Не бывает весны в голубых глазах

Два месяца спустя

      На двадцатом этаже бизнес-центра компании с личным рестораном развивалась бешеная активность. На полу были хаотично разбросаны воздушные шары белого и бирюзового цвета, наполненные гелием. По залу ресторана перемещались две блондинки, изредка совещавшиеся между собой. Та, что была ниже ростом, ловко взобралась на стремянку, прихватив с собой гирлянду из шаров, и прикрепила её над столом молодожёнов. Она оценила свой результат и осталась довольной, но, спохватившись, повернулась на вторую девушку и окликнула её:       — Тань!       Белоярцева, которая расставляла на столы таблички с именами гостей, повернулась на свою помощницу и поспешила в её сторону.       — Идеально! — отчеканила Татьяна, оценив полученный результат. — Ир, как ты считаешь, декорирование в стиле Тиффани не банально? — задумчиво спросила она.       Кузнецова всё с той же ловкостью спустилась по ступенькам стремянки и, задрав голову, оценила свои труды. Она запоздало развернулась на Таню.       — Если ты сейчас решишь выбрать другую цветовую гамму, я тебя придушу собственными руками, — пригрозила Ирина, и Таня улыбнулась. — Ты хоть представляешь, сколько мы сил потратили на эти шары? — кивнула раскрасневшаяся Кузнецова на гирлянду, а затем на шары, валявшиеся на полу ресторана. — Удивительно, что мы с тобой ещё не начали разговаривать как Дональд Дак!       Кузнецова убрала выбившуюся прядь под заколку и снова повернулась на гирлянду.       — Идеально, Ир! — похвалила девушку Белоярцева, догадавшись, что Ира продолжала нарываться на комплимент.       — Смотри мне, — рассмеялась неожиданно девушка Антона, и её звонкий смех эхом разлился по огромному залу, отскакивая от стенок. — Хотя мне кажется, что я бы кайфанула, когда лопала все эти шары.       — Отметим свадьбу, и весь зал в твоём полном распоряжении, — заверила Кузнецову Татьяна. — Можешь хоть целый день их здесь лопать. Как ты думаешь, — девушка продолжала перебирать в руках карточки с именами гостей, — для Серёжи и Димы лучше поставить отдельный столик на двоих ближе к сцене, — Таня вытянула руку в сторону, — или лучше разместить их рядом с нами? Здесь как раз столик для пятерых, — она схватила со стола молодожёнов планшет со схемой расположения столов, которую они рисовали с Ирой всю прошлую неделю.       — Пятерых? — удивилась Ира. — Ну, Позов-то понятно с Катей и Савиной будет, а пятый кто?       Таня улыбнулась.       — Открою тебе маленькую тайну. Но пока ни слова Арсу и Антону, — попросила девушка. — Серёжа придёт на свадьбу с новой дамой сердца. Он даже Попову пока не говорил, но намекнул мне, что ему оставить «+1».       — Да ладно? — охнула Ирина. — Ну, наконец-то кто-то схватил Матвиенко за хвостик, — рассмеялась она.       — Арс сказал, что во избежание конкуренции подвязку выпустим ловить одного Серёжу. И на всякий случай дадим ему три попытки.       Ира улыбнулась и покачала головой.       — Так, дальше, — продолжала суетиться Белоярцева. — Вы с Антоном с нами, — девушка поставила карточки с именами «Ирина К.» и «Антон Ш.» на стол, около которого стояла. — Ты, кстати, платье забрала? — обеспокоенно повернулась на Кузнецову Таня.       — Забрала, — широко улыбнулась Ирина. — Не переживай.       — Всё подошло? Всё по размеру? — не успокаивалась Белоярцева.       — Идеально! — отчеканила Кузнецова. — Или ты что, считаешь, что я за месяц набрала? С меня же мерки снимали.       — Я должна быть уверена, что подружка невесты будет выглядеть на все сто.       — Я вообще-то слышала, что на свадьбах все внимание достаётся невесте, — усмехнулась Ира. Таня раскрыла рот, но Кузнецова её перебила: — Бабочки для парней я тоже забрала и раздала. Ты бы видела лицо Шеминова, когда он узнал, что на свадьбу должен надеть бабочку бирюзового цвета, — Белоярцева снова открыла рот. — Дарина и Катя тоже забрали свои платья. Тань, не переживай! — мягко улыбнулась Кузнецова и взяла нервную девушку за руку. — Всё будет идеально! Ты лучше скажи мне, как Попов согласился на цвет тиффани? — хихикнула девушка Антона.       — Он нагло заявил, что свадьба у нас под цвет его глаз, — закатила глаза Татьяна. — Это же Арсений! С этим просто нужно смириться. Но в одном он неисправим, — девушка покачала головой. — Если на жилетку и галстук бирюзового цвета он согласился, то рубашку он согласился надеть исключительно чёрную, — пожаловалась помощнице Белоярцева. — Но стоит признать, этому мужчине идёт всё, — восхищенно протянула Таня.       Ира тепло улыбнулась. Она по-доброму завидовала этим двум. Обида на Белоярцеву давно растворилась.       Когда Таня и Арсений приехали забирать кота, Ира насторожилась. Но они выглядели такими счастливыми, с такой любовью смотрели друг на друга, что у Кузнецовой отлегло от души. Попов ушёл в комнату к Антону, что удивило девушку: она не успела заметить, когда эти двое снова начали ладить. Оставшись наедине, Белоярцева неожиданно предложила Ире стать свидетельницей на её свадьбе, и приятно удивлённая Ирина взяла и согласилась.       — Ир, спасибо тебе, что согласилась помочь мне! — Таня словно уловила настроение девушки. — У меня в Москве никого не осталось, — грустно отметила девушка. — Спасибо!       — Прекрати! — улыбнулась девушка Антона. — За что? — удивилась она.       — За то, что помогаешь с организацией свадьбы. Помогаешь мне украшать зал. Салфетки со мной выбирала, — Таня усмехнулась, вспомнив, как Кузнецова протестовала, что все они одинакового цвета, а Белоярцева спорила, что это три разных оттенка одного цвета. — С самого утра со мной в этом ресторане торчишь.       — Странно, что у наследницы огромной компании нет денег на крутого организатора, — пожурила Таню Кузнецова.       — Мне хотелось, чтобы всё с душой было, — призналась Белоярцева. — А давай с тобой свадебное агентство откроем. А что? Заключим контракт с парой-тройкой свадебных салонов, можно, кстати, сотрудничество с ювелирными магазинами заключить на бартерной основе. Будем сами заниматься украшением залов, подбирать различные цветовые гаммы, разрабатывать дизайн украшений, — оживилась девушка. — У тебя чуткое чувство стиля и красивых композиций, — напомнила Таня, а Кузнецова смущённо улыбнулась. — Арсения и Антона возьмём к себе ведущими. Семейный бизнес всё-таки. Но постепенно можно и Серёжу с Димой переманить. Как тебе идея?       — А ты знаешь? Я согласна, — Ирина звонко рассмеялась. — Мне уже надоели комментарии от неадекватных поклонниц моего парня, которые считают, что я живу за его счёт.       — Прикинь, что будет, когда они узнают, что ты владелица крупного свадебного бизнеса, а твой компаньон — я, жена Арсения Попова, — подстегнула девушку Таня. — Как там Матвиенко говорит? Пукан взорвётся.       — Главное, чтобы они не решили, что мы с тобой прикрытие для артона, — поддержала тему Ира. — Или чего хуже, что между нами что-то есть…       — Да, например, мерзавцы-мужья, спящие друг с другом, и два кота, рождённые в токсичном браке.       — Не помешаю?       Погружённые в мечты, девушки дёрнулись на мужской голос. Артём на мгновение смутился от внимания к своей персоне. Он откашлялся, ослабил свой галстук и подошёл к девушкам.       — Ой, — спохватилась Таня. — Ир, знакомься. Это Артём Орлов. Он со-директор компании, в бизнес-центре которой мы сейчас находимся. Артём, а это Ирина Кузнецова. Она девушка Антона Шастуна, — представила она молодых людей друг другу.       Ирина смутилась, когда Орлов галантно поцеловал её руку. Таня закатила глаза:       — Общение с Поповым на тебя негативно влияет.       — Ты просто ревнуешь, — отбил подачу Орлов. — Боишься, что я уведу у тебя Арсения? — поиграл бровями парень.       Таня опешила, а Ирина рассмеялась.       — Вижу, что работа у вас кипит, — констатировал Артём. — Там, кстати, декоративную стену привезли. Но я сказал, что она не нам.       — Что? — ужаснулась девушка. — Как не нам?       — Да, бракованная она какая-то, — поджал губы Орлов и, убрав руки в карманы, перекатился на подошве ботинок.       — В смысле бракованная? — Таня побледнела.       — Фамилия там чужая, — беспечно пояснил парень. — Я им так и сказал: «Вот и везите стену своим Поповым, у нас здесь таких нет».       Орлов рассмеялся, и Ира поддержала его. Возмущённая Таня облегчённо выдохнула и толкнула Артёма кулаком в плечо:       — Балбес!       — Я распорядился, чтобы её подняли сюда вообще-то, — обиженно сказал Орлов, потерев пострадавшее плечо. — И как Арсений будет мириться с этим матриархатом в семье, не представляю, — усмехнувшись, покачал парень головой. — Я бы застрелился после брачной ночи.       — Почему после? — удивилась Кузнецова.       — Как? — хмыкнул Артём. — А ради чего, вы думаете, мы вас замуж зовём? Ради неё самой. Других приятных бонусов в браке я не знаю.       Теперь уже Ирина ударила Орлова в другое плечо.       — Ага, Шастуна тоже ждёт матриархат, — потёр он второе плечо. — Пойду я от вас, злые вы. Дел у меня много, — добавил парень, направившись к лифту. — Белоярцева, я с тобой прощаюсь! — он снял воображаемую шляпу.       — В смысле? — опешила девушка.       — Как? — усмехнулся Орлов. — Когда я приду вечером в ресторан, ты станешь уже Поповой. Ирина, — подмигнул он второй девушке, — до завтра!       — Ну, клоун, — покачала головой Таня, когда двери лифта закрылись. — Общение с Поповым портит его.       — А кто он? Брат твой? — поинтересовалась Ирина.       — Нет, — покачала головой Белоярцева. — Это мой несостоявшийся жених. Ничего сейчас не говори.       — Красивый, — задумчиво проговорила Кузнецова. Таня вопросительно повернулась на девушку. — Но, конечно, твой Попов однозначно выигрывает, — заверила девушку Ирина. — Так, ну что, остались стулья?

