До эпилога

Когда за окном давно стемнело, а в доме все отправились спать, они лежали вдвоем в их постели, обнявшись и не в силах отпустить друг друга, не в силах завершить разговор — слишком сильно соскучились. Сергей в деталях рассказывал о процессе съемок, и пусть он уже делился многими из историй с ней раньше — по телефону и Скайпу, это не мешало повторять всё снова и снова, добавляя подробностей, комментариев и эмоций. Настя слушала его, затаив дыхание. Она вообще обожала его слушать. Его мягкий размеренный тембр был для нее лучшим успокоительным, он погружал ее в состояние умиротворения и безоговорочного счастья. Иногда ей хотелось, чтобы такие моменты длились вечно. — Меня, конечно, дико раздражало это неуемное любопытство по поводу нас с тобой, — Сергей прижался губами к ее виску и говорил, практически не отодвигаясь. — Я понимал, что это будет, но не в таких масштабах… Человеческая бестактность не имеет пределов. Ладно бы речь шла о журналистах, но от коллег я такого не ожидал. — Они, что, хотели узнать, как ты смел снова развестись из-за этой недостойной женщины? — грустно усмехнулась Анастасия. — Перестань, придумала тоже, — Жигунов чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Попробовали бы они даже заикнуться о подобном, сильно бы пожалели. — А что? Они все наверняка так и думают. Хотя мне уже глубоко наплевать, — Настя прижалась к нему покрепче. — Ты знаешь, удивительно, но я чувствовал какую-то доброжелательность в наш с тобой адрес. Серьезно, даже при всей этой наглости, меня не покидало ощущение, что нам с тобой желают счастья. Что за нас радуются. Возможно, не каждый, но большинство. Я слышал разное, но было среди этого и что-то вроде: «Серега, вот я так и думал, что рано или поздно вы снова будете вместе»; «Сергей, как вам это удалось?! На днях видела Настю, глазам своим не поверила! Она такая счастливая, вся светится!»; «Сергей, вот я не верила этим разговорам, что у вас суррогатная мать, я всегда знала, что там все по-настоящему, у вас двоих не могло быть иначе», и так далее. Представь, чего я только не наслушался! — Бьюсь об заклад, это всё грубая лесть. — Не надо ни обо что биться, — рассмеялся Сергей. — Не до закладов вам сейчас должно быть, Анастасия Юрьевна. И вообще, при всем моем скепсисе и некоторой доли циничности я им поверил. — Некоторой доли циничности? — она улыбнулась. — Хорошо, большой доли циничности. — Как-то ты быстро сдался, — Настя подозрительно сощурилась. — Совсем на тебя не похоже. — Опасаюсь споров с будущей матерью, — он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. — Просто знай, что Жигунов-младший еще наделает шуму. Надо постепенно готовиться к этому. — Шум вне этого дома лично мне абсолютно безразличен. А вот к шуму в нашей квартире действительно надо приготовиться. В основном вам, товарищ продюсер. Ты уверен, что готов к веселым ночкам? — К веселым ночкам я всегда готов, — томно прошептал Сергей. — Господи, вот кто о чем! — она закатила глаза. — Про веселые ночки в твоем понимании пока больше и не упоминай. — Всё-всё, умолкаю, я же говорю, что опасаюсь споров, — он погладил ее по волосам. — Кстати, тебя телевизионщики больше не достают звонками? Меня буквально атаковывают последний две недели. — А что за это время изменилось? — Настя посерьезнела. — Да ничего, кроме того, что кто-то узрел тебя в клинике и сфотографировал. — Об этом знаю, видела статьи. Но что в этом сенсационного? — Сомнения в том, что ребенка нам вынашивает другая женщина, у всех окончательно пропали, я так понимаю. Поднялась очередная волна желающих заиметь нас в свои ток-шоу. От Малахова уже такие солидные суммы предлагают, каких мы с тобой и в прошлые времена не слыхивали. — И зачем им мы? Всё же спокойно, никаких скандалов, интриг, расследований… — Это тебе так кажется. Стоит нам только согласиться, ты увидишь такое, что бразильские сериалы рядом не стояли. Пригласят каких-нибудь дальних