Ужасно устал». Вскоре все эти важные шишки разошлись, и я повела Лохматика в сторону общежития. А если быть конкретнее, ванны.       Как он вернулся? Почему именно сейчас? Неужели Эррор его освободил? Или на Эррора напали и разорвали эти нити? Что нам теперь делать? Как ему все рассказать? Вопросы, вопросы, вопросы… Я билась головой о балку входа, сидя возле того, что когда-то было королевской баней, а теперь было просто хорошим местом для отмокания. Мало кто из встречных монстров узнал Лохматика, — не столько из-за грязи, сколько из-за неверия в такую возможность, — и без вопросов все пропустили самого чумазого монстра вперед.       В руке у меня был сжат телефон. Нужно было написать, сообщить Ане и остальным. Но руки промахивались мимо кнопок, буквы не складывались в слова. Позвонить?..       Все вопросы и размышления разом рухнули, когда дверь с грохотом распахнулась. Серо-полосатая тень нависла надо мной, глядя безумными красными глазищами.       — Где он? — прохрипела Яростная. Я указала на дверь ванной, но заметить, что Лохматик сейчас моется, не успела. Яростная уже выбила дверь, наплевав на защелку.       Я про себя отметила, что акустика здесь все-таки великолепная. Плитка на полу едва не треснула от дружного вопля — одного низкого, другого дикого кошачьего. Уж не знаю, что испугало Яростную больше — нагота ее друга или огромное количество воды. Так или иначе, она поспешила покинуть ванную, мокрая с ног до головы. Тем временем ко мне неторопливо подошла Аня, держа руки почти по локоть в кармане худи. Мы переглянулись, и этого взгляда вполне хватило для небольшого диалога, в котором я в подробностях все объяснила и ответила на ее вопросы.       Мы втроем сели на деревянную лавочку и ни о чем не переговаривались. Вскоре к нам присоединились Блудник и Пернатка, причем последний сперва тоже намеревался навестить друга прямо в ванной, но мы с Аней вовремя его остановили. Через пятнадцать минут дверь наконец открылась, и уже отмытый, пахнущий дегтярным мылом и завернутый в полотенца Лохматик смущенно вышел к нам.       — Привет, — улыбнулся он, потирая косматый затылок. Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Аня широко распахнула глаза, делая вид, что вовсе не плачет. Блудник заорал: «Дружище!», но закашлялся и прислонился к дверце шкафа, а Пернатка и Яростная просто подошли и зарылись лицами в шерсть друга. — Я тоже скучал!       Голос был таким знакомым, но хриплым, словно за все эти два с лишним месяца он не произнес ни слова.       — Ты… голоден? — буркнула Яростная, отлипая от громилы.       — Безумно, — оскалился Лохматик.       И мы всей оравой потащили его к столовой, рассказывая разную ерунду — новые анекдоты, истории из жизни, новые факты, о том, как Блудник выходил из комы, как мы искали путь на Обратную Сторону Подземелья, как отправляли шпионку в ряды имперцев…       Вскоре вокруг Лохматика собралась небольшая толпа любопытных. Работники столовой не пожалели для него здоровенной порции куриного супа с лапшой и огромного ломтя хлеба. В конце концов через толпу пробилась Андайн, широко улыбаясь во всю зубастую пасть.       — Добро пожаловать домой! — она с размаху хлопнула Лохматика по спине. Любой бы от такого удара как минимум поцеловался с полом, но Лохматик лишь покачнулся. — Э… Как там тебя звать?       — Лохматик, — улыбнулся он.       — Добро пожаловать!       — Как-то подозрительно, — пробормотал сидевший неподалеку от меня старик, смутно напоминающий Герсона. — Взял и вернулся без всяких причин. Вам не кажется это странным?       — Может, он шпион? — сказал кто-то. И словно эхо прошлось по толпе: «Шпион? Шпион? Шпион?» — Стоит ли ему доверять?       Я посмотрела на Лохматика. Тот потупился и сжал в ладони алюминиевую ложку, отчего та изогнулась в нескольких местах. Это был не гнев, но чувство вины. Словно он хотел извиниться за то, что вернулся.       Но вот Андайн… Андайн отреагировала иначе. Она тоже сжала руки, но не от стыда, а для удара. Встала в боевую позицию.       — Кто это гавкнул?! — взревела она. — Пусть эта шавка выйдет сюда и повторит это мне в лицо! Ну же, кто смелый?       Никто в толпе не шелохнулся.       — Кто не доверяет ему, тот не доверяет мне! Раз уж он — шпион, значит и я тоже? Так кто же из бравых воинов Альянса выйдет и даст по зубам своему врагу? Я ЖДУ!       Но ее встретила гробовая тишина. Никто не произнес ни слова. Лишь было слышно тяжелое дыхание Андайн. Она опустила руки, но не расслабилась.       — Трусы! — только и выплюнула она.       Вскоре толпа начала расходиться. Лохматик рассеянно улыбался нам. Думаю, будь здесь Свят, он бы безошибочно определил, есть ли смысл в этих подозрениях. Но то касается меня. я просто не могла верить в то, что он вернулся к нам как враг. Нет, этого просто не может быть.