***

Ты словно летний снегопад, ты самый сладкий яд. «Он ласково тебя убьёт» — вокруг все говорят (пусть говорят!). Зачем мне море, если волн его бояться буду я Зачем мне страсть твоя?

      Таня чувствовала горячую руку Арсения на своей талии. Она улыбалась, смотря в его голубые глаза, ощущая себя самой счастливой девушкой на свете. Вот он такой красивый, сексуальный мужчина, принадлежащий теперь только ей. Ставший её мужем.       Она не могла отвести от него глаз целый день. И что бы там Кузнецова не говорила, что внимание на свадьбах достаётся невестам, Белоярцева уже Попова любовалась своим мужем. Эта чёрная рубаха, привычно закатанные рукава. Она совсем не удивилась, когда Арсений случайно нарочно забыл пиджак в автомобиле, когда они пошли в ЗАГС. Бирюзовые галстук и жилетка волшебным образом подчёркивали красоту его небесного цвета глаз, в которых Таня тонула каждый раз, как в первый. Ей казалось, что она сегодня опять влюбилась в этого мужчину. Её мужчину. Её мужа.

Разорви мне душу в клочья, И пусть сердце кровоточит, но люби меня. Мне с тобою хорошо так, мне с тобою очень-очень, ты люби меня. И не нужно обещаний — лишь дыханием к дыханию, и навсегда. Ты прижми меня к своей груди и никогда уже не отпускай.

      Они кружили в центре зала ресторана под взгляды своих друзей, при этом находясь здесь совершенно одни. Все проблемы и преграды, с которыми им пришлось столкнуться, казались сейчас пустяковым. Они смогли, прошли через всё. Да, без ошибок не обошлось.       Но Таня и Арсений добились своего счастья. Они его заслужили. Им помогли его заслужить. Все эти люди, чьи восторженные взгляды были обращены сейчас к ним, сделали это ради них, по праву называясь их друзьями.

Ты самый лучший из друзей, ты самый страшный враг. Ты словно рай, ты словно ад — тебя мне не понять. Как мне понять: зачем мне небо, если Бояться буду я его дождя. Зачем мне страсть твоя?

      Арсений аккуратно сжимал руки Тани в своей ладони, боясь её сломать. Несмотря на её попытки казаться взрослой и сильной, она всегда будет его хрупкой и хрустальной девочкой, которую он будет оберегать теперь всегда. Его пальцы трепетно перебирали широкий бирюзовый пояс на её талии, потом скользнули по атласной ткани её белоснежного платья и коснулись её нежной кожи в вырезе на спине.       Попов улыбнулся, почувствовав, как тело девушки отреагировало на это прикосновение. На девичьих щеках выступил румянец, но Таня не отвернулась. Она по-прежнему смотрела в глаза Арсения, и мужчина чувствовал себя обнажённым перед ней. В этом взгляде была целая гамма чувств: любовь, нежность, преданность, верность… И Арс не мог поверить, что это всё отдавалось ему.       Он боялся снова проснуться в одинокой постели. Мужчина ловил себя на мысли, что Таня могла раствориться в воздухе, оказаться его миражом. Но она оставалась рядом. Он ловил на себе взгляд её медовых глаз и вдыхал аромат её духов. Тех, что он сделал для неё сам в Питере.