родственников, одноклассников, жен и мужей случайных знакомых, коллег по цеху и еще бог знает кого, и начнут они высказывать свое мнение о том, что между нами случилось. А еще обязательно каждый захочет отметить личную причастность к какому-нибудь из событий, если не ко всему, вместе взятому. Вот, что будет, если мы согласимся. — Фу, не говори мне такого, — Настя поморщилась. — Аж мурашки от ужаса. Мы же не согласимся ни на какие передачи, так ведь? Я надеюсь, ты не пытаешься клонить к тому, что на этом можно хорошо заработать? — За кого ты меня принимаешь? Неужели я способен на такое, Настя? — Но я же знаю, что с финансами проблемы, надо выплачивать долги, приходится соглашаться на всё подряд… — робко произнесла она. — Это не значит, что я готов пойти на предательство по отношению к тебе. И к нашему сыну. — Прости… — Никогда больше так не думай. Слышишь меня? — Сергей выпустил ее из своих объятий, отодвинулся и сел в кровати. — Посмотри мне в глаза и ответь: ты что, до сих пор боишься, что я могу устроить пиар на нас с тобой? Ты что, до сих пор мне не доверяешь? — Я доверяю тебе, — она пересеклась виноватым взглядом с его встревоженным. — Прости, что я так сказала… — Прости, что сказала?! — недоумевал Жигунов. — Ты, может, еще на «вы» со мной говорить начнешь? Настя, перестань, ты пугаешь меня таким поведением! Между нами не должно быть никакого напряжения и недосказанности. Это убило наши отношения в прошлый раз. Больше всего я не хочу, чтобы такое повторилось. — Ну, а что ты хочешь? Ты часто взрываешься на какие-то мои высказывания, с которыми не согласен… Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя в гневе, поэтому пытаюсь идти на компромиссы, — она положила обе ладони на живот и стала медленно его поглаживать. — Это не компромиссы, а умалчивания. Осознаешь разницу? Если тебя что-то беспокоит, говори об этом сразу. Не надо бояться моей реакции! Если ты не заметила, я работаю над собой в этом направлении. Вспомни, когда мы в последний раз как-то крупно ругались? Когда я на тебя кричал или говорил что-то обидное? — Вообще-то, бывало, но, чтобы уж прямо по-крупному, то да, ты прав, давно, — она кивнула. — Но у тебя есть сдерживающее обстоятельство, которое живет внутри меня. — Согласен, но не только оно. Мы же договорились, — Жигунов снова устроился с ней рядом. — Мы договорились, что теперь всё будет иначе. Никаких тайн друг от друга. Никаких недоговоренностей. Тебе что-то не нравится? Говори мне об этом сразу. Ведь ты и правда допускала мысль, что я могу согласиться на участие в передачах? Скажи честно. — Допускала, — почти прошептала она. — Значит, мне ещё есть над чем работать. — Да и мне тоже, — Настя прислонилась щекой к его плечу. — Дай руку, — она схватила его ладонь и поместила себе на живот. — Чувствуешь? — Да! — Сергей замер, сосредоточившись только на движении своего малыша, таком явном уловимом, даже резком. — Тебе не больно, когда он делает так? — Немного дискомфортно, но ничего. Главное, чтобы ночью спал, а не устраивал дискотеку. — Волшебство, — совсем тихо проговорил Сергей, растрогавшись. — Это какое-то волшебство, Настя… — Это счастье, — ответила она и запустила ладонь в свои самые любимые кучерявые волосы. — Просто счастье, Сереж, в самом наивысшем проявлении… — Нам с тобой надо решать, как мы это счастье назовём, — Сергей продолжал держать руку на животе, но малыш уже успокоился. — Не так много времени осталось на раздумье. — У меня есть идея, я все хотела обсудить с тобой, когда ты вернешься, — неуверенно начала Настя. — Ну, и? Не тяни, что ж мне, гадать, что ли? — он поднял на нее взгляд. — Я бы очень хотела назвать его в честь моего папы, — на одном дыхании выдала она. — Но это обсуждаемо. И потом, я всё равно сначала захочу его увидеть. Может, в этот миг мне совсем другое имя покажется подходящим. — Хм… Юрий Сергеевич Жигунов… — задумчиво проговорил он. — По-моему, очень даже звучит! — Тебе, правда, нравится? — Настя