Судьба-пизда

- Пиздец. А на что вы надеялись? На красивую сцену с криками, драками, слезами Линка и поцелуйчиками в конце? А хер там был. Универсальный ответ, так-то. “Неужели у меня в кои то веке будет достойный отдых?” – спросил Хесус.

Универсальный ответ.

“Может Линк привезет кого-нибудь стоящего?” – подумал Шевцов.

Ответ универсальный.

      Так на чем мы остановились? Ах, да. В случае чего, та самая фраза принадлежала Линку. У него ведь не было немого шока. Да и с чего бы. Ничего ведь не произошло грандиозного, да? Совсем ничего, не так ли?       Игорь все кудахтал, глупо шутив, будто не замечал этого напряжения, которое не то, что ножом можно резать, да даже если в него прыгнуть, оно отпружинит тебя в ебеня. А Линк не промах, даже умудрился усадить Лёх за стол, налить им чайку, поворчать о пустом холодильнике и свалить. В магазин, конечно. Хотя стоило бы и просто. Свалить.       Ну, вот сидят они. Глаза друг на друга не поднимают. Но на самом деле, это даже не затишье перед бурей. Это затишье перед самой настоящей жопой. Шевцов тяжело вздохнул, откинул назад челку, залпом допил чай и разхерачил кружку об стол. Как, вы спросите. А вы у него спросите. - Мудак, - шепотом с чувством произнёс Леша, кротко выдохнул. Казалось бы, обычное оскорбление. Но Хесус даже от такого уже почти совсем в стене. Он не только вжался в нее, он даже принял такой же зеленоватый цвет старой советской плитки.       И вновь молчание. Павшую в бою кружку так никто и не убрал. Зато Шевцов так и сидит с ручкой от чашки и теперь смотрит в упор на Хесуса. А Хесус стена. И не в душевном плане, а просто. - Так… как дела? – практически выскулил Хес.

“И наши дети будут такими же?”

      И какой вопрос вас больше застал врасплох?       Шевцова – оба. Ведь они были адресованы ему.       И Хесуса оба. Они ведь оба были произнесены вслух. - Какие де… - Заткнись! Это всё ты со своими долбоебскими вопросами! Мудак! Тварь! Пидор! - Прям как про себя говоришь. - Сдохни! - Только после тебя. - Ах ты ж пидрила длинная, - кинулась на Хесуса пердила короткая. Леха смог только перехватить Лешу, а вот падения не миновать. Треск старого стульчика и оба они лежал на полу. Вот тут то и началась настоящая драка. С кулаками, лещами, криками и надеждами, что это хрустит стул, а не чьи-то кости.       Но как началась, так и закончилась. Хесус, с подбитым глазом и рассечённой губой лежал все в том же положении, держа за кисти рук Шевцова. Который в свою очередь сидит прямо таки верхом на Леше. У него-то не одной царапинки. Разве что стертые костяшки, да и те приятно покалывали. Только желание набить морду этому человеку и спасало Лешу все это время.       Но, здоровье не к черту у обоих и из-за обоих. Так они и пытались отдышаться, или хотя бы предотвратить инфаркт Хеса, пока Шевцов опять не заверещал: - С хуя ли ты прицепился ко мне?! Отъебись! – начал было дрыгаться он. - Ты вообще-то сам ко мне полез, полуторка ебаная! – почему-то продолжал держать его Хесус. Инстинкты, вы ли это? - Не ебаная еще! - А ты хочешь?       Ощущение, что даже не то, что мир замер вокруг них. Ощущение, будто его и не существовало. Есть только тот самый хрупкий здравый смысл, что строился запутанным стеклянным лабиринтом вокруг этой шибанутой парочки. И в данный момент эта конструкция начинает трещать по швам. И не то что трещать, а, блять, крушиться-ломаться.

И ломался он в отличие от Шевцова быстро и задорно.

      Одно мгновение – и здравый смысл всего лишь стеклянная пыль, что оседает на легких, убивая изнутри. Существуют только страх и отчаяние, что блеснули в глазах Шевцова, когда Хесус сжал мягкие волосы на его затылке и, не давая снова брызнуть ядом, смял его губы своими.       Жестко, коряво, стукаясь зубами, они буквально пытались съесть друг друга. Руки уже давно пошли в пляс, забираясь под футболку Шевцова и сжимая худощавые бедра, холодные от выступившего пота после драки. Хесус быстро, рвано, спустился с губ на шею, пытаясь оставить хоть какой-то след на молочной коже. И да, сейчас она кажется ему молочной и сладкой, а не землистой как в начале. Ему хотелось вгрызаться в каждую венку на его шее. Чтобы капли алой крови вырисовывали узоры на той самой старой советской плитке. Чтобы не оставить ни одного живого места. Шевцов все также дрыгался, но уже не вырываясь, а пытаясь прижаться ближе. Слиться с Хесом в едино, как когда то их фразы слились в оном предложении. Зуд во всем теле так и нарастал, не давая осознанно предпринимать действия. Хотя стоит ли вообще в их истории употреблять “осознанно”? Конечно, кубиков пресса у Хесуса не было, да и в принципе рельефа мышц, но и просто об живот Леша был не против тереться причинным местом. После они будут списывать это на стресс и долгую усталость, воздержание, перелет и прочее. Это первое, что они будут видеть в глазах друг друга при встрече. Это останется у них обоих больным клеймом в воспоминаниях, таким, которое не выжечь не сигаретами, ни медицинским спиртом. Но, будем честными, они оба мазохисты под садисткой-судьбой. Им нравиться это, чтобы они не говорили, как бы не отнекивались. Ведь мазохизм – это способность растворять ненависть в любви.