Разорви мне душу в клочья, и пусть сердце кровоточит, но люби меня. Мне с тобою хорошо так, мне с тобою очень-очень, ты люби меня. И не нужно обещаний — лишь дыханием к дыханию, и навсегда. Ты прижми меня к своей груди, и никогда уже не отпускай.

      Музыка закончилась, и Арсений прижался ко лбу девушки, нежно поцеловав её в нос, от чего Таня смешно наморщила нос.       — Так, дорогие гости, ни у кого нет с собой случайно два тягача, нам срочно нужно отцепить молодожёнов друг от друга, — услышали они голос Матвиенко.       Бирюзовая бабочка-галстук смотрелась ярким пятном на черной рубахе Серёжи.       — Вот эта вот зависть в твоём голосе совсем тебя не красит, — заметил Дима Позов. На нём был светлый костюм, с которым бирюзовый аксессуар удачно сочетался. — С твоим-то лицом лишний раз лучше не завидовать. У меня, кстати, есть один хороший окулист, могу его контакты дать твоей девушке, — не успокаивался Димка, бросив взгляд на спутницу Сергея, симпатичную брюнетку. — Ну, блин, ты должна знать, с кем ты время проводишь, — добавил он под громкий смех гостей.       — Попросим новоиспечённых Поповых не расходиться, — пропустил выпад Поза мимо ушей Матвиенко.       — Поскольку Арсений, как оказалось, у нас ни хрена не джентльмен, — проговорил Дима Позов. — Он вызвался первым бросать подвязку невесты. Хотя, как по мне, лучше бы галстук свой подозрительного цвета снял, — произнёс он тише, наклонившись к Серёже, и Таня ему пригрозила кулаком. — Но всем нам известно, что наш Арс очень любит себя, — по залу раздался смех. — Поэтому даже свадьбу подобрали под цвет его глаз.       — Дим, а ты гонорар уже получил? — крикнул Попов, приобняв свою жену.       — Арсений, о чём вы, какой гонорар? Ты что, думаешь, что я, Дмитрий Позов, возьму деньги за ведение твоей свадьбы, моего друга… Да, получил, — с довольным видом сообщил Дмитрий. — Мне даже доплатили, чтобы я стебал тебя.       Арсений посмотрел на Таню, но та покачала головой       — Короче, Поповский, — не выдержал Матвиенко. Он приблизился к другу. — Успеете наобжиматься. Давай быстрее. Я уже торт жду, — он взял Арсения за руку и вывел в центр зала. — Минуточку внимания! — голосом Шурика из советских комедий попросил Сергей. — Попрошу всех холостых парней выйти к нам.       Таня развернулась к своему столу и поманила недовольного Антона. Шастун собирался как приличная дама. Он немного ослабил бирюзовую бабочку, одёрнул белоснежную рубаху, поправил ленту почётного свидетеля и, встав из-за стола, направился к Арсу.       — Женатым тоже можно выйти, конечно, — усмехнулся Матвиенко, пока к нему нехотя выходили парни. — Если вы ловите подвязку, то вам прямо на месте оформляем развод. Не хотите? — удивился мужчина, когда по залу прокатилась новая волна смеха. — А я предлагал. Ну, и сидите на месте, ссыкуны. Так, — Серёжа развернулся на подошедших парней, — а чё у вас лица-то у всех хмурые такие? Как будто на расстрел вас пригласили?       — Так, Серёж, хорош балаболить! — осёк друга Позов, подойдя к нему. — Давай сюда, — нагло он вырвал из рук импровизатора микрофон. — На место встал! — с наигранно строгим тоном приказал он растерянному Матвиенко. — Стас и Паша сказали, что ты раздражаешь прямо своей холостой довольной мордой, — покачал головой Дима, а Шеминов и Воля, сидящие за столом со своими женами, громко подтвердили это заявление. — Нам Стас премию обещал, если мы ещё и тебя с Шастом поженим.       — А как же поклонницы? — крикнул женский голос.       — Вы его видели вообще? — возмутился Дима. — Какие поклонницы? Он же урод! — Матвиенко, стоявший между Шастуном и Орловым, смеялся. — Я, наоборот, ради друга стараюсь, — Позов стёр каплю пота, выступившую на виске. — Вот сейчас как? У него спросишь: «Серёж, как с девчонками?». Чисто, чтобы поржать, мы с парнями спрашиваем, — нехотя «признался» Поз. — Он начинает заливать, что нет никого, на свадьбу к Попову с дальней родственницей пойду, всё равно её никто не знает, — махнул рукой Дима, который был сегодня в ударе. — А так, вот, пожалуйста. Женится и всё. Мы ему: «Серёж, как с девчонками?». А он нам: «Парни, какие девчонки? Мне жена не разрешает!». Так, Арс, ты там всё достал? — Дима развернулся на Попова.       