[Мир стран] Революция

      Сердце Германии билось с бешенной скоростью. Её ладони сильно запотели, потому девушка крепче сжимала револьвер. Если всё пройдёт гладко, то Германия сможет наконец-то избавится от отца и занять его место. Многие годы он вёл себя с ней так, словно её и не существовало. А сейчас во время Первой мировой их накрыл кризис.       Она почти добралась до комнаты отца. Девушка взялась за ручку, но тут дверь раскрылась сама. На пороге стоял Германская империя. Мужчина изумлённо посмотрел на дочь. У той уже душа ушла в пятки. Она замерла на месте и дрожащими руками наставила на него дуло. — Германия, что ты делаешь? — спросил Германская империя.        Германия опешила. В горле словно встал корм. Но, набравшись смелости, она произнесла: — Мне н-надоело на теб-бя п-пахать! — заикаясь произнесла она и более уверенно сказала, — Л-либ-бо ты реш-шишь п-проблемы, либ-бо я т-тебя п-прикончу! — О чём ты говоришь? — изумленно произнёс мужчина. — Р-россия с-сказал, что я д-должна б-бороться з-за с-свои п-права, к-которых ты меня л-лишил, — сказала девушка. — Всё понятно… Этот большевик навешал тебе лапшу на уши. Неужели ты повелась? — Он т-такой же к-как и я! Т-ты аб-абсолютно наплевал на м-меня! — Ну так попробуй. Давай, — он повысил голос. — Стреляй!       Девушка вздрогнула и уже собралась спустить курок. Дуло дрожало. Раздался громкий щелчок, но выстрела не последовало. Германия судорожно начала теребить револьвер в руках. — Как же? П-почему не сраб-ботало? — с нотками отчаяния в голосе бормотала она.       Ответ был прост — восстание было подавлено. Не получилось у людей, не вышло и у неё. Германская империя до конца был уверен, что Германия просто струсит и не станет стрелять. Но она всё же посмела. — Ты поторопилась, — усмехнулся мужчина, хватая дочь за запястье.       Он швырнул её на постель и запер дверь. Германия забилась в панике, когда мужчина навис над ней. Девушка пыталась его оттолкнуть, била его по плечам, но в итоге получила по лицу. — Плохая девочка должна быть наказана, — томно прошептал Германская империя ей на ухо. — Отец, п-прошу, не надо… — пробубнила Германия, чувствуя, как его рука задирает подол её платья. — Ты сама вынудила меня.       В тот момент смешались пот и кровь. Германия не могла даже дёрнуться. Каждое её неверное движение приносило ощутимую боль ниже живота. Воздуха буквально не хватало.       Когда Империя закончил, он встал с кровати, поправляя одежду и направился к выходу, не произнеся ни слова. Дверь заперли снаружи.       С чувством омерзения, Германия осталась лежать на кровати, захлёбываясь слезами. Громко всхлипывая, она села и прикусила ноготь на большом пальце.       Немного успокоившись, Германия обратила внимание на тонкую, почти зажившую, рану на тыльной стороне ладони. Это ранение она получила на поле боя.       Германии, как страна, обязана была участвовать в военных действиях. В тот день её как никогда захлестнула паника. Засев в воронке от снаряда, девушка пыталась успокоиться. В ушах ещё звенело. В этот момент к ней забрался ещё один несчастный. Вот только он был не из её армии. Германия вскрикнула и накрыла лицо руками. Но ничего не произошло. Рассмотрев человека перед собой, девушка увидела Россию. Она не сразу узнала его из-за толстого пласта грязи у юноши на лице.       Сразу вспомнились меланхоличные разговоры в саду усадьбы Российской империи. Германия тогда сопровождала отца в его поездке. Слоняясь по округе от скуки, девушка и встретила молодого человека, монотонно подметающего дорожки. Как давно это было…       Россия протянул ей флягу со спиртом. Отпив немного, Германия продолжила пялиться на него, уже не замечая разрывающихся вокруг снарядов. Ей не хотелось, чтобы он уходил, но Россия вынужден был выбраться из воронки и оставить её.       