Как раз то, что нужно в этих недоотношениях.

      И, безусловно, вся эта ситуация ни разу не милая, романтичная и в принципе не походит к розовым соплям. Не сейчас. Не здесь. Не с этими людьми. -Алло, пидоры! Существует ли более неловкая Фраза, которая остановила длинные пальчики Хесуса, которые уже преодолели пряжку ремня Шевцова. Так же, как и остановила клыки Хеса в сантиметре от такой ироничной “я не пидор”.       Сейчас они опять просто смотрят друг на друга. Как тогда, за чаем. Но только жуткими от возбуждения глазами и немного в другой позе. Сколько это продолжалось? Минут пять же, нет?       После очередного грохота в дверь, которую, похоже, уже выбивали ногами, Шевцов подскочил, как ужаленный, на последок хорошенько шибанув пяткой под подбородку Хесусу. Опять же, как, вы спросите. Да просто через сложно. Как и всё у этих ребят. - Ты чего такой запыхавшийся? Вы чё, дрались чё ли? – немного повысил голос Линк. - Да мы просто чашку убирали, - попытался усмехнуться Хесус, не пытаясь встать. - Да вы охерели, это же я тебе эту чашку дарил, долбоящер. - Игорь, да забей, мы же… - Да не забей уже, блять. Меня достали ваши грустные рожи. Вы уже перестали заниматься всем, чем возможно. Только хуйней страдаете оба. Депрессия блять. Я вас даже сука свез вместе,- напирал Игорь, оттесняя Шевцова назад от двери, прям к Хесусу, - сколько можно-то, а? Я тоже хочу отдохнуть и провести хорошо время, а вы блять еще пиздиться начали! Уебки сука! – причину такой агрессии не понял никто, но о такой ругани даже перевозбужденные яйки в горох превратились. В какой-то момент на талию Шевцова легла тяжелая, загребущая рука. Опять же инстинкты, скажете вы. “Как-то дышать стало легче” – скажет Шевцов. - Адьес, мудили! – хлопок. Так они снова остались вдвоем. И че приходил, спрашивается. Ан нет, пакеты с едой остались. Они же такие хорошие друзья, да? Теперь-то точно всё будет споко… - Ну ты и пидарас конечно, - тяжело выдохнул Шевцов, медленно разбирая пакеты. - На себя посмотри, - открывая холодильник, тихо произнёс Хесус. - Да даже я не такая сука, - передал маслецо Хесусу. - А какая ты сука? Дранная? - забрал маслецо и положил в холодос. - Ага, конечно. Почти. Твоими стараниями, - передал молочко. - Так мне стараться лучше? – поставил молочко на дверцу. - Да, постарайся лучше свалить отсюда. Это всё еще моя хата, - передал помидорки. - Да, а ты всё еще мой. Вопрос, да? Кажется, всё лицо Шевцова превратилось в один огромный знак вопроса. Ну, типо, это вообще как так, да. -Ты…д-да как ты.. я т-тебе… - Огурчики передашь? - Только если непосредственно тебе в зад, мудила! – то ли от ярости, то ли от каких-то потусторонних сил покраснел Шевцов. - Ролевушка? - Хуюшка, тварь! – несчастные огурцы полетели прямиком по лицу Хеса. А они еще такие, молоденькие, колючие. И вы удивлены, почему же Хесус такой ловелас. Он же милаш. Как же так. Да просто валерьянка, смешанная с алкоголем и плохим самочувствием, и всё это встряхнуть в самолете, дает сбои. И не просто в организме, а в жизни. Хотя, и без того в жизни Хеса был бы сбой. Шевцов в принципе – один огромный сбой на жизненном пути Леши.       Да и наоборот так же.       Да и оба они Леши.       Совпадение? “Посмотри, как этот малыш меня расцарапал” – пришла на телефон Линку фотка Хеса, с боевыми ранениями от огурцов. “Блять, хоть бы ты говорил о Мойше” – передернуло Игоря. - У них всё получится, - гордо подумал Линк. - Только с божьей помощью, - добавил здравый смысл.