Сказки На Ночь

— Избалованная пустышка. Не будь у тебя милого личика — кому ты была бы нужна? Билл не кричал. Он высказывал ей эти гадкие вещи с холодным презрением, и Флер не плакала только благодаря своей природной гордости. Она стояла перед ним, молча и с достоинством встречая каждое его оскорбление, а ее сердце разбивалось на тысячи маленьких осколков, заставляя не ненавидеть Билла, но любить его еще сильнее. — Видеть тебя не хочу. Когда Билл вышел из комнаты, громыхнув дверью, Флер наконец всхлипнула. В голове роилась куча мыслей. Куда она теперь пойдет? Что она должна делать? Ждать здесь? Сразу перемещаться во Францию?.. На носу Рождество — а она на пороге одинокой жизни. Когда Флер повстречала Билла, она была уверена, что он будет ее, ведь никто не мог противостоять ее женским чарам. Флер Делакур была ангельски очаровательна и при этом… Дьявольски невыносима. Да, ей следовало бы почаще держать язык за зубами и прощать недалеким людям их недалекость. И ей определенно не стоило вступать в открытую перепалку с матерью Билла, ведь она знала, что он не будет на ее стороне, если дело касается миссис Уизли. Флер принялась было собирать вещи, но поняла, что просто не сможет этого сделать. В отчаянии отбросив от себя открытый чемодан, она направилась вниз, на кухню, где к Рождеству были заготовлены несколько бутылок медовухи, вина и огненного виски. К ее удивлению, на кухне никто не крутился — лишь в раковине высилась гора начищенной брюссельской капусты. Что же, это было к лучшему, потому что Флер смогла беспрепятственно открыть буфет и цапнуть первую попавшуюся бутылку из темно-зеленого стекла. Захватив штопор из выдвижного ящика, она в одном шерстяном платье вышла на улицу на заснеженный двор. Так и не ощутив холода, Флер, глотая слезы, доплелась до беседки, прятавшейся в глубине заросшего сада Уизли, и засела там с бутылкой сладкого вина. Девушка безуспешно попыталась вытащить пробку при помощи штопора, но, плюнув, раздраженно взмахнула палочкой: пробка вылетела из бутылки неожиданно резко, чудом не выбив красавице глаз. Флер решительно приложилась к бутылке и сделала изрядный глоток. Слезы хлынули из глаз с новой силой. Она чувствовала, как по телу разливается невыносимо приятное, так необходимое ей сейчас тепло, но гадкие слова Билла все еще звучали в ее голове. «Невыносимая эгоистка. Так и останешься одна». Красавица Флер очень некрасиво втягивала обратно в нос льющиеся сопли и снова и снова прикладывалась к бутылке. Ей просто хотелось, чтобы эта мерзкая боль отпустила, чтобы все опять было хорошо. Существование еще никогда не казалось ей таким одиноким, а будущее — туманным и пугающим. Как же Билл мог так с ней поступить… — Флер, что с тобой? — раздался за спиной голос рыжего братика Билла, и Флер подпрыгнула от неожиданности, неловко оборачиваясь к нему. Тот стоял на каменной, очищенной от снега тропинке в нелепой шапке, закрывающей уши, и теплой куртке нараспашку. Кажется, мальчишку звали Рон. — Tout est bon, — пробормотала Флер и совершенно безобразно икнула, поспешив исправиться, когда Рон недоуменно посмотрел на нее. — Все в порьядке, — сказала она с достоинством, на которое была способна только пьяная, рыдающая в три ручья полувейла. Рон рассеяно переминался с ноги на ногу. Он привык видеть Флер Делакур в совершенно идеальном виде, но никак не с раскрасневшимся от слез и алкоголя лицом. Впрочем, это ее тоже не портило. Он не знал, что ему делать и говорить, но не совсем привычное состояние его собеседницы вселяло в него какую никакую уверенность в себе. На одном дыхании Рон произнес: — Ну, я тогда пойду? — Ньет, — Флер яростно смахнула слезы с щек. — Погоди. Садись, — она приглашающе похлопала ладонью по скамейке. Рон и сам как-то безобразно икнул. Он знал, что нужно бежать отсюда как можно дальше, но тело не слушалось, и ноги отнесли его прямиком в