До эпилога

Он наклонился над ней, лежащей на боку, такой беззащитной, слабой, с виноватым взглядом и красными от слёз глазами. Даже сейчас, спустя какое-то время после случившегося, по ее лицу было заметно, как сильно и долго она плакала. Сергей сел на корточки перед ней, протянул руку и стал нежно поглаживать ее по волосам. — Ты меня до безумия напугала, — прошептал он. — Не надо так ругаться на маму, — еле слышно попросила Настя. — Она ни в чем не виновата. Это всё я… — Я не ругался, — он встревоженно рассматривал ее. — Просто нервы сдали. Как представил, что могло произойти что-то плохое… — Не могло, — она отвела взгляд. — Паническая атака, только и всего. А то, что я в припадке истерики приняла за схватки, вообще обычное дело. До самых родов так будет теперь периодически, это тренировка организма. Так что не переживай, пожалуйста. Мы с малышом в порядке. — Не могу, извини. Переживаю и буду переживать. И завтра поеду с тобой к врачу, хочу лично убедиться, что вы вне опасности. — Прости меня, Сереж… — ее голос задрожал. — Так, только не надо слез! — строго предупредил он. — Я представляю, сколько ты плакала, если это до сих пор по тебе заметно. Хватит, Настя, пожалуйста, прекращай! У тебя есть, о ком заботиться, твое настроение для него намного важнее… — Это сложно, — она моргнула, и по щекам скатились две крупные капли. — Во-первых, виной тому гормоны, во-вторых… Во-вторых, я просто не знаю, что делать, просто не знаю… — Милая моя, мне очень хочется сохранять спокойствие, но твоя озабоченность делами Петра меня крайне нервирует, — Сергей устал сидеть в таком положении, поэтому поднялся и устроился на краю постели. — Если не сказать — выводит из себя. — Послушай, — Анастасия перевернулась на спину и с трудом, морщась и вздыхая, приподнялась и села, облокотившись о подушки. — Неужели ты совсем не можешь меня понять? — Я не могу понять, зачем ты так себя изводишь, вот и все, — Сергей дотянулся до соседней подушки, встал и добавил Насте под спину, чтобы ей было поудобнее. — Валя мне в красках рассказала, что тут с тобой творилось… — Если бы я только смогла найти какое-то решение! Уверена, мне сразу станет легче. Но я в тупике. — Я вот совсем не в восторге, что ты его сюда приглашала… Как-то это…как минимум неправильно по отношению ко мне. — Знаю, — она прерывисто вздохнула. — Но я боялась тебе говорить. Всё надеялась, что к твоему возвращению как-то разберусь с этой историей… — Тебе совсем не обязательно с этим разбираться. Ты попыталась, сделала, что могла, теперь какие еще вопросы? Не получилось, увы, но ты, по крайней мере, информацию передала. Ты не осталась равнодушной. Остальное пусть делают сами. В конце концов, твой Петя взрослый мужик! Что ты с ним нянчишься? — Ты пойми, Петя не виноват в том, что случилось у нас с тобой. Он совсем не заслуживает такого отношения. Всё сделала я. Отношения с ним начала назло тебе, не испытывая к нему никаких эмоций, замуж за него согласилась выйти, обвенчалась… Всё ждала, что с годами полюблю, но и это мне не удалось. Десять лет, только представь, десять лет я его жестоко обманывала. Использовала его в начале отношений, а потом просто плыла по течению… В итоге изменила ему, предала, заставила пережить столько тяжелых моментов! — на этих словах Настя не удержалась — голос сорвался, она вновь расплакалась. — Перестань это вспоминать! — Сергей пододвинулся ближе и взял ее за руку, крепко сжав в своей ладони. — Сейчас же перестань! Что за привычка у тебя появилась — бередить это неудачное прошлое? Было и прошло! Уверен, что и Петя никакого зла на тебя не держит. — В том-то и дело! — всхлипнула Анастасия, вытирая влажные щеки свободной рукой. — Он добрый. Наивный, как ребенок… Преданный, честный. Он любил меня все эти годы, по-своему, не так, как мне того бы хотелось, но ему так непросто дался этот развод… Я даже не подозревала, что он пошел к психиатру за советом… Представляешь? Он перестал спать, от этого и подсел на жуткие таблетки… И попался в лапы какой-то мошеннице! Он не заслуживает такого, Сереж! Это моя обязанность теперь — ему помочь! — О, Господи, — Жигунов тяжело вздохнул и уставился куда-то в стенку. — Я уже Вале сказал, что это мне, похоже, скоро придется к психиатру обращаться. Кстати, ничего в этом нет экстраординарного. Когда я разводился с Верой, тоже с психологом общался, тоже плохо спал, и что? Что-то