Морок

Леон проводил взглядом фигурку Русланы, неловко карабкающуюся наверх к люку, и направился обратно к Фее. Очень хотелось верить, что у неё есть ответ, как восстановить ту страницу книги или, хотя бы, найти другой способ снять проклятие. Фея сидела на коленях, забрызгав лохмотья своего голубого платья канализационной водой, и с аппетитом пожирала крысу. В этой части коллектора Фея была впервые, поэтому не успела истребить ещё всё живое вокруг на сотню метров. Леон откашлялся; рот Феи, в миг расширившись раза в три, втянул в себя крысу целиком и закрылся. – Вкусно, – улыбнулась она и облизнулась, на миг высунув свой язык с прикрытым в блаженстве глазом. – Даже не сомневаюсь, – вежливо ответил вампир и достал книгу, – ну и что теперь делать? Ты знаешь? – Ты сказал, что проклятия в книге одноразовые, – Фея выпрямилась в полный рост во всём своём омерзительном великолепии, и Леон вспомнил восторженный взгляд Русланы. К счастью, её суперзрение не распространялось на таких тварей, как Фея. И он сам. Поэтому – вампир видел это, если слегка прищуривал глаза и рассеивал внимание – перед девчонкой стояла не тварь с сотней рассинхронно моргающих глаз, а ожившая Голубая Фея из «Пиноккио». – Так и есть, мне сказал вождь. – Ты неверно понял. А может, твой вождь и сам не знал, о чём говорит, – Фея протянула руки и взяла книгу, погладив светлую обложку, – каждое проклятие можно применить один раз в один момент времени. Книга сама распахнулась, и под взглядом Канализационной Феи страницы начали перелистываться сами собой, пока не открылась одна, совершенно чистая, за исключением написанного наверху названия. – Узнаёшь? – «Осквернение», – поморщившись, прочитал Леон. – Это проклятие лежит на тебе, – Фея снова протянула руку, и спустя секунду открылась другая чистая страница, – вот «Желание», тоже чистая. – Что значит «в один момент времени»? Как-то можно сделать так, чтобы?.. – Как только проклятый умирает, проклятие возвращается в книгу, – просто сказала Фея, – вот и всё. Убей девчонку, и получишь своё противоядие. Леон замер. – Другого варианта нет? Фея закатила все свои глаза, и, как бы невозможно это ни звучало, стала выглядеть ещё омерзительнее. – Путешествия не пошли тебе не пользу. Леон, которого я знала, не был таким мягким. – Она же ребёнок, – с досадой бросил вампир. – Она же ребёнок, – передразнила Фея, – ну что ж, не убивай. Посмотрим, что будет с этим ребёнком через пару месяцев. – О чём ты? – Ты ведь тоже видишь? Или хоть чувствуешь? Чтобы человек мог уничтожить тварь, пусть даже низшего паразита – никогда. А она не просто уничтожила, она ещё и высосала его душу. И она собой очень довольна по этому поводу. – Это помогает ей улучшить зрение. – Я слышала, подростки очень вспыльчивые? – Она не такая. Руслана очень спокойная. – Это хорошо. Потому что, знаешь, если она разок как следует разозлится, то может устроить землетрясение. – Я прослежу за ней. – Твоё дело, Леон. Можешь подождать, пока она состарится и умрёт сама. Приходи, я буду ждать. Фея соблазнительно улыбнулась, и её язык выскользнул изо рта, облизнув Леону щёку и оставив на ней мерзкий липкий след с запахом недавней крысы. Ничего не ответив, вампир развернулся и направился обратно в сторону люка. – Только ты сам знаешь, – донёсся до него голос Феи, усиленный эхом, – пока будешь ждать её смерти, от твоего проклятия умрёт в сотню раз больше народу. Леон ускорил шаг. Руслана сидела прямо на грязном асфальте в паре метров от люка и как-то удивлённо трясла головой. – Ты чего на пол уселась? Она ойкнула, быстро встала, отряхивая руки, и подскочила к Леону, тщательно избегая прямого взгляда ему в глаза. – Что-то случилось? – спросил