Туман

      Леви сидит на полу своего кабинета. Кирпичные стены вокруг вторят тишине, окружающей его. Ноги Аккермана находятся в скрещенном положении, идеально удобном для него. Его грудная клетка приподнимается от редкого дыхания, и он в кои-то веки расслабленно выдыхает. Сегодня был длинный день, самый страшный день в году для него. Было жарко, сухо, и в добавок ко всему на мозги капало правительство, тыкая разведку носом в их бесполезность, лишая последних средств. И, чем больше солдаты все свободные дни проводят в закаливании своего духа, от заката до рассвета тренируя свои тела и умы, чтобы подготовиться ко всем испытаниям этой затянувшейся войны, всё более и более им наступают на горло.       И, хотя Леви никогда не признавался никому в этом, он был истощён, настолько, что его разум был на взводе, и, казалось, мысли в его голове проносились с бешеной скоростью. Ему нужно было притормозить, достичь уровня покоя, найти тот баланс, с которым он мог бы совладать. Даже одного часа сна будет вполне достаточно.       И сейчас как никогда ему хотелось пренебречь сном, выбрав кое-что другое. Он не гордился этим и определённо никому об этом не говорил. Леви делал это с частотой раз в год, и тем не менее никто не должен был знать. Леви сделал ещё один вздох, повернул голову, разминая шею с характерным треском, чтобы снять некоторое напряжение, и воткнул в губы тонкую трубочку гладкой бумаги. Острое чувство горечи с примесью какой-то травы мгновенно появилось на языке, но было даже приятно. Это означало, что чувства Леви ещё не притупились, и он чётко осознавал их.       Он взял спичку, чиркнул концом о твёрдый пол, чтобы зажечь её. Как только появилась искра, Леви поднёс зачаток огня к своему лицу. Он зажёг сигарету¹: голубое пламя облизывало бумагу, и Аккерман дал ему достаточно времени разгореться, прежде чем глубоко вдохнуть. По мере его вдоха верхние дыхательные пути заполнял едкий дым, который через горло проникал в лёгкие. Ожог был желанным, и, когда Леви выдохнул, он закрыл глаза, позволяя горечи взять контроль над своим телом. Он зажал сигарету между большим и указательным пальцами, держа её, чтобы она немного сгорела, и Леви постучал по ней, стряхивая пепел. Через минуту мужчина сделал ещё одну затяжку, вновь испуская пар из потрескавшихся губ.       Леви сидел в тишине, позволяя себе поглощаться этим чувством энергии, пульсирующем в его теле. Он вздохнул, позволив себе быть свободным хотя бы в этот момент. Ему не о чем беспокоиться. У него впереди целая ночь.       По крайней мере, это был его настрой, пока он не услышал два быстрых стука в дверь. Его глаза широко распахнулись, уставившись на неё. Было слишком поздно, чтобы кто-то беспокоил его, и он невольно сжался, надеясь, что это не Эрвин.       — Капитан? — в дверях прозвучал решительный женский голос.       Леви сразу понял, что это Микаса Аккерман. Он мог судить об этом по мрачности её голоса. Аккерман посмотрел на сигарету меж своих пальцев, обнаружив, что ему интересно, что она подумает об этом. Не опустится ли он в её глазах? Ниже того, что она уже о нём думает?       — Что случилось, Аккерман?       — ...Могу я войти, сэр?       Леви размышлял о том, чтобы выбросить эту дрянь в его руках, но, вопреки здравому смыслу, позволил ей войти. Она медленно открыла дверь, сморщила нос, когда вошла в комнату. Незнакомый запах витал в помещении, и она не могла точно определить, что это было.       — Что это такое? — она бездумно задавалась вопросом, и её глаза в конце концов сосредоточились на капитане, который сидел на полу своего кабинета, держа то, что выглядело, как сигарета.       — Вы... курите?       — Тц, — тихо ответил он, прислонившись к своему столу. — Чего ты хочешь, отродье?       — Я не могла заснуть... Так что я прогуливалась и увидела свет из вашей комнаты... Что вы делаете, сэр?       Она действительно не хотела оставлять его в покое. Леви глубоко вздохнул, зажав бумагу между губ, и сделал очередную затяжку. Копчёность наполнила его лёгкие, и Микаса наблюдала за ним любопытным взглядом, пытаясь выяснить, что именно он делает и о чём именно он думает.       — Я, Аккерман, посылаю всё к чёрту.       — Выкуривая сигарету? — она сделала шаг ближе к тому месту, где он сидел на полу, а её глаза горели любопытством.       — Ммм, разве ты не недостаточно сильна, чтобы сделать так же?       Она зарычала, скрестив руки на груди. Её черные волосы были слегка растрёпаны от очевидных попыток заснуть.       — Я достаточно сильна для этого, сэр.       Леви изогнул бровь и поднял сигару, указывая на неё кивком:       — Это наркотик, привезённый из очень далекой страны.       На самом деле, он понятия не имел, где произрастает этот вид растений или откуда он взялся. Леви познакомился с ним давным-давно и мог доступно получать его от одного из жителей деревни. Как тот человек на него наткнулся, Аккерман не спрашивал. Он думал, что этого ему лучше не знать.       — Наркотик? Это лекарство?       — Не совсем, — пробормотал он, снова играя сигаретой между зубов. — Это то, что помогает мне сохранять спокойствие в такие дни, как сегодня.       Микаса кивнула, но он мог совершенно точно сказать, что она действительно не понимала. Леви сопротивлялся желанию надменно ухмыльнуться ей, тем более, что он боролся против того, как реально его тело начинало чувствовать. Последствия этого эффекта опредёленно начали поражать его, и он не знал, как долго сможет протянуть, оставаясь строгим и бесстрастным капитаном.       — Почему бы тебе не попробовать?       Микаса прищурилась, пытаясь понять, нужно ли ей это делать.       — Это приказ?       Леви закатил глаза и ответил:       — Нет, идиотка, это не приказ.       Микаса двинулась вперёд, её ноги, казалось, перемещались сами по себе. Она присела, чтобы быть на уровне капитана, её глаза сосредоточились исключительно на горящей папиросе. Леви протянул её Микасе, указывая на то, чтобы она взяла это у него и держала точно так же, как он. Девушка медленно приняла трубочку бумаги, её напряжённая поза приняла почти животный вид, как будто сигарета представляла угрозу для неё.       — Что мне делать?       Он привстал, указывая на заднюю часть никотиновой палочки:       — Положи это в рот... хорошо. Теперь я зажгу её снова, а ты вдохнёшь, ладно?       Микаса собиралась кивнуть, но вынула это из своего рта на мгновение, и в её взгляде ясно читался вопрос: «Что оно со мной сделает?»       Леви улыбнулся, его ум был слегка затуманен, и он встретил её глаза:       — Это заставит тебя расслабиться. Доверься мне.       Микаса посмотрела на него. Он вёл себя странно, очень странно. Он был совершенной противоположностью тому капитану, которого она знала. Она могла только догадываться, что это из-за какого-то наркотика. Он казался подозрительно счастливым и, учитывая тяжёлый день, который у них был сегодня, она не могла отказаться от идеи впасть в то же состояние, что и он. Со всей уверенностью в нём она села на пол, повторяя его позу. Микаса зажала сигарету между своими пухлыми губами и кивнула, чтобы показать, что она готова.       — Не забудь вдохнуть, — сказал Леви, взяв ещё одну спичку, и быстро провёл ею по полу, чтобы зажечь. Он приподнёс пламя к концу косяка, в неком трепете перед тем огнём, который разжёг. Он кивнул Микасе, позволяя вдохнуть, и она подчинилась, резко вдыхая.       Острая боль от ожога ударила ей в горло, и первое, что она пыталась сделать, это как следует откашляться. Едкое облако дыма вышло из её рта, а на глаза выступили слёзы. Она повернула голову, ударив себя по груди. Леви разрывался между желанием похлопать её по спине или позволить ей самой справиться с этим, в итоге выбирая последнее.       — Что... за... — пыталась выговорить она. Он улыбнулся, и она подняла взгляд, покачивая головой и уставившись на него.       — Как это может быть приятным?       — Ты сейчас привыкнешь. Попробуй ещё раз.       — Ни в коем случае, у меня такое ощущение, будто моя грудь горит.       — Вот как, Микаса Аккерман отступает от вызова?       Она повела бровью:       — Теперь вы бросаете мне вызов?       Леви пожал плечами, делая вид, что не заинтересован в исходе ситуации, но тайно зная, что хочет, чтобы она испытала что-то новое.       — Как мне перестать кашлять?       — Очень возможно, что ты вновь будешь кашлять, независимо от моих советов. Просто продолжай в том же духе.       Он снова поднял сигарету к губам Микасы, теперь уже самостоятельно придерживая папиросу для неё. Они встретились взглядом, и странное признание прошло разрядом сквозь них. Микаса вдохнула, и он мог сказать, что она делала над собой усилие, чтобы не кашлять, пока обжигалось её горло. Дым проникал через её рот ко всему телу, и сперва она сжала сигарету, когда затягивалась, но его рука всё ещё удерживала её. Она посмотрела вниз на его пальцы, отняла губы и немного кашлянула. Определённо не так плохо, как в первый раз. Микаса закрыла глаза, позволяя лёгкости пройти волнами по её телу, и одновременно сопротивляясь желанию выдохнуть.       «Её ресницы такие длинные», — подумал Леви, глядя на неё в течение нескольких секунд. По-видимому, это было намного дольше, чем он предполагал, и глаза Микасы внезапно сосредоточились на нём. Она выпустила оставшийся дым, подражая тому, как однажды увидела это у курильщика.       — Что-то не так, сэр?       Он покачал головой, чувствуя, что его тело теперь полностью под его контролем. Он вытянул руки над головой, положив окурок на стол позади него.       — Почему вы это делаете? — спросила она, сжимая нос. А затем подняла ноги, прижимая колени к груди.       — Это останется между нами, Аккерман, но иногда... я просто не такой сильный, как все думают. Мне нужен перерыв.       Микаса была удивлена его ответом, не ожидая, что он будет честен с ней.       — Этот наркотик — ингридиент сыворотки правды?       Леви фыркнул и ответил:       — Вроде. Это больше похоже на правду о том, что я не могу уберечь всех; но так я могу избавиться на время от всего этого.       — Это печально.       Леви пожал плечами, не заботясь о своей жестокой честности прямо сейчас. Если он собирался кому-то рассказать, то это всегда была она. Они прошли долгий путь с тех пор, как впервые встретились. И, хотя они были не совсем друзьями, он мог судить по тому, как она сражалась и как она себя вела: они были очень похожи. Она поняла бы его.       Микаса оглядела комнату, широко раскрыв глаза, как будто впервые что-то увидела. Её рот в форме маленького «о» и её ресницы, казалось, стали ещё длиннее.       — Вау, — сказала она тихим голосом.       — Что?       — Всё действительно... ярко.       Он засмеялся, кивнув на её наблюдение.       — У тебя было только две затяжки. Лёгкая доза.       — Это не так! — она практически прошептала, её глаза разглядывали комнату, пока не остановились на его лице. Она указала на него, её пальцы слегка онемели, и Микаса улыбнулась.       — Мои руки немного странные.       Он потянулся к её пальцам и схватил их, потянув вниз, чтобы она больше не указывала на него. Леви уронил её руку, и она ударилась о пол со стуком, как будто девушка не контролировала своё тело. Она рассмеялась, когда это произошло, её тело ощутило головокружение и на удивление было полно энергии.       — Почему ты пришла именно в мою комнату, выбрав её из всех мест? — он спросил её, искренне любопытный.       — Я же говорила. Не могла уснуть. Гуляла. У вас горел свет, так что я решила посмотреть, не спите ли вы тоже.       — Я не видел тебя человеком, которому нужна компания.       Она пожала плечами. Её тело всё ещё одолевали волны головокружения.       — Обычно я иду к Эрену. Он не спит со мной почти всю ночь.       — Правда?       — Вы на что-то намекате?       — Нет.       — Хорошо.       Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Между ними промелькнуло чувство, их глаза словно застыли в постоянной безмолвной борьбе. Они не разговаривали, просто смотрели. После долгого молчания Леви приподнялся. Он наклонился вперёд, приближаясь к её лицу. Щёки Микасы вспыхнули, её разум списывал это на жару в его комнате, но в глубине души она знала: это было из-за того, что он изучал её. Его взгляд был прикован к её лицу, он смотрел, не отрываясь. Микаса дважды моргнула, подняв правую руку, чтобы провести пальцами по волосам, слегка смущаясь. Они тренировались весь день и большую часть ночи, у неё вообще не было времени принять душ. Она едва успела посмотреться в зеркало.       — Я, — он начал, но был прерван тихим урчанием, исходящим из желудка Микасы. Она удивлённо приподнесла руку к губам, её глаза округлились. Девушка вздохнула из-за руки, кусая губу, чтобы не сорваться на смех. Леви ухмыльнулся, отпрянув от неё снова, чтобы сесть.       — Я... возможно, немного проголодалась.       — Ты думаешь?       Леви встал, вытягивая ноги, и, обойдя свой стол, начал возиться с ящиком. Он потянул его, но он, казалось, отчего-то застрял. Леви выругался, положив обе руки на крошечную ручку, и потянул, приложив к этому всю свою силу. Наверное, он вложил больше сил, чем первоначально планировал. Ящик полетел назад, Леви вместе с ним. Он ударился о заднюю стену, ящик с грохотом упал, расбрасывая по полу всё своё содержимое. Леви сполз вниз по стене, придерживая рукой голову.       Микаса не могла удержаться от порыва смеха, который то и дело вырывался в виде тихих усмешек. Она сожмурилась, наклонившись вперёд, и ситуация становилась всё комичнее по мере того, как Леви хмурился, слушая её приятный смех.       — Вы в порядке? — спросила она, чуть не задыхаясь.       — Хватит смеяться, это не смешно.       — Я не могу! — ответила она, смеясь ещё сильнее над его сопротивлением. — Что вы там делали?       — Я пытался достать тебе чёртову еду.       Она не могла успокоить порывы смеха, чтобы почувствовать, как сердце забилось чуть быстрее от осознания того, что он готов дать ей немного еды. Она буквально покатилась со смеху, падая на бок, но вовремя упёрлась ладонями в пол, чтобы выровнять своё положение.       Она слышала тихие хихиканья, исходящие от Леви, поскольку он в конечном итоге поддался изменению настроения. Оба теперь лежали на полу, глупо посмеиваясь, подверженные действию дурманящей травы; вокруг Леви лежали разбросанные ручки. Микаса встала на четвереньки, медленно подползая туда, где он сидел.       — Вы устроили беспорядок!       Он ахнул, пытаясь перевести дыхание. Леви взял одну из ручек и бросил ею в девушку, ударив прямо в лоб.       — Ай! — она вскрикнула, снова падая на бок.       Он ухмыльнулся своему попаданию, небрежно пытаясь встать изящно, чтобы убрать беспорядок. Микаса сидела, держась за голову в том месте, где формировалась явная красная метка.       — Вам не нужно было бросать её так сильно, — пробормотала она, потирая ушибленный лоб.       — Вот, что ты получаешь, называя меня грязным.       Она изумилась:       — Я сказала, что вы сделали беспорядок, а не то, что вы были грязным!       Он пожал плечами, собирая последние ручки:       — Это одно и то же!       Она закатила глаза, обыскивая пол в поисках еды, о которой он говорил. В конце концов, она нашла маленький мешочек миндаля. Микаса потянулась и схватила его. Её взгляд выражал полное недоумение, и она подняла находку к лицу Леви:       — Это и есть ваше представление о еде?       Он взял в руки ящик и задвинул его обратно в стол, бормоча что-то о том, как он не мог приготовить ей изысканный ужин. Микаса улыбнулась и раскрыла мешочек, взяв сразу три или четыре орешка в рот.       — Вам не кажется это странным? — она вдруг спросила, жуя миндаль.       Леви сел, вытягивая руки над головой. Он снова оказался прямо напротив неё.       — Что именно?       — Получать кайф вместе с подчинённой в своём кабинете.       Её рот был полон, и Леви не мог не думать о том, как мило она выглядела, набивая щёки едой. Он покачал головой, отвечая на её вопрос и пытаясь избавиться от собственных мыслей.       — Я не думаю, что это странно.       — Я тоже.       — Хорошо.       — Хотите миндаля?       Он принял орехи, зная, что они были в его кабинете в течение нескольких месяцев и, вероятно, на вкус были несвежими. Леви наклонился вперёд, чтобы забрать несколько штук из мешочка, вытягивая левую руку. Он остановился на полпути, когда Микаса издала звук, похожий на смесь между визгом и трепетанием. Он посмотрел вверх: она указывала на его запястье. Его взгляд последовал за её пальцами, и он увидел, что девушка обратила внимание на его двухдюймовый шрам, начинающийся на его запястье.       — Я никогда не замечала. Он похож на мой! — она сказала, закатывая рукав своей белой блузки, чтобы показать шрам на правом запястье. — Когда-то я случайно упала с дерева, пытаясь достать Эрена.       Леви фыркнул, не удивившись, что причина была в Эрене.       — Я получил свой в ножевом бою.       Микаса вопросительно подняла бровь:       — Хм, плохой капитан? — она сказала, прыснув смехом, и Леви подумалось, что он, должно быть, только что услышал, как поют ангелы.       — Ну, у меня тоже есть неудачный шрам. Верх моего левого уха, — сказала она, держа левое ухо, чтобы указать на отметку. — Армин пытался проколоть мне ухо... В итоге почти отрезал его.       Леви наклонился ближе, чтобы увидеть шрам, отмечая его небольшую длину.       — Хм, думаю, я победил тебя в этом. Верх моего подбородка, — он приподнял голову, чтобы она могла увидеть. — Я брился. Слишком глубоко.       — Опасно, — засмеялась она, пристально глядя на шрам. — Ну, меня поцарапала кошка, когда мне было девять. За ухом, — сказала она, откинув свои чёрные волосы в сторону, чтобы показать ему.       — Как кошка оказалась у тебя за ухом?       — Длинная история…       Он искренне засмеялся; на этот раз ангела услышала Микаса. Леви посмотрел вниз на свое тело, подтягивая штанину, чтобы показать лодыжку. У шрама здесь была форма круга, почти как...       — Это отпечаток копыта? — растерянно спросила Микаса.       Леви кивнул и опустил штаны.       — Лошадь пнула меня... пришлось наложить швы и всё такое.       Микаса прикусила губу, пытаясь больше не хихикать, потому что на этот раз она не знала, сможет ли остановиться.       — Вас окружают достаточно людей и животных, капитан.       — Будто я этого не знаю.       Микаса обыскала своё тело, готовая парировать его ход с помощью своих шрамов. У них обоих было много рубцов, и это был некий странный тип терапии — показывать друг другу битвы, через которые они прошли, независимо от того, насколько они незначительны. Для многих было редкостью, чтобы каждый шрам имел историю.       — Хм! — она протянула вслух, думая об идеальном шраме, который могла бы показать ему. Микаса схватила нижнюю часть своей белой блузки, забыв, что пуговицы были бы более лёгким способом снять её, и стянула вещь. Она бросила её на пол рядом с собой, оставив своё тело в одних бинтах.       Шрам был ясно виден без её указания. Он был 5 или 6 дюймов в длину и толщину, и след от раны был виден ярко, независимо от того, сколько лет ему было. Он шёл от середины её рёбер вплоть до живота.       Леви сидел, первоначально ошеломлённый, что она снимала свой верх, но теперь был ошеломлён по другой причине. Он молчал, принимая ужасную сцену перед собой. Когда он, в конце концов, смог поднять глаза, он поймал её взгляд, и её губы больше не улыбались.       — Микаса... — прошептал он наконец, её имя звучало чуждым из его уст. Она взглянула на пол, её разум смирился с тем, что она только что показала ему, и поэтому яростно покраснела.       — Извините... — пробормотала она, потянувшись, чтобы снова надеть рубашку. Его рука потянулась за её, останавливая. Его пальцы сжались вокруг женского запястья.       — Откуда у тебя это?       Она, чувствуя себя ещё более разоблачённой из-за тянувшихся секунд, вырвала руку из его хватки.       — Вы знаете, откуда.       Мысли Леви бегло цеплялись за все воспоминания о Микасе, пытаясь точно определить момент, когда она могла бы получить такую серьёзную травму.       — Те люди сделали это с тобой, верно?       Она кивнула, снова потянувшись за рубашкой, не желая ничего, кроме как скрыть ущерб, который ей причинили. Он снова остановил её, крепко сжимая пальцы. Он приблизился к ней ближе, и теперь их тела находились лишь в дюймах от соприкосновения. Его пальцы коснулись её запястья, и он мягко отпустил её. Его глаза были обращены только на шрам, и он словно размышлял, что с ним можно сделать.       