беседку. Рон совершенно не по-джентельменски мешком плюхнулся на скамейку и забрал бутылку из рук девушки, делая оттуда глоток. А Флер и не возражала. — Скажи, — Флер распрямила плечи, и вздернула подбородок. — Я кхгасивая? Рон смотрел на нее, разинув рот. Ее блестящие волосы струились по плечам. Покрасневшие и опухшие глаза словно стали еще голубее. Кожа слабо светилась в лунном свете будто сказочный алмаз. Флер Делакур была невыносимо прекрасна даже в столь невеселый момент. Рон молчал минуты три, прежде чем опомнился и выпалил: — Ты восхитительна. Флер отобрала у него бутылку и, отпив немного, самодовольно взмахнула шелковистыми волосами. — Значит, я нгавлюсь тебе? Рон не понимал, зачем она спрашивает, если знает это наверняка. Потому что полувейла не может не понравиться кому-то мужского пола. Он едва заметно кивнул, не сводя с нее зачарованного взгляда. Не контролируя свои действия, он медленно забрал у нее бутылку, невольно касаясь ее ледяных пальцев, и снова отпил из нее. — К-конечно. — Давно? — строго спросила Флер. — Как только увидел… Флер задумчиво смотрела на него с легкой улыбкой на прекрасных губах, которые казались Рону не много не мало — створками в ворота рая. Она мягко забрала бутылку из его рук, поднесла ее ко рту и медленно обхватила горлышко искусанными губами, смотря Рону прямо в глаза. Она не стала пить, просто разомкнув губы и проведя языком по горлышку, собирая капли вина. Рон нервно сглотнул, подумав, что минутой ранее горлышка этой бутылки касались его губы. И это… косвенный поцелуй. — Тогда докажи мне это, — чуть ли не властно прошептала Флер. Рон открыто улыбнулся в ответ. Это, разумеется, было сном и он мог больше не стесняться, потому что настоящая Флер Делакур в лучшем случае не замечала его, а в худшем смотрела как на жвачку, прилипшую к одежде. А во снах, как известно, мы вольны делать что вздумается. Поэтому Рон решительно придвинулся ближе к своей мечте. — Если я давно нгавлюсь тебе, значит, ты обо мне… — Флер задумалась, вспоминая слово, — фантазируешь? — она уже окончательно успокоилась, почувствовав свою власть над ситуацией и младшим братиком Билла. — Расскажи, что ты фантазируешь? — Я не… — Быстро! — Я трогаю тебя! — просипел Рон. — Я трогаю твою грудь и… там, — он указал рукой на ее ноги, на то, что находилось между ними. — И ты тоже трогаешь меня и… мы целуемся… Флер закатила глаза, недовольная тем, как неумело мальчишка формулирует свои мысли, и ободряюще улыбнулась ему. — Тогда потрогай, ну же. Рон, сильно сомневаясь в реальности происходящего, протянул дрожащую, как при Болезни Паркинсон, руку, чтобы просто коснуться кончиками пальцев ее волос, оказавшихся на ощупь, как новый кашемировый свитер или, там, крылья ангелов. Флер решила помочь ему и расстегнула пуговицы на платье. Теперь он видел ее идеальную грудь, одетую в красивый кружевной бюстгальтер бежевого цвета. Рон так и не решился его снять. Он лишь запустил руку в прорезь платья, прикасаясь к ее бархатистой коже. Когда-то летом он собирал персики с дерева — ощущения от прикосновения к мягким фруктам были похожими на те, что он испытывал сейчас. Флер улыбнулась и нежно поцеловала его в щеку, но не отстранилась. Напротив, она прижалась к нему и ласково прошептала на ухо: — Ты же знаешь, что делать, Ронни?.. Конечно же знаешь, продолжай… Опыт Рона ограничивался поцелуями и петтингом с Лавандой, которая, в свою очередь, многого понахваталась за годы практики и успела кое-чему его научить. Рон, прежде, чем Флер успеет передумать, прежде, чем он сам успеет передумать, припал к ее губам в горячем поцелуе со вкусом красного вина. Флер приоткрыла рот, позволяя его языку коснуться ее языка. Не получая никаких намеков на отторжение, Рон, как обычно бывало в случаях, когда он чувствовал, что у него неплохо получается, вошел во вкус, возбуждающе проводя языком по ее небу и начиная