Моя разбитая жизнь в твоих руках.

Хосок довез Чимина до интерната и, попрощавшись, поехал домой. Чимин быстро зашел во внутрь, ведь на улице заметно похолодало. Закрыв дверь, Чимин прошел в гостиную, располагающуюся на первом этаже и увидел там Им Хену, которая с недавнего времени была воспитателем у младших ребят. — Здравствуйте, госпожа Им, — поклонился Чим. — Ох, привет, Чимин, что-то ты поздно, — госпожа Им оторвала взгляд от телефона, в который смотрела до этого. — Да, очень извиняюсь. — Ничего, бывает, — улыбнулась девушка. — В таком случае, я пойду? — спросил Чим. — Раз уж ты здесь, не мог бы ты мне помочь, дело в том, что моя помощница ушла, а мне нужно перемыть посуду, я была бы признательна тебе, если бы ты помог, — посмотрела на него госпожа Им. — Конечно, с радостью, — тут же согласился Чимин. — Спасибо.

***

Они закончили с мытьем посуды достаточно быстро, уже через 10 минут госпожа Им подавала Чимину последнюю тарелку, чтоб он ее вытер. Чимин взял тарелку, но каким-то образом умудрился выронить ее. — Боже, ты не поранился? — госпожа Им быстро закрыла кран и присела около Чимина, уже собиравшего осколки. — Все хорошо, — улыбнулся Чим. — Нет, у тебя же кровь! — воспитатель встала и достала аптечку из ящика, — как же ты так, сейчас будет немного щипать, — девушка вытащила несколько осколков и промокнула запястье ватой, смоченой какой-то жидкостью, затем она перевезала все это бинтом. — Простите, я неуклюжий, — проговорил Чимин, наблюдая за работой. — Все нормально, я сама приберусь, а тебе пора в комнату, иначе госпожа Ванг будет ругаться. — Спасибо, и еще раз извините, — Чимин поклонился. — Иди уже, ребенок, — засмеялась Хена.

***

Чимин поднялся на второй этаж и благополучно зашел в комнату. В комнате спали Техен и Юнги, Чимин тихо дошел до своей кровати, взял лежащую на ней пижаму и пошел в ванную комнату. Он переоделся, почистил зубы, умылся, бросил одежду в корзину для грязного белья и, еще раз взглянув на свою новую татуировку, которая была заклеена специальной пленкой, пошел спать. Зайдя в комнату, Чимин увидел Техена на кровати и одеяло Техен на полу, вздохнув, Чимин поднял одеяло, укутал Тэ и пошел к своей кровати. Выпив все таблетки, Чимин лег в кровать и тут же уснул.

***

Чимин проснулся первым, как, впрочем, и всегда, на часах было шесть утра, ничего необычного. Чимин провел все утренние обряды, прибрался и стал ждать пробуждения Тэхена, Юнги его мало интересовал, ну, Чимин почти убедил себя в этом. Несмотря на то, что в понедельник занятия отменили, т.к. школу закрывали на проверку, Чимин сел делать уроки, с чем справился за час и был счастлив, что школе ничего не должен. В девять проснулся Техен. — Доброе утро, ЧимЧим-хен, — Техен сел в кровати и потянулся. — Доброе, Тэ, у тебя час на все, потом на завтрак. — Да, сэр, — засмеялся ТэТэ. В этот момент комок из одеяла, более известный как Мин Юнги, зашевелился, и из него вылез вышеназванное нечто. Он молча встал, пошел в ванную комнату, так же молча вышел из нее через пятнадцать минут, уже переодевшись в черные джинсы скинни, черную футболку и косуху. Юнги вынул из тумбочки маленькое зеркало и серьгу-гвоздик, высунул язык и вставил в него украшение, после чего бросил зеркало на кровать и молча вышел из комнаты. — Знать не хочу, — сказал Техен, идя в ванную. Чимин промолчал.

***

Собравшись, двое друзей сползли на первый этаж в столовую, Чимин взял салат, рис, омлет и зеленый чай, Техен взял то же, но зеленому чаю предпочел кофе. Весь оставшийся день ребята провели вдвоем, т.к. Хосока попросили заменить Чонгука на ресепшене. Часов в восемь вечера Тэ уснул, а Чимин решил прогуляться, он вышел на улицу и решил дойти до одного из своих любимых мест.