***

      Уже давно стемнело, а монстры все еще ходили и переговаривались по поводу внезапно вернувшегося товарища. Что касается самого виновника этого оживления — он мирно спал. Swap! Папирус пообещал выделить ему койку завтра, а пока Блудник услужливо предложил ему свою. Сам он явно не собирался спать, как и я. Монстр, с раздражением отталкивая инвалидную коляску, которую ему официально еще рекомендовали использовать, предложил сгонять в Чертову Дыру на ночь.       — А почему днем нельзя? — спросила я.       — Потому что Провидица большую часть дня спит, а по ночам всегда на ногах, — объяснил Блудник. — Хоть и не всегда в трезвом виде. Мне нужно забрать у нее кое-какие травы.       — То есть наших лекарств тебе мало?       — Когда шестнадцать лет проводишь среди психов, становишься суеверным, — хмыкнул Блудник. — По крайней мере они не помешают. Их здорово пить как чай. Хоть и чай я не люблю.       Это замечание оживило мой увядший было интерес к предстоящей экспедиции. Сказать, что я готова убить за любой чай, кроме черного в пакетиках — ничего не сказать. Я даже для пробы заваривала всевозможные травки, которые встречала в Подземелье, но в итоге пригодным к питью оказался лишь чай из эхо-цветов, и то с сахаром — без него листья жутко горчили. Короче говоря, мои мечты о нормальном питье жестоко растерзали потребность во сне и ментальной разгрузке.       Как обычно в таких случаях, пришлось подкупить одного из внекодовых. У нас с Блудником возник небольшой спор по поводу того, кто платит и какую долю. Моим главным аргументом было то, что мы летим по предложению Блудника. Он же заявлял, что раз уж мы летим в мой мир, то и платить должна я. Сошлись на разделении пятьдесят на пятьдесят.       «Когда ты можешь вместо сна отправиться в другой мир в двенадцатом часу ночи, можно официально признавать, что ты либо прирожденный герой, либо шизофреник», — размышляла я, глядя на проплывающие мимо меня огни мультивселенной.       И вот не прошло и получаса, как мы стояли посреди городской площади. Здесь, разумеется, тоже далеко не все спали — во многих домах горели огни, несколько кафешек были открыты и источали дразнящий аромат еды — далеко не самой вкусной, наверняка даже ужасной, но зато отличающейся от всего, что когда-либо пробовал человек. С разных сторон мне приветственно махали знакомые и не очень. Я неловко улыбалась и кивала в ответ, стараясь сделаться как можно незаметнее за спиной Блудника.       Иногда мне казалось, что монстры вокруг относятся ко мне так позитивно лишь потому, что я похожа на Жрицу, когда та еще тоже звалась Аней. Пусть не характером, но внешне они, кажется, видели во мне напоминание о тех временах, когда их еще не отправили гнить в этом месте. И ровно по той же причине добрая половина отказывалась со мной заговаривать — я напоминала о тех днях, когда по вине Жрицы каждый день умирали десятки их собратьев. А по большей части это и по моей вине, ведь мы с Сашей их придумали…       Я отогнала эти мысли и поздоровалась с Бесконечным, который с усталой улыбкой отсалютовал мне чашечкой с какой-то серой жижей. Я старалась не смотреть на дворец, возвышавшийся в нескольких кварталах отсюда, но взгляд то и дело падал на причудливые кристаллы стен и цветную черепицу нескольких грубых башен.       Вскоре аккуратные улицы сменились грубыми, понатыканными в случайном порядке домишками. Столы стояли прямо на улице, заметенные палой листвой и всяким мусором. Свет фонарей становился все реже, заменяясь на естественное освещение в виде редких грибочков, рассаженных по земле. Я наконец поравнялась с Блудником и пошла рядом. Мы почти не говорили. Он отдыхал, видимо, наслаждаясь родным воздухом, пропитанным спорами, прелой листвой и влагой. А я… просто размышляла о своих взаимоотношениях с этим миром. Да, его вполне можно было воспринимать как нечто сознательное, и причем, хочу заметить, крайне капризное.       Еще с первых минут пребывания здесь я поняла, что это вовсе не то, что ощущается в других мирах. Здесь я словно была частью всего, а весь этот мир мог поместиться у меня в прожилке зрачка. Я могла ощутить каждый вдох находящихся здесь созданий вплоть до того, как быстро их кровь насыщается кислородом и прогоняется сердцем по телу. Почти пьянящее ощущение бесконечности своего познания.       