И без предупреждения он наклонился к нему, мягко касаясь женской кожи губами. Микаса ахнула от неожиданности и удовольствия. Её тело сейчас было чрезвычайно чувствительным; она винила наркотик в этом. Его губы посылали покалывание по всему её телу. Он держал голову там, двигаясь по всей длине шрама, усыпая его поцелуями и маленькими облизываниями, из-за чего Микаса чувствовала необыкновенное блаженство.       — Что вы делаете? — ей удалось высвободить свою кисть, и теперь она продвигалась сама собой по его плечу, чтобы ухватиться за затылок. Она хотела оттолкнуть его голову, но отчего-то задержала пальцы в его волосах, прижимая его губы к себе. Он не остановился, не ответил на её вопрос. Его рот почти не отрывался от её кожи, и с некоторой новообретённой уверенностью он пробирался к середине её живота и вверх, припадая губами к её груди.       — О боже, — прошептала она, шевеля губами, которые отказывались подчиняться ей. Её глаза были закрыты, а голова чуть откинута назад. Её пальцы сжимали его волосы так крепко, и ей показалось, что она может вырвать их. Леви потянулся выше, не колеблясь ни на минуту из-за страха, что она скажет ему остановиться. Он добрался до шеи, спокойно расположившись между её ног. Мужчина нежно и осторожно укусил кожу её шеи, прижимаясь к ней и отыскивая все чувствительные точки, которыми он мог управлять, чтобы заставить её стонать.       Он поцеловал её подбородок, её щеку, её нос.       Леви остановился перед её губами, нависая над ней, прежде чем сделать какое-либо движение. Её глаза всё ещё были закрыты, но медленно открылись, когда он прервал с ней контакт. Серые радужки девушки выглядели озаряющими, и Леви хотел запомнить этот момент, чтобы он всегда мог держать в своём уме её образ.       Он наклонился вперёд, и, прежде чем он смог поцеловать её, она двинула головой навстречу ему, захватив его нижнюю губу и кусая её. Она дразнила его. Осознание этого пошло прямо к его паху, и это то, что должно было заставить его двигаться. Он практически зарычал, когда, наконец, сжал её губы, подталкивая Микасу на пол для лучшего доступа. Леви лёг на неё, убедившись, что он идеально подходит к ней. Их тела были вылиты друг для друга, их шрамы стали единым целым.       Его поцелуи были сладкими, но грубыми, его руки, казалось, были на каждой части её тела сразу. Ни один из них не дрогнул даже на мгновение, потому что, как приятная неожиданность для них обоих, это было очень правильным.       Микаса раздвинула ноги, предоставив ему лучший доступ к её телу, и его средний рост был как раз кстати. Оба двигались и тёрлись друг о друга, и эти касания были, как воздух. Они нуждались в этом. Она обвила ногами его нижнюю часть спины, её руки лихорадочно блуждали то в его волосах, то по его шее. Она теряла рассудок, потому что её окружал только он. Она была под кайфом, от него, от жизни, от наркотиков. Что бы это ни было, её теперь здесь не было.       Его язык встретил её, их дыхание было бешеным и безумным. Он разорвал поцелуй на мгновение, взяв её губу зубами на этот раз, и её тело среагировало на это больше всего. Она чувствовала жар в себе, который разжигал желание внутри неё. Микаса хотела его так сильно, и она чувствовала, что он определённо хочет её. Его выпуклость потёрла её бедро, когда он снова спустился вниз, целуя её в ложбинку между грудями, чуть расслабив бинты.       Её голова откинулась назад, и с её губ сорвался громкий стон, когда он двинулся в сторону, нежно покусывая её сосок. Контакт заставил Микасу содрогнуться, схватить его, как будто Леви был всем, в чём она нуждалась. Она завернула руки в нижнюю часть его рубашки, потянув её вверх, чтобы снять, к их огорчению, нарушая контакт между его и своим ртом. Она бросила её на пол, освободив себе обзор. Его тело было красивым, как нарисованная картина, к которой она так сильно хотела прикоснуться. Она была благодарна, что ничто не останавливало её.       Левая рука Микасы скользнула по его телу, по каждой шишке и синяку. Она обводила его контуры, как будто хотела сохранить это в памяти.       — Вау... — сказала она вслух, и на её щеках образовался румянец.       