[Мир стран] Революция

      С деревьев слетали последние листья. Воздух был полон влаги, из-за чего дышать становилось трудно, грудь словно сдавливало и не давало ей спокойно подняться от набранного воздуха.       Но не только из-за влажного ветра становилось тяжело дышать. Вот уже почти год Советская республика (будущий СССР) продолжал отстаивать свои интересы. А было против кого. Совсем рядом на противоположной стороне поля находились белые.       Все знали, что сейчас что-то произойдет. Но пока никто не решался начать. Напряжение висело над полем вместе с прозрачной дымкой тумана. Внезапно дымку прорезала невысокая фигура, направляющая в сторону красных.       Россия присмотрелся. С противоположного конца поля шёл молодой парень в абсолютно белой белогвардейской форме. Скорее всего это он и был — Белая гвардия. Его братец, появившаяся через какое-то время после смерти их матери, Российской империи. Он шёл абсолютно один, без оружия, размахивая белым платком и с трудом преодолевая высокие заросли пожелтевшей мокрой травы.       — Эй! Не стреляйте! Я с братцем поговорить хочу! — кричал он.       Один из подчинённых России хотел было вытащить револьвер, но тот во время остановил его. РСФСР слез с коня и пошёл к брату навстречу. Они остановились друг от друга на расстоянии в два с половиной метра, чтобы не подходить слишком близко.       — Чего тебе? — спросил Россия.       — Полно, братец, — начал Гвардия, говоря спокойно. — Поиграл в революцию и хватит. Поля давно не паханные, инструменты простаивают. Люди, в конце концов, с голода мрут! Заигрался ты, возвращайся-ка домой.       — А, я значит работать должен буду, а ты в это время будешь на балах пирожное уплетать, да с Германией тешиться? — иронично произнёс он, уставив руки в бока.       — Вона как заговорил, — чуть нахмурился Белая гвардия, отодвигаясь чуть в сторону.       — А что, разве не правда? Ты первый начала свой террор, — развёл руками Советская республика и его усмешка сменилась на серьёзное выражение, — Как раньше уже никогда не будет. Тебе уже давно пора это понять.       — Прекрати вести себя, как капризный ребёнок и бросай оружие! — приказным тоном сказал Гвардия. — У тебя есть шанс прийти к примирению!       — Ну уж нет примирения не будет, только не с тобой, проклятый эксплуататор. Я слишком много сделал, чтобы бросить всё сейчас. Люди верят мне, а тебе даже предложить им нечего.       Белая гвардия ощутил, как изменилась его речь. Из передавшихся от матери воспоминаний он помнил, что речь братца была полна просторечий и звучала грубее. Россия никогда не изъяснялся так, как сейчас. Неужели читать научился? Всё равно нельзя было ему давать поблажек.       Они продолжали ходить по кругу, сверля друг друга взглядом.       — Ты нас всех погубишь! — завопил Белая гвардия.       Его слова эхом разнеслись по округе и растаяли в туманном воздухе где-то рядом с чёрной полосой леса.       — А ты равзе не делаешь то же самое, продавая свою жопу интервентам! — воскликнул Россия.       Белая Гвардия стиснул зубы. Упёртость братца начинала надоедать. Словами тут ничего не сделать, придётся выбивать из него эту дурь силой — об этом подумал Гвардия.       — Это мы ещё посмотрим, кто кого погубит, упрямый ты осёл, — прыснул он, отворачиваясь и направляясь к своим.       — Посмотрим… — фыркнул РСФСР.       Он вернулся и сразу же вскочил на коня и, сжимая шашку в руке, развернул его в сторону противников. Раздался громкий боевой клич и загремел стук копыт. С серого неба посыпались мелкие льдинки, царапая лица всадникам. Эскадроны мчались друг другу на встречу.       Под ногами коня стремительно неслась земля. РСФСР привстал на стремена и устремился прямо на Белую гвардию. Холодным блеском сверкнула его сабля, отражая лучи выглянувшего ненадолго солнца. Замах. Звонко ударилась сабля о саблю. Пока люди сражались друг с другом у воплощений двух движений был свой личный бой, который зависел от того, чьи люди победят.       Белая гвардия не желал уступать. Он не мог себе позволить проиграть какому-то безграмотному крестьянину, который научился читать всего несколько лет назад. Блеск и лоск дворцов и церквей, нельзя было позволить разрушить всё этому большевику.       А что РСФСР до всего этого? Он всю жизнь видел только деревянные избы, гнилые бараки и грязные цеха заводов. Он не хотел так жить, он хотел жить лучше. И Белая гвардия был одним из препятствий на пути к его новой светлой жизни, где он будет сам себе хозяином.       Белогвардеец почувствовал, как всё больше покидают его силы. Краем глаза он увидел, как красноармеец в будёновке неумолимым ударом срубил молодого поручика, и тот, рухнув в траву, был затоптан.       Ещё удар и лязг сабель. И вдруг Белая гвардия ощутил как полоснул по груди холодный метал. Брызги крови отразились в его глазах. Он слетел с коня, пока его эскадроны отступали с поля боя. Ударившись головой о камень, спрятавшийся в траве, он упал навзничь.       РСФСР слез с коня и подошёл к брату, смотря тому прямо в лицо.       — Холоп! Не смей смотреть на меня сверху вниз, — прохрипел Белая гвардия, сплёвывая кровь.       — Не тебе сейчас такое говорить… — заметил РСФСР.       — Почему? Почему ты не слушаешь меня? Я должен был стать государством. А ты всё испортил, жалкий смерд!       Тут он увидел в глазах брата неимоверный гнев.       — Я теперь здесь государство, — заявил Советская республика и проткнул Белой гвардии саблей горло.