Инк говорил нам с Сашей как-то, что при желании мы можем научиться большему. Можем отточить навыки и подчинить себе наш мир, изменять его так, как только будет нам угодно. Но тогда мы отказались от таких уроков, и я ни о чем не жалею. На мой взгляд, это было просто эгоизмом и грубостью по отношению к монстрам Чертовой Дыры. Я не хотела, чтобы они воспринимали себя как игрушки для двух подростков, считали нас безумными богами. Только не это.       В этих размышлениях я не заметила, как мы прошли Грибные Пустоши. Несколько монстров бродили среди холмиков, поросших яркими грибами, и аккуратно срезали самые яркие почти под корень. Яркий свет слепил, и поэтому у каждого была небольшая корзинка с закрывающимся верхом, в которую и складывали добычу. Этим грибам предстояло еще освещать десятки домов и улиц до тех пор, пока текущий в них сок совсем не высохнет и не потеряет цвет. Никто мне этого не рассказывал, но я догадывалась, что грибочка размером с кулак вполне хватало на неделю, и что красноватые грибы светят дольше, чем желтоватые и оранжевые, хоть и тусклее.       В вечном полумраке пещера, спрятанная среди камней огромной бесконечной стены, была почти незаметна. Лишь слабое синее свечение выдавало чье-то присутствие внутри. Блудник тяжело вздохнул, и причины были вполне понятны — с его габаритами и массивными бедрами пробираться среди узких камней было едва возможно.       — Не стони ты, пролезешь! — донеслось из пещеры. — Если только не нажрал себе еще бока там, снаружи!       — Очень смешно! — протянул Блудник, закатывая глаза. Я хихикнула, все-таки слова Провидицы не были лишены правды.       Саму Провидицу я пока не видела. Не сказать чтобы я часто посещала Чертовы Дыру, а она часто покидала свои пещеры. Впрочем, увидев ее и причудливое жилище, которое она себе выбрала, я ничуть не удивилась. Куклы вуду, бутыльки из цветного стека, ловцы снов и прочая красивая ерунда — казалось бы, такое можно купить на любой тематической ярмарке, но все-таки здесь все было немного иначе. Не возникало никаких сомнений, что у этих звериных костей, вплетенных в фигурки, есть определенный смысл, а узор на пробке бутылки — явно не просто для красоты, а, может, ускоряет брожение содержимого.       Провидица сидела на остром выступе, балансируя под потолком за счет цепких пальцев на ногах. Несмотря на кажущуюся «каменность», она не утратила женственных черт — тонких запястий, узкого лица и плавности движений, которые даже за столько лет не пропьешь. Серые глаза с ехидством смотрели на меня.       — Сколько лет, сколько зим, — ухмыльнулась Провидица, спрыгивая с уступа на пол. — Вернее, пока еще нисколько, но это дело поправимое. Провидица, рада знакомству.       И она протянула мне руку. Я с вежливой улыбкой пожала ее.       — Ты приготовила? — без церемоний спросил Блудник.       — Говоришь так, словно хочешь от меня поскорее удрать.       — Может, и так. Знаешь ли, привычка всаживать в людей с такими игрушками железные пули, — он указал пальцем себе за плечо, откуда на него смотрела жутковатая кукла без лица. Не знаю, чем она там смотрела. Наверняка нитками.       Провидица, кажется, ни капли не обиделась.       — Ты как всегда мастер на комплименты! — хохотнула она. — Да не куксись, нашла я все. Ты, конечно, поставил задачку — найти погодицу в это время года. Но у меня были запасы.       И она вытряхнула откуда-то из глубин мха, служившего ей волосами и накидкой одновременно, маленький мешочек. Я подхватила его и, не удержавшись, понюхала. Пахло как смесь тмина, чабреца и, кажется, липового меда.       — Раз уж зашли, не хотите чего выпить? У меня две бутылки шампанского стоят уже третий год, а мне что, одной их выдувать?! — прежде чем я успела отказаться, она заметила: — Для тебя есть квас, не парься. Не «Козел Велкопоповицкий», конечно, но тоже сойдет.       — Откуда ты знаешь, что я не люблю шампанское? — удивилась я. — Вроде бы мы никогда не прописывали это…       — А я, по-твоему, просто так зовусь Провидицей? — хмыкнула женщина, выгребая из небольшого шкафа несколько глиняных посудин, смутно напоминающих бокалы. — У меня такой алкогольный стаж, что я могу точно предсказать размер пивного пуза этого ворчуна! — она ткнула пальцем в Блудника. Тот не выдержал и заржал. Провидица тоже захохотала, а следом, конечно, и я.       Сейчас мне было совсем не до тяжелых мыслей Создателя о своем творении. Им, этим самым «творениям», вовсе не было до этого дела — они веселились и просто радовались тому, что могут рассесться на полу пещеры и болтать за бокалом спиртного. И я не стала думать ничего в стиле «Это досталось им от Саши», нет. Это досталось им от них, и ни от кого больше. Этой мысли мне хватило.