Леви откинул её с полусидячего положения обратно на пол, снова нависнув над ней.       — Мне нравится, когда ты краснеешь.       — Самоуверенный? — пробормотала она, облизывая губы и глядя ему в рот.       — Кстати о самоув...² — её рука сразу же закрыла ему рот, и Микаса почувствовала его ухмылку за ней. Она засмеялась, быстро поцеловав его из-за своей руки. Микаса убрала кисть, выгнув спину, чтобы окончательно стянуть расслабленные бинты. Он снова целовал её живот, что мешало ей сосредоточиться. Как только девушка успешно размотала их, она бросила бинты к остальной одежде. Его глаза жадно осматривали её обнажённое тело, и его правая рука медленно двигалась вверх, чтобы почувствовать мягкость в своей ладони. Его пальцы были холодными, но и она не могла быть теплее, чем сейчас. Его рот работал на одной её груди, пока он собственнически сжимал другую.       Её стоны, звук тонкий и хрупкий, но, вероятно, может сразить наповал тысячу мужчин.       — Сними мои штаны, — прошептала она охрипшим от страсти голосом.       — Я пытался не торопиться.       Она зарычала, поднимая бёдра, чтобы расстегнуть штаны.       — Это не очень хорошая идея, потому что мне нужно заняться с тобой сексом прямо сейчас или...       — Или? — спросил он с лёгкой улыбкой.       — Или я сделаю это сама, — сказала она, надеясь, что это сотрёт самодовольное выражение с его лица. Но нет. Просто больше его возбуждала. Она стащила штаны, отпихивая их в сторону. Её тёмное нижнее бельё осталось, но её глаза смотрели теперь на его штаны. Ему было крайне некомфортно в пределах таза из-за стягивающей его одежды, и под бдительным взглядом Микасы он расстегнул ширинку, сняв их и, так же, как и она, бросил их в кучу одежды. Она торжествующе улыбнулась, садясь, чтобы получше рассмотреть то, с чем имеет дело.       Его выпуклость была почти неописуемой, и она определённо хотела взглянуть. Леви стоял на коленях, наблюдая за её взглядом и размышляя, что она собирается делать. Она приблизилась ближе к нему, запустив руку под резинку его нижнего белья. Микаса оттянула её назад и отпустила, но Леви почти не вздрогнул. Он был слишком сосредоточен на ней. Она провела рукой вниз, чувствуя его сквозь ткань. Микаса крепко схватила его, держа в одной руке столько, сколько могла взять. Он был твёрдым, как камень, и её рука на нём могла сделать ему только приятнее.       Леви издает низкий хриплый стон, и Микаса начинает двигать пальцами, создавая нежное трение. Через несколько секунд она поднялась, схватив резинку обеими руками и стягивая её одним быстрым движением. Он освободился, и Микаса облизнулась.       Леви почти терял себя: то, как она смотрела на него, чувствовала его, было необыкновенно. Если бы он мог стать сильнее, он бы это сделал. Он встал, чтобы снять окончательно последнее нижнее бельё, и в этот момент она взяла в руки его плоть, наконец, проведя по нему несколько раз, чтобы почувствовать в полной мере. Он был большим, но в хорошем смысле. В единственном смысле, который имеет значение. Когда Микаса изучала его, она не могла не задаваться вопросом, каков он на вкус.       Наверное, такой же сладкий, как его губы.       И она придала ему вкус.       В тот момент, когда её рот обернулся вокруг его вала, Леви забыл обо всём. Забыл, что она его подчинённая, или его коллега, или проблемная Микаса Аккерман... Он мог помнить только одно, и это было тем, как её губы окружали его.       Она двигала головой взад и вперёд, в нужной последовательности, потирая возбуждённый орган. Её язык ласкал его, и она правильно догадалась — он был сладким. Пальцы Леви зарылись в её волосы, грубо вытягивая их в ритме её движений, направляя голову девушки глубже. Леви застонал, чувствуя себя всё ближе и ближе к тому краю, не желая ничего, кроме как спрыгнуть. Но он хотел спрыгнуть вместе с ней, так что он остановил её движения, отрываясь от её славных губ.       — Я кончу, если ты продолжишь делать это... — сказал он, ещё не отдышавшись с того момента, как она отстранилась.       — Разве не в этом смысл? — спросила она.       — Только если я кончу с тобой, — сказал он как ни в чём не бывало.       