вампир, осматривая окружающее пространство. Ничего необычного, бар почти пуст, в это время открыта только летняя терраса, изредка по проезжей части проносятся машины, пешеходов тоже минимум. – Нет, – быстро ответила девочка и для верности помотала головой. – Идём, подумаем, что твоей маме сказать. Всю дорогу до Некрасовки Леон ловил себя на том, что украдкой разглядывает Руслану, пытаясь найти в её облике те самые изменения, о которых говорила Фея. Но то ли он просто слишком привык к девочке за это время, то ли действительно ничего такого не было. – Скажем, что мальчишки к тебе пристали, ты испугалась и убежала домой. – Может, не надо? – поморщилась Руслана, – я маме не говорила, что у меня в школе проблемы. – Самое время сказать, тебе не кажется? Руслана тяжело вздохнула. – Блин, зачем я ему сказала про дауна? Я вообще о таком даже не думала, – по тихому голосу и нерешительному тону, стало ясно, что прежний характер к ней вернулся. – Ты же не виновата… Как зрение? Руслана вскинула голову, и в её глазах Леон уловил проблеск тревоги, но тут же пропал: – Ааа… после вчерашнего? – Да. Я вижу, ты ведёшь себя как обычно. Нет желания нагрубить или подраться? – Нет, – вздохнула девочка, и Леон понял, что это её расстроило, а не обрадовало, – ну зрение нормально. Как утром. Не совсем хорошо, но лучше, чем было. Остаток пути до двора за аркой прошёл молча. Судя по подавленному виду, Руслана уже оценивала свои перспективы остаться целой после следующей встречи с одноклассниками. – Если хочешь, я провожу тебя после школы в понедельник, – предложил Леон. – Спасибо, но это не поможет, – угрюмо ответила девчонка, – в школу-то вас не пустят… а что вам Фея сказала? При этих словах лицо Русланы приобрело мечтательное выражение, и Леон решил не просвещать её по поводу того, кем Фея является на самом деле. *** Все выходные Леон провёл, закопавшись в своих книгах, изредка залезая в Интернет, в поисках какого-то иного выхода. Стоило отвлечься, хоть на минуту оставить мысли свободными, и в них змеёй вползала последняя фраза Феи. В конце концов, с какой бы целью ни была сказана, правда оставалась правдой. Чем дольше длилось проклятие, тем больше людей умирало, пусть и не тех, о которых кто-то стал бы горевать, но всё же людей. Периодически дверь в его временную комнату чуть-чуть приоткрывалась, и заглядывала Руслана – Леон ловил её отражение в полированной дверце шкафа. Она стояла, раскачиваясь с пятки на носок, но так ни разу и не набралась храбрости его позвать. Похоже, чувствовала себя виноватой из-за Книги. В какой-то момент Леон понял, что при мыслях о Руслане начинает улыбаться. Из разговоров на кухне и в комнате он понял, что зрение у девочки не то, что не откатилось к первоначально плохому, но и наоборот – ещё сильнее улучшилось. Теперь она ходила без очков, и слегка раскосые зелёные глаза наполнились радостью. Леон смотрел, слушал и в какой-то момент понял, что слова Феи больше его не тревожат. … В понедельник Руслана вернулась из школы с синяком на скуле и разбитой губой. Бросив рюкзак на пол у двери, она закрылась в спальне и на стук не реагировала. Первый порыв Леона был отправиться в школу, найти тех хулиганов, которых он визуально помнил с прошлой встречи, и объяснить, что девочек бить нехорошо. Но тут же он решил заняться этим завтра, а сейчас не оставлять Руслану одну. – Открой, крошка Ру, – постучав в сотый уже раз по косяку, попросил Леон, – пожалуйста. Из-за двери послышался вздох, и она открыла, заплаканная и поникшая. Ничего не говоря, она прижалась к Леону – не обняла, а просто прислонилась, уткнувшись лицом в грудь. – Больно? – тихо спросил вампир. – Обидно, – вздохнув, призналась