посмотрела на него с недоверием. — Только не надо мне угождать, мы же только что обсудили, что ничего не умалчиваем. Если у тебя был свой вариант, я готова выслушать! — Да успокойся уже, чудо ты мое, ей-богу, как ребенок! — Сергей дотянулся до нее и поцеловал в макушку. — Мне, правда, нравится! Разве ты сама не слышишь, как солидно звучит? — Что ты всё «как ребенок, как ребенок»? — она стукнула его по руке. — Я должна была спросить, для проформы! В конце концов, я и сама не уверена. Давай дождемся дня его рождения, чтобы решить окончательно. — Договорились! Боже, не верю в то, что происходит… Сидим с тобой и обсуждаем имя для нашего сына… Как во сне каком-то, честное слово… — Тебе тоже всё время страшно проснуться? — Мне — ничего не страшно, — он обнял ее за плечи. — И главная моя задача — чтобы и ты перестала всего бояться. Они ещё долго не засыпали, общались, перескакивая с темы на тему, в конечном итоге снова и снова возвращаясь к разговорам о малыше. Настя была счастлива, но ее не отпускала назойливая мысль о том, что Сергею нужно рассказать о Пете. Сначала она думала, что оставит это в тайне и разберется как-нибудь самостоятельно, но после этого вечернего разговора стала сильно сомневаться. В то же время, ей было абсолютно очевидно, что он не воспримет эту новость спокойно. «Ничего, я выберу момент и расскажу», — с этими мыслями и с улыбкой на губах Анастасия погрузилась в сладкий сон в объятиях любимого мужчины. *** Неделю спустя Переговоры прошли намного быстрее, чем он ожидал — была возможность вернуться пораньше и сделать Насте какой-нибудь сюрприз. По пути Сергей заглянул в супермаркет деликатесов и набрал разных вкусностей, которым она обязательно обрадуется, а недалеко от дома забежал в цветочный и выбрал для нее самый шикарный букет из всего представленного ассортимента. Так он и заходил в квартиру, когда Валентина Борисовна открыла ему дверь, — весь в пакетах и с гигантской цветочной композицией, перекрывающей обзор. — А мы тебе звонили, но ты что-то был недоступен, — Настина мама встретила его как-то непривычно — не поздоровалась, да и голос её звучал подозрительно тревожно. — Недоступен? Черт, я же отключал мобильный… Погоди, Валя, а что случилось? Где Настя? Всё в порядке? — сердце уже нехорошо заходилось в груди от внезапно накатившего волнения. — Да ты проходи, проходи, — женщина сделала пару шагов назад. — Настя дома. Всё в порядке. Уже. Доктор только что уехал. Пакеты с продуктами и букет мгновенно рухнули на пол. Сергей быстро развязал шнурки на ботинках и хотел было ринуться в спальню, но Валентина Борисовна его остановила. — Не надо. Настя спит. Ее врач сказал, что сон — лучший способ восстановиться, так что не буди ее, пожалуйста. — Может, мне уже объяснят, что случилось?! — Жигунов угрожающе нависал над женщиной и пристально уставился на неё. — Почему вы вызывали врача? — Она сильно разнервничалась, и ей показалось, что может раньше времени родить. Стали звонить тебе, ты недоступен, потом уж решили не выжидать ничего, думали, в больницу поедем. Но доктор, к счастью, был тут неподалеку, заехал сам. Успокоил нас, что поводов ехать в клинику нет. Правда, договорились, что завтра она съездит на УЗИ. — Господи, что значит «сильно разнервничалась»? С чего это вообще произошло? — Сергей схватился за сердце и медленно выдохнул. — Ну ты меня и напугала… Еще с таким трагичным лицом, я уже невесть что себе подумал! — Ну, что-то ей показалось, что на схватки похоже, не знаю, от нее сложно было вразумительного объяснения дождаться, она так рыдала… — сбивчиво рассказывала Валентина Борисовна и вдруг осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. — Рыдала? Из-за того, что ей что-то показалось? Валя! Вот только не надо опять ничего от меня скрывать! Иначе я сам пойду к ней и буду выяснять, что случилось. — Сережа, тебе недостаточно того, что всё уже улеглось? Доктор заверил, что можно не бояться. Настя просто