Микаса ухмыльнулась: влияние того лекарства на них обоих всё ещё было очевидным. Она легла обратно на пол, подняв таз, чтобы снять последний кусок ткани. Её трусики также отправились в кучу одежды. Она чуть раздвинула ноги, словно приглашая его. Леви лёг без раздумий, поставив руки по обе стороны от её головы.       Он провёл пальцем вдоль её входа, бегая по её главному пучку нервов. Она ахнула, её спина выгнулась, и, как он и предполагал, её клитор был очень чувствителен к его прикосновениям.       — Чёрт, — шептала она снова и снова, когда его пальцы не останавливались. Он прижал один палец к её отверстию, аккуратно вошёл и вышел из неё. Всего один палец, а её тело уже чувствовало себя готовым, и постоянные толчки заставляли девушку сжиматься на полу.       — Пожалуйста, — застонала она; её тело хотело только его. Он вставил в неё ещё один палец, растягивая её настолько, насколько мог, чтобы ей не было очень больно. Леви сделал это ещё три-четыре раза, чувствуя, что она уже достаточно подготовлена. Он убрал пальцы, направляя свой член к её входу.       — Ты готова? — он спросил, невесомо целуя её в лоб. Микаса едва могла кивнуть, её тело было наполнено предвкушением. И, без всяких дальнейших церемоний, он прижался к ней, входя в неё настолько, насколько мог. Девушка снова ахнула, вновь поразившись его длине, но теперь уже самым приятным образом. Микаса никогда не чувствовала такой тесной связи с кем-то, как сейчас. Она кивнула ему, подтверждая, что она в порядке, что всё в порядке, что она просто хочет, чтобы он трахнул её. Как только он был полностью внутри, он остановился здесь на некоторое время, чтобы страстно поцеловать её, прежде чем выйти. Однако Леви не колебался, во второй раз толкнувшись глубоко в неё. Внутри неё было тепло и мокро, и стенки её уже не девственного лона приятно сжимали его. Микаса чувствовала себя потрясающе, как будто каждый дюйм её тела был создан для него. Он снова вошёл, и звук их секса эхом раздался в кабинете. Он хмыкнул, его тело двигалось вместе с ней, они встречались движениями друг друга, которые знаменовались приятными слуху хлопаниями.       — Блять, — рычал он, толкаясь в неё снова и снова.       Микаса облизала губы, у неё во рту пересохло от постоянных позывов кричать: нежные стоны вырывались из её уст, и они были лучшей усладой для ушей Леви. Его толчок становился всё более безумным и неистовым с каждым разом, как она кричала ему не останавливаться, никогда не останавливаться. Она скрестила ноги на его пояснице, давая Леви больше доступа к её центру. Микаса чувствовала, как внутри неё что-то накапливается, чувствовала жар внизу живота, готовый вот-вот выйти наружу.       — Я собираюсь... скоро, — сказала она, шепча ему на ухо. Он кивнул; пот стекал по их телам, звук шлепков всё не умолкал. Её руки были вокруг основания его органа, помогая ему входить всё быстрее и быстрее, чтобы они оба могли прийти к желаемому завершению.       — Ах, ах, а-ах! — звук её стонов мотивировал его входить дальше, и в одном последнем глубоком толчке оргазм накрыл их обоих. Микаса закричала, её лёгкие перестали наполняться воздухом. Леви застонал, его тело содрогалось, когда он излился в неё. Микаса пульсировала вокруг него, увлажняя его плоть. Оба их тела дрожали. Леви лежал на ней, благодарный за то, что она могла выдержать его вес, потому что он не мог удержаться в сознании. Они лежали вместе, в конце концов, плавно опускаясь с небес на землю. Их дыхание долгое время было сбитым, не имея возможности быстро восстановиться после такой нагрузки.       — Вау...       — Это было...       — Мгх...       Это был весь разговор, который они могли проконтролировать. Они удовлетворённо улыбались. Леви вышел из неё, перекатываясь на пол рядом с Микасой. Оба чувствовали себя ленивыми, голодными и уставшими. Они слушали звук дыхания друг друга — мирного состояния, возвращающегося к ним.       Микаса закусила губу, поворачивая головой в сторону, чтобы посмотреть на Леви.       — Я думаю, мы должны делать это почаще, — прошептала она, стараясь не улыбаться.       — Я очень с этим согласен.