покусывать ее нижнюю губу. Он понял, что сходит с ума с того момента, как Флер пригласила его сесть рядом, и теперь ему уже нечего было терять. Он самозабвенно целовал красавицу Флер, а где-то на задворках сознания маячила мысль, что никто не способен целоваться так же сладко, как она. Ни Лаванда, вечно пытающаяся протолкнуть язык как можно глубже в его рот, ни, определенно, Гермиона, о чувствах к которой он совершенно не помнил в этот момент, ни его насмешливая сестренка, которой больше нечем будет похвастаться, ни Гарри Поттер, который может лишь мечтать о подобном. Рон, поколебавшись, притянул Флер к себе на колени. Почти пустая бутылка с вином выпала из ее рук, которыми она обхватила Рона за шею. Рон лихорадочно принялся задирать на ней платье, но от нервного напряжения у него ничего не получалось, и в итоге Флер сама приподняла юбку до пояса, являя взгляду Рона аккуратные простые трусики. Он хотел бы припасть ртом к тому, что было под этими трусиками, но поза не позволяла, и поэтому он просто сдвинул в сторону ткань трусов и двумя пальцами погладил ее половые губы. От перепада температур в таком чувствительном месте Флер чувственно вздохнула, прогибаясь в спине и прижимаясь к Рону грудью. Он робко потер ее клитор, и Флер одобрительно укусила его за мочку уха. Это придало Рону уверенности, и он начал ласкать ее все смелее и откровеннее, выводя языком круги на нежной девичьей шее. Согретая вином и обьятиями младшего братика ее любимого жениха, Флер наслаждалась тем, что он с ней делал. Она понимала, что неопытность парнишки не позволит ей достичь оргазма, но было приятно. Начиная тихо стонать, Флер залезла тонкой рукой в штаны Рона и коснулась его уже давно стоявшего члена. Рон не обратил внимания на сухость ее ладони и на жутко неудобную позу. Все, о чем он мог думать — это рука потрясающей Флер Делакур, просто касавшаяся его члена, и этой мысли было достаточно для того, чтобы спустя пару неловких движений, произведенных Флер, он обильно кончил в ее руку. Рон не заметил, как Флер сморщила носик, вытащив руку из его штанов и стряхивая капли спермы на дощатый пол. Она слезла с его колен, а он дрожа уставился на противоположную стену беседки. На него волнами накатывало осознание того, что только что произошло. Он с нескрываемым ужасом посмотрел на Флер, и видение довольно улыбающейся девушки убедило его в том, что все случилось по-настоящему. В него словно подряд выпустили стрелы вины перед братом, Флер, любимой Гермионой, ненависти к самому себе за то, что он посмел это сделать, и за то, что, будь он в состоянии изменить этот момент, он не согласился бы на это даже за сотню галлеонов и автографы всех членов Пушки Педдл впридачу. Рон почему-то снова почувствовал себя так, словно ему одиннадцать, и мать вручает ему старую мантию его брата. Он готов заплакать от очередной несправедливости, но он уже давно уяснил, что новые, красивые вещи никогда ему не достанутся. И Флер Делакур тоже ему не достанется. Чтобы она не увидела, как он плачет, Рон сорвался с места и побежал, сам не зная куда, но точно как можно дальше от этой беседки. *** Рон не знал, что глубокой ночью Билл пришел к Флер с ее любимыми белоснежными розами, а когда гордая красавица здрала подбородок и отвернулась от букета, уронил его на пол и встал на колени, целуя ее нежные руки. Он клятвенно заверял ее в том, что раскаивается и глубоко сожалеет, что не хочет терять ее и впредь будет защищать от нападок своей матери. Конечно же, Флер благосклонно приняла извинения. Но Билл никогда не догадался бы, как изнутри ее распирали чувство счастья и облегчения. А сейчас семейство Уизли и их гости праздновали Рождество в гостиной их чудного домика. Флер, конечно, была с ними. Она обнимала Билли за шею и что-то мурлыкала ему на ухо на французском, не замечая растерянного, полного затаенной боли взгляда Рона Уизли.