ты меня так не жалела. — У тебя были силы с этим справиться, — она старалась успокоиться и говорить без повторяющихся всхлипываний через каждое слово. — И у тебя была я. Мы были вместе. И мы были счастливы, несмотря на все эти сложности. А у него никого нет, только эта неизвестная проходимка, кормящая его психотропными веществами! Бог знает, что она от него хочет добиться, и не удивлюсь, если уже добилась… — Ты уверена, что его мать тебе не поверила? — Сергей понял, что конструктивным разговор будет только конкретно на тему. — Мало ли, что она тебе наговорила… — Не знаю… Но я ей перезванивать и уточнять не буду. — Боже упаси! — он перекрестился. — Хватит с тебя и одного такого звонка. Ты связывалась еще с кем-нибудь из его друзей? — Со всеми, чьи номера у меня есть, — Настя посмотрела на свой мобильный. — Из них с ним мало кто сейчас видится. Особенного рвения поучаствовать в проблеме я ни у кого не заметила. И, по-моему, со мной им всем говорить было неприятно… — Значит, надо не говорить, — Жигунов щелкнул пальцами в ознаменование пришедшей идеи. — Гениально, Сергей Викторович! — шмыгая носом, усмехнулась Анастасия. — Да не перебивай ты раньше времени, — он нахмурился. — Значит, надо не разговаривать, а писать! Есть среди всего его окружения кто-то, чьему мнению он особенно доверяет, кого будет слушать? Настя задумалась, некоторое время перебирая в мыслях имена, фамилии и лица. Спустя пару минуту ее глаза расширились от осенившей ее догадки. — Татьяна Анатольевна, — вдруг произнесла она. — Тарасова? — догадался Сергей. — Именно, — Анастасия ударила ладонью по одеялу. — Как я раньше до этого не додумалась? Эта беременность начисто лишила меня возможности что-то соображать… Жигунов, ты гений! — Ну вот, уже с совсем другой интонацией, — гордо заметил он. — И не надо ни в чем обвинять нашего сына. Для того тебе и нужен я, чтобы пока соображать за тебя. Но ты почему-то всё от меня скрыла…. — Так, всё, это неважно сейчас, надо скорее звонить Татьяне Анатольевне, — Настя схватила телефон. — Ну-ка, ну-ка, стоп! — Сергей отнял у нее гаджет. — Не так скоро. Для начала ты успокоишься, мы поужинаем, проведем время вместе. Я там тебе столько вкусного накупил. А завтра позвонишь. — Может, с ней лучше лично встретиться? — У вас нормальные отношения? — Нейтральные, — Настя пожала плечами. — Уж точно не вражеские, она обязательно меня выслушает. Мы сотрудничали с ней не так давно. Как раз незадолго до того, как мы с тобой в аэропорту встретились. Я девочку одну, попавшую в трудную жизненную ситуацию, водила к ней на тренировки. Больше мы не виделись, но…я думаю, она не откажет мне во встрече. — Я с тобой пойду, — тут же решил Жигунов. — Зачем? Мне кажется, нам лучше поговорить, как женщина с женщиной. — Настя! Это не обсуждается. Я не стану мешать. Просто побуду рядом. И ещё, вторая идея: если не получится с Тарасовой или вне зависимости от этого, ты можешь разослать письма тем, кто плотно общается с Петром. Слушать они тебя, может, и не захотели, а письмо прочитают всегда. Если у тебя есть их электронные адреса… — Да это и не так обязательно. Сейчас достаточно личное сообщение в какой-нибудь Instagram кинуть. — Интернет-маньяки, — многозначительно протянул Сергей. — Ну, хорошо, или так. Закидай их просьбой о помощи. Уверен, реакция будет. — Я очень надеюсь на Татьяну Анатольевну. Петя обязательно прислушается к ней. И его мама тоже. Боже мой, Сережа, ну как…как я могла не подумать о ней?! Невероятно просто… — Подумала же в итоге? Вот и всё, нет смысла посыпать голову пеплом. А теперь, пожалуйста, давай хотя бы ненадолго об этом забудем. Я пойду, займусь ужином, — он поднялся с кровати. — Позову тебя, как всё будет готово. Сергей коротко поцеловал ее в губы и скрылся за дверью спальни. Настя проводила его любящим взглядом и почувствовала, как снова защипало в глазах — уже от счастья, что он у неё есть, что он с ней теперь совсем другой. *** Встреча с заслуженным тренером СССР по фигурному катанию Татьяной Анатольевной Тарасовой прошла даже теплее и продуктивнее, чем надеялась Анастасия. Во-первых, женщина сразу живо отреагировала на просьбу о встрече и пригласила их обоих к себе домой, во-вторых, с вниманием и сопереживанием выслушала историю во всех деталях и согласилась, что Петю нужно спасать как можно скорее. По началу, как только Настя с Сергеем переступили порог ее