Руслана, – наверное, даже обиднее, чем всегда. В смысле… в тот день я почувствовала, что можно и по-другому, можно давать им отпор, постоять за себя, как физручка говорила… А потом раз – и всё. – Это была не ты, – нахмурившись, попытался объяснить Леон, – ты не такая. – Но я хочу быть такой, – Руслана отстранилась и посмотрела на него, – может, если я ещё раз?.. – Этот путь тебя никуда не приведёт, крошка, пожалуйста, поверь мне, – Леон присел на корточки и взял девочку за плечи. Руслана посмотрела на него, серьёзно, очень по-взрослому, и по глазам было видно, как она напряжённо размышляет. – Не говорите маме, ладно? Она и так расстроилась, что я в субботу пропустила уроки. – И как ты планируешь объяснить это? – Леон аккуратно дотронулся до синяка на скуле, а вот на разбитую губу старался не смотреть. – Как-нибудь объясню. – Если хочешь, я разберусь с твоими хулиганами. Руслана снова бросила на вампира тот серьёзный взрослый взгляд. – Спасибо. Я сама. Леону очень не понравилось, каким тоном это было сказано, но девочка уже снова смущённо улыбнулась и отошла, присев за стол перед открытой тетрадкой. – Поможете мне с алгеброй, Леон Андреевич? – спросила Руслана как ни в чём не бывало. – Зови меня просто Леон, – чуть поморщившись, попросил он и наклонился к тетради, – иди умойся, я посмотрю. Как ни странно, но даже с опытом в сотни лет математика не стала даваться легче, и Леон незаметно для себя увлёкся, зарывшись в учебник. Вернувшаяся Руслана хихикнула и присоединилась. Эту идиллическую картину застала вечером вернувшаяся с работы Кристина Васильевна. Её уставшее лицо как-то посветлело и помолодело. Поверила она в рассказ о падении с лестницы или нет, но ничего не сказала, только посетовала на отсутствие перекиси в аптечке и отправилась готовить ужин. – Леон, пошли с нами ужинать, – хитро улыбаясь, Руслана потянула его за руку. Вампир хотел было сказать, что предпочитает всё же обращение на «вы», но передумал и послушно последовал на кухню. – Сделаешь тот чай со смородиной? – болтая ногами на стуле, попросила девочка, и Леон снова послушался. Что-то было в ней, уютное, домашнее и очень знакомое, словно он снова вернулся в послевоенные годы, в старый дом, который давно уже снесли и разбили там ботанический сад. И в этот момент, один-единственный, короткий, но яркий, Леону было плевать на слова Феи. … Тем же вечером, около десяти, Леон смирился с необходимостью повторного визита в «Подворотню». Компания Гниющего не доставляла ему ни малейшего удовольствия, но все свои книги, самые древние тома, которые только смог отыскать по всему миру, он перерыл и не нашёл ни одного варианта, как можно было бы снять проклятие с себя или Русланы. Он собрался и, уже завязывая шнурки на ботинках, услышал в коридоре крадущиеся шаги. По-детски тяжёлое дыхание подсказало, кто хочет остаться незамеченным, и Леон с любопытством дёрнул на себя дверь. Руслана ойкнула и от неожиданности врезалась в пуфик. – Ты куда это? – Я… К Ирке, у неё ночью родителей дома нет, – шёпотом сообщила девочка и смущённо уточнила, – можно? Леон хмыкнул, но всё же испытал приятное и незнакомое раньше – или же просто очень давно забытое – чувство причастности к этой семье и делам этой маленькой девочки. – Только недолго, – пробуя фразу на вкус, ответил Леон, и Руслана с готовностью кивнула, почти бесшумно справившись с дверью. Вампир обратил внимание, что очки её, хоть и висели, прикреплённые к вороту рубашки, но явно прихваченные в последний момент. Похоже, зрение действительно беспокоило её всё меньше и меньше. Улыбнувшись, Леон задержался, вспомнив, что забыл взять Книгу, и через пару минут вслед за Русланой вышел в подъезд.