перенервничала, запаниковала. — Из-за чего? — строго повторил Жигунов. — Ну, из-за того, что почувствовала что-то не то… — Так, — Сергей поднял пакеты и затащил их на кухню. — Садись, пожалуйста, и нормально расскажи, что сегодня было. По порядку. Я имею право знать, тебе не кажется? — Ты…там букет оставил. — Неважно. Потом подниму, — он сел на барный стул возле кухонного гарнитура и жестом пригласил собеседницу занять место за обеденным столом. — Я жду. Пожалуйста, со всеми деталями и по порядку. — Я не уверена, что должна в это встревать, — растерялась Валентина Борисовна. — Думаю, Настя и сама тебе всё расскажет, что я буду за неё говорить? — Настя, к сожалению, имеет привычку недоговаривать. Не надо следовать ее примеру, я же чувствую, что дело серьезное. — Ох, Сережа… Настя потом, не знаю, что со мной сделает! — Ничего она с тобой не сделает, она тебя обожает, — он махнул рукой. — Так что, долго мне ждать? — Она же ничего не говорила тебе про Петю? — Про какого Петю? А-а-а, про Петю? — догадался Сергей и недоуменно сдвинул брови. — Он-то здесь причем? — Ну, про его новую женщину, которая все настаивала на их развенчании. — Об этом я в курсе. И что? — Ой, Сережа, я собственноручно рою себе яму, — печально заметила женщина и постаралась как можно мягче пересказать ему всё то, что до сих пор скрывала Настя. Спустя несколько минут гневных возмущений, перемены настроения, восклицаний: «Какого черта он делал в моем доме?!» и прочих недовольств, Сергей все-таки задал основной вопрос: — Но причем здесь сегодняшний день и вызов врача? Кто ее довел? Этот Петя? Он опять чем-то угрожал? — говоря это, Жигунов уже плеснул себе 50 граммов коньяка. — Нет, сам Петя тут не причем. Настя всё переживала, что его надо вытаскивать из этой ситуации, это же, представляешь, насколько страшно? Так можно человека и до сумасшедшего дома довести. — Мне кажется, и мне до этого недолго осталось, — Сергей залпом осушил рюмку. — Ну, и дальше что? — Сегодня она решилась и позвонила его маме. Попыталась объяснить ей, что переживает за Петра, что эту женщину нужно как-то останавливать. Но в ответ выслушала такое… Словом, моя бывшая сватья вылила на неё такое количество оскорблений, что, если бы я рядом не стояла, не поверила бы! Представь, насколько остро Настя воспринимает такое сейчас. Главное, что ее обидело, это слова о том, что ей должно быть стыдно упрекать какого-то другого человека в неискренности, в попытке использовать, после того, как она сама делала то же самое. Ну, когда… — она замешкалась. — Когда только познакомилась с Петей и… — Не надо продолжать, я понял, — Сергей опрокинул еще рюмку — всё это время он стоял с бутылкой в руках, и только сейчас обессиленно опустился на стул, будто бы скинул с себя непосильную ношу. — И Настя приняла это близко к сердцу и довела себя до истерики? — Именно так. Видишь, ты и сам всё понимаешь. — Хорошо ее знаю. Но так убиваться, чтобы врача вызывать?! — Она рыдала, как никогда. Просто захлебывалась, не могла ничего внятно произнести. Только всё говорила, что Петина мама права, что она виновата перед Петей, что обязана помочь, но не знает, как… Что испортила ему жизнь… Причитала, причитала, а потом застонала от боли. — Врача ты решила вызывать? — Нет, мы как-то совместно. Она попросила сразу тебе позвонить, потом врачу. От испуга ещё сильнее разрыдалась. Короче говоря, я думала, сама тут с ней свалюсь, давление тут же взлетело. — Вот ни на день нельзя вас оставить! — сокрушался Сергей. — И почему она опять от меня всё это скрыла! Тоже мне, мать Тереза, Петю надо спасать… — Ты только не кричи сейчас на нее, Сереж… — вкрадчиво произнесла взволнованная женщина. — Лучше от этого точно не станет. — Да не буду я на нее кричать… Просто я не понимаю… Он не договорил, углубившись в свои размышления. Валентина Борисовна сидела молча и периодически тяжело вздыхала. Так продолжалось до той секунды, пока из спальни не послышалось тихое: — Сережа!..