Уже после всех событий 1917 года, Россия приехал к Германии вместе с начальством. Он заметно изменился. Девушка заметила, что из его глаз улетучилась вся меланхолия и осталась лишь решимость. Одет он был в красную форму. Германия знала о том, что он сотворил, и немного побаивалась с тех пор. Однако они чудом смогли поговорить. Девушка тогда была словно в тумане. После этого она и решилась действовать. Но ничего. Теперь ей уже терять нечего.       Вид окровавленного платья заставил её стиснуты зубы. «Это уже слишком, старый хрыч!» — подумала Германия. Жалость к себе мгновенно сменилась гневом. Губы девушки искривились в оскале, брови сомкнулись. На её лице появилась страшная ухмылка. — Ничего, я тебе ещё покажу, — прошипела она, нервно посмеиваясь.       С 1917 года наступил внутренний кризис: моральный дух граждан был сломлен. Начался голод. Недовольные граждане начали выходить на улицы. 29 октября 1918 года в Киле началось восстание моряков на военной базе. Другие военно-морские базы последовали их примеру. А правительство противится не стало. Момент настал 9 ноября 1918 года, когда уже окончательно было сформированное Временное правительство. — Отец, кайзер нас оставил, смирись. Твоё время кончилось, — спокойно сказала Германия.       Она подошла к сидящему за столом мужчине. Германская империя сильно изменился: его некогда красивое лицо было рассечено морщинами, в волосах блестела седина. — Помнишь, канцлер Бисмарк однажды сказал о России? — вдруг спросил мужчина. — Да… — девушка опешила от неожиданности. — Не забывай его слова…       Германия не ответила. Она лишь молча подошла к отцу и перерезала тому горло. Видя, как он захлёбываясь в собственной крови, девушка сжала кинжал и издала нервный смешок. Губы расползлись в кривой ухмылке…       По окончанию войны на новоиспеченную Веймарскую республику взвалилась куча проблем. По условиям Версальского мирного договора Германия теряла все свои колонии, многие её земли отошли другим странам. Она должна была выплачивать репарации.       Вот и после очередного собрания Германия перебирала бумаги, спокойно шагая по коридору. Внезапно она запнулась, документы разлетелись по полу. Девушка кинулась их собирать. Подняв голову, она увидела насмешливые взгляды. — Здравствуй, Германия, я смотрю, тебе тут нелегко, — сказал Франция. — Затяни пояс потуже, тебе ещё многое придется возместить. Твой папаша знатно разошёлся. — Ну что ты издеваешься, Франция? Если ты не прекратить, её моральный дух подорвется и она не сможет работать, как нормальные страны. Хотя её страной трудно назвать, — заключила Англия.       Бросив презрительный взгляд, они её оставили одну в коридоре. Англия была права, Германию до сих пор не признали, потому никто не считал нужным слушать её. А зачем? Германии даже им противопоставить нечего, ведь ей нельзя было иметь большую армию       Германия прикусила большой палец левой руки, а правой смяла документы. Была бы возможность, она непременно хорошенько их обоих отмутузила. И этого лягушатника и напыщенную англичанку.       «Я стану сильнее. Стану! И тогда смеяться буду я. Все будут рыдать, кроме меня!» — думала она про себя. Лицо Германии снова исказилось: брови сомкнулись, но в этот раз рот искривился в неприятной улыбке. Девушка нервно засмеялась.       Тут её окликнул кто-то. Она оглянулась и увидела Россию, а вернее СССР. Молодой человек подошёл к ней и помог собрать документы. На одном из листков бумаги их пальцы случайно соприкоснулись. Союз поднял на девушку глаза. — Так и не признают? — спросил он. — Нет, не признают, — буркнула Германия. — Меня вот тоже, — усмехнулся СССР.       