квартиры, она одаривала гостью взглядом с легким неодобрением, но спустя первые мгновения разговора подобрела и растаяла. Особенно на неё оказывало влияние положение Насти, а также то и дело проскакивающие темы о будущем ребенке. «Натворили же вы дел, ребята, — со присущей ей учительской интонацией вынесла вердикт Татьяна Анатольевна. — Я, конечно, читала про вас, и всё удивлялась, как у вас так вышло. Жалко было Петю, жалко твою, Сережа, бывшую жену. По второму кругу на одни и те же грабли… Но вот вижу вас сейчас и думаю: значит, стоило оно того. Вы неприлично счастливые. Просто неприлично! Дай вам Бог больше не расстаться. И, Настя, тебе здоровья! Ты такая молодец, что решилась родить, ничего не побоялась! А про Петю даже не волнуйся теперь, я не оставлю ситуацию без контроля, я всех, кого можно, на уши подниму, мы отвадим от него эту ненормальную!». Когда они вернулись домой тем вечером, Настя неустанно благодарила Сергея за всё, что он для нее делал, бесконечно покрывала поцелуями и извинялась за всё, что ему приходится с ней переживать. Несмотря на то, что совместно проведенное время уже стало показательным и убедило, что им двоим определенно нельзя существовать отдельно друг от друга, этот эпизод стал для Анастасии переломным. Это была точка невозврата, её новая система координат — без страхов, без потайных домыслов, без подозрений. Она очень остро ощутила, что он дышит ради нее, что он пойдет на что угодно, лишь бы она была счастлива, даже жизнь за неё отдаст, если понадобится. *** Петр позвонил спустя полтора месяца. До родов оставалось совсем немного — пара недель, обратный отсчет пошел как будто быстрее, чем все прошлые месяцы. К появлению маленького человечка всё давно приготовлено: и детская комната, и все необходимые вещи, нужно было только дождаться. Сергей заранее перестроил свой рабочий график, чтобы в этот период быть с Настей постоянно. Поэтому и он увидел, что на айфоне высветилось имя мужчины, за которого она так переживала. С волнением и тревогой Анастасия сдвинула колесико на экране и поднесла телефон к уху. — Здравствуй, — сразу ответила она. — Привет, Настя, — его голос звучал грустно. — У тебя есть возможность разговаривать? — Да, — выдохнула она. — Что-нибудь случилось? — Нет, точнее, да… Ты…ты как вообще? Как чувствуешь себя? — У меня всё хорошо. Пока еще не родила, если тебя это интересует. Так что ты хотел сказать? — Хотел сказать тебе спасибо, — наконец, произнес Петр. — Если честно, я только узнал, что это ты была зачинщицей всей этой суеты вокруг меня. Мне никто не говорил. Я думал, знаешь, мало ли, кто-нибудь из друзей спохватился, когда заподозрил, что со мной что-то не то происходит. Непросто было открыть мне глаза. Татьяна Анатольевна развела такую бурную деятельность! Но ты, наверное, знаешь… — Хочешь сказать, ты больше не встречаешься с этой женщиной? Больше не пьешь никакие таблетки? — она тут же воодушевилась, не веря своим ушам. — Не всё так просто. Да, с ней я расстался, конечно. Но зависимость от таблеток оказалось сильной. Как только я бросил их пить, снова перестал спать, вообще какие-то ломки испытывал… Пришлось две недели пролежать в дневном стационаре, под капельницами. Сейчас уже лучше, только один легкий препарат принимаю, скоро и его отменим. Восстанавливаюсь понемногу. Ты спасла мне жизнь, Настя… — Не я, — к горлу подступил ком. — Не я, Петя… Я только дала информацию. Боже, я и не верила, что всё получится… Татьяна Анатольевна — святая женщина… — Имею полное право теперь называть ее своей второй мамой, — тихо проговорил Петр. — Но без тебя она и не узнала бы. Это всё ты. В то время как тебе совершенно не до этого… Спасибо, Настя, я не знаю, как теперь тебя и благодарить… — Не надо меня благодарить, — она пыталась сдерживать слёзы, но это плохо получалось — Жигунов уже строго на неё смотрел. — Наоборот, это моя благодарность тебе. Благодарность за всё то хорошее, что у нас с тобой было. Я слишком много тебе должна. Это, наверное, только сотая часть… Господи, Петя, я так рада, что этот кошмар позади… Я так рада… Она не могла больше говорить — слёзы душили. Сергей подошел к ней, сидящей всё это время в кресле, остановился позади нее, наклонился и обнял, безмолвно успокаивая своим прикосновением. Настя так и прижимала к уху телефон, в котором молчал Петя, слыша, как она плачет, и они продолжали молчать — все трое…