Арсений залез в карман брюк и, достав оттуда что-то кружевное, потряс этим в воздухе.       — Ты точно всё проверил? — уточнил Позов. — Просто, блин, если это трусы вчерашней стриптизёрши с мальчишника…       — Дим, не пали контору, а! — рассмеялся Попов.       — Арс, кажется, я только что лишил тебя брачной ночи, — усмехнулся Дима, заметив, как Таня фальшиво помрачнела. — Так, короче, Арсений не спортсмен, поэтому тот, кто реально, заинтересован в браке, может подойти поближе, потому что Арс такой себе метатель. Конечно, он сейчас начнёт нам заливать, что подвязка лёгкая, её плохо кидать, но мы не станем с вами слушать его жалкие оправдания. Давай, Арс, к жене передом, к нам задом! — скомандовал Позов.       Таня посмотрела на Антона. У того нервно дрожали руки.       Арсений нарочито медленно отвернулся от парней, испытывая терпение молодого импровизатора. Новоиспечённая Попова развернулась на Иру, которой стало одиноко за столом. Кузнецова, разгладив юбку бирюзового атласного платья, встала рядом с Таней, и та улыбнулась: так будет даже лучше.       В колонках заиграла музыка. Арсений настоял, чтобы он кидал подвязку под отбивки из импровизации «Это рэп». Гости удивлённо наблюдали, как все мужчины, кроме Антона, синхронно сделали несколько шагов назад. Попов пересёкся взглядом с Таней, и та медленно кивнула, дав отмашку. Не приложив особых усилий, мужчина подкинул подвязку, а Шастун, неуклюже подпрыгнув, разумеется, не поймал её с первого раза, но, быстро сориентировавшись, схватил её с пола и помахал ей над своей головой.       — Быстро поднятое упавшим не считается, — дрожащим голосом проговорил парень, встретившись взглядом с Ирой.       — Это была ожесточённая борьба, — серьёзно заявил Поз, сорвав очередной смех.       — Ир, — Таня развернулась на опешившую Кузнецову, — кажется, это твоё, — она протянула ей свой букет.       Ирина пыталась что-то произнести, но у неё это не получалось. Она растерянно приняла протянутый букет с белыми розами. Гости поднялись со своих мест и громко зааплодировали, ещё больше смутив девушку.       Позов и Матвиенко, который взял в руки микрофон, пытались успокоить толпу, но те настолько заразились атмосферой чужого счастья, что были бы рады любому исходу событий, даже если бы Таня передала букет Попову и благословила его на брак с Шастуном.       Арсений похлопал Антона по плечу и, коротко обняв растерянную Кузнецову, направился к своей жене. Прижавшись к Тане, Попов вместе с ней наблюдал, как нервный Антон становился на одно колено, достал из кармана коробочку и дрожащими руками открывал её под неумолкаемые аплодисменты и гул гостей.       — А почему футляр-то зелёный? — хихикнула Таня и посмотрела на Попова.       — Ну, ты что, принцесса? — удивился мужчина. — Под цвет глаз Антона, естественно.       — Арс, ты неисправим! — покачала головой девушка, снова утонув в небесной красоте голубых глаз. — Я люблю тебя! — тихо произнесла Таня, коснувшись рукой гладко выбритой щеки Арсения.       Она была рада сказать ему это так, наедине, пока все гости радовались Ириному растерянному «да».       — А я люблю тебя, — улыбнулся мужчина.       Он наклонился к своей жене и утянул её в нежный чувственный поцелуй.       Таня отстранилась и взглянула в голубые глаза Арсения. Она знала, что самой красивой и счастливой она становилась только, отражаясь в них. Она знала, что не бывает весны в голубых глазах. Но она готова была выдержать рядом с ним и знойное лето, и дождливую, слякотную осень, и морозную зиму. Она нашла в этих глазах что-то намного важнее. Она нашла в этих глазах любовь.       Не бывает весны в голубых глазах. В голубых глазах можно увидеть безоблачное небо, завораживающее своей красотой. В голубых глазах можно увидеть волны всепрощающего моря. И этого Тане было достаточно, чтобы смотреть в них всегда.