Так две непризнанные страны нашли друг друга.       Кое-как Германии удалось справиться с послевоенным кризисом. Двадцатые годы прошли относительно спокойно. В один из таких спокойных, казалось бы, вечеров 8 ноября 1932 года Германия проводила время в своей берлинской квартире. Внезапно она ощутила колющую боль в теле. Это могло значить одно — где-то намечается переворот. Как позже она узнала, устроил это безобразие лидер партии НСДАП. — Сумасшедший… — буркнула Германия себе под нос.       Кто же тогда знал, что именно этот сумасшедший изменит её.       А в тридцатые случилось страшное — Мировой экономический кризис. Если говорить проще, товаров стало слишком много, а покупать их было некому. Плохо пришлось не только Америке, но и странам зависящих от его кредитов, в том числе и Германии.       Многие предприятия в то время закрылись, а люди остались без работы. Полки магазинов опустели. Есть было нечего. А тем временем в СССР во всю шла индустриализация и главной его проблемой была наоборот нехватка рабочих рук.       А недавно сосед Еврей (который в будущем станет Израилем) потребовал, чтобы Германия вернула ему долг в двойне, аргументируя это тем, что «я тоже хочу кушать». Но откуда было взяться деньгам? Девушка тогда еле сводила концы с концами. Про себя она проклинала всех: отца, соседей. В народе росло недовольство. Близились выборы.       Бредя по улицам домой, она стала свидетелем разговора двух людей. — … НСДАП?! Ты серьёзно собрался за них голосовать? Братец, да ты послушай, что они говорят. Мне аж плохо становится, — говорил один. — Если я проголосую, мне обещали дать немного еды. Мой сын хочет есть, Фридхельм. Ади ещё совсем маленький, он может не выжить, другого выхода нет, — отвечал второй, что помоложе.       У Германии закололо в груди. С одной стороны люди из этой партии обещали ей то, чего она так хотела, но с другой…       Они даже имели наглость прийти к ней домой. Как ни странно, Германия их впустила, чтобы поговорить и разобраться во всём. — Знаешь, Германия, всего этого бы не было, если бы коммунисты не пришли к власти, — сказал Геббельс. — Что Вы имеете ввиду? СССР мой приятель и… — Поверь, ты ему вовсе не нужна. Им, как и тобой сейчас, управляет кучка евреев, желающих заполучить побольше денег и власти, чтобы в итоге уничтожить тебя. К тому же, никто тебя не воспринимает всерьёз. Ты только подумай, тебе запретили иметь большую армию. И это все, чтобы в нужный момент тебя придавить. — Неправда… — дрожащим голосом произнесла Германия.       Из её глаз покатились слёзы. Тушь потекла. — Народ правильно сделает, если выберет нас. Не сомневайся, мы сделаем так, что все будут слизывать пыль с твоей обуви, особенно все те, кто с тобой не хочет считаться.       Вспоминая насмешки стран бывшей Антанты и своего соседа, который увеличил размер её долга, Германия ощутила, как в сердце хлынула кровь. Она нахмурилась. Этот кудрявый жид оставил без единой монеты в кармане. А этот чертов лягушатник навязал ей чертов Версальский договор, из-за которого она и стала беспомощной. Его издёвки, попытки растоптать чувство гордости Германии ужасно раздражали. И как же ей хотелось увидеть его и Англию на своём месте, таких же униженных и беспомощных…

***

      На парад собралось много народу. Страна в алой форме со свастикой на юбке спешила на трибуны к своему начальству, дабы начать парад. Внезапно налетевший ветер сбил с её головы фуражку с черепом. Женщина неспеша подняла её, отряхнула и надела. Осознание того, что настал момент триумфа, заставил Германию улыбнуться, но улыбка её больше напоминала безумный оскал. И всё-таки она не жалела о выборе начальства, пока что…