***

Чимин с двумя баночками пива подходит к мосту над рекой Хан. Это место считается любимым местом суицидников, но Чимину на этом мосту очень нравится. Чимин ставит банки пива около забора и только хочет сесть рядом с ними, как замечает парня, который подходит к небольшому участку, не имеющиму забора, Чим решает, что за последнее время в его жизни слишком много суицидников, но к парню подбегает. — Не думаю, что это выход, — спокойно говорит он. — Отъебись, — бросает потенциальный самоубийца, поворачиваясь к Чиму. Шок Чимина равен шоку Юнги, но от этого не легче. — Я же уже говорил тебе, что нужно жить, — наконец произносит младший. — Зачем, людям похуй на меня, я попросил тебя о такой маленькой вещи, просто не закрывай шрамы, но даже тут получил отказ, думаешь, кому-то будет дело, если я попрошу помочь мне жить?! — сказав это, Мин повернулся и уже фактически прыгнул, но в последний момент Чимин тянет его руку на себя, и Юнги падает, не с моста, а на Чимина. — Пойдем выпьем, — говорит Пак, поднимаясь и поднимая Юна. Выпив по банке пива, они понимают, что мало, так что Чимин ведет Юнги в магазин, где они без проблем покупают кучу алкоголя. — Связи решают все, — объясняет Чимин Мину, который чуть-чуть не понимает, как пятнадцатилетний парень только что скупил кучу алкашки. Юные алкоголики возвращаются на мост, где молча пьют, но в момент, когда они уже достаточно пьяны, Чимин все-таки спрашивает: — Так, а в чем была предсмертная предъява? — Не оставил шрамы, — сказал Юнги, понимая, что предъява-то вообще-то так-то странная. А Чимин молча закатал рукав кофты и показал запястье Мину. — Но. Вчера. — Юнги был в замешательстве, ведь шрамы были на месте. А вот Чимин пазл, похоже, сложил: — Разбил тарелку и мне перебинтовали руку, а ты решил, что это тату. — Идиот, — подвел итог Юнги. — Выпьем, — поднял бутылку Чимин.

***

— Расскажи все-таки о себе, — примерно через час сказал Пак. — Ооох. С чего бы начать. — С чего хочешь, расскажи все, что посчитаешь нужным, — спокойно сказал Чимин. Никакого сарказма, шуток, подколов, он понимал, что сейчас услышит что-то страшное.

***

— Терять уже нечего, пусть хоть кто-то узнает, через что я прошел. Мне тогда было 13, моей сестре — Лиззи — 14. Моя семья состояла из четырех человек. Отец был сутенером, мы с сестрой рабами, а мать. я плохо помню ее, отец постоянно насиловал ее и запирал в комнате. Это был привычный порядок вещей, все привыкли, нас с сестрой только били, так что мы были, фактически, счастливы, мы любили друг-друга, можно сказать, что мы не сошли с ума, только потому что были вместе. Но однажды. Однажды, — Юнги сделал большой глоток чего-то крайне крепкого и продолжил, — однажды к отцу пришел его знакомый Кибом, Лиззи принесла им виски, т.к. отец приказал ей. Ифань увидел мою сестру и сказал, что он хочет ее, отец хмыкнул и сказал, что Кибом может брать ее, она не сильно нужна в доме, он так и так хотел ее продать. Кибом был рад, он сказал, что у него мало таких красивых игрушек, отец вышел из комнаты. Я тогда проходил мимо этой комнаты, он сказал, чтоб я дождался, когда Кибом закончит, а потом зашел через вторую дверь и прибрался. Я слышал крики сестры, Кибом насиловал ее, они были там около двух часов, потом Лиззи вышла, после того, что он с ней сделал, он еще и заставил ее ходить! Она вышла и сказала, что хозяин закончил, можно убраться, потом она ушла, когда я зашел в комнату Кибома уже не было, а Лиззи вышла через основную дверь, она пошла голая, я видел, как она вышла на улицу, как села в машину, и они уехали. Я убрался, там все было перевернуто, везде была сперма и кровь, видимо, он порвал ее. Прошло время и Кибом с Лиззи вернулся к нам, в этот раз алкоголь подавал я, я прекрасно помню эту бутылку «Everclear»… Когда Кибом увидел меня, он спросил у моего отца, все ли его дети такие красивые, он посмеялся, сказав, что все лучшее для Кибома. Кибом сказал Лиззи, чтоб она поиграла с братиком, она молила его, она говорила: «Хозяин, прошу, не нужно», но он сказал ей заткнуться и поиграть со мной в игру «Горячий, холодный», мы все перешли в специальную комнату для таких игр… Меня раздели и надели повязку на глаза. Она взяла кубик льда и провела им мне по соскам, шее и губам, иногда покусывая и целуя меня туда же… Потом она капала воск на те же места. Я услышал, как Кибом говорит ей, чтоб она уже села на меня, но в этот момент я услышал удар, будто кто-то разбил бутылку… Это была моя мать. Она разбила бутылку об голову отца, истыкала тем, что осталось от бутылки Кибома, а потом перерезала себе горло… Нас с сестрой забрали в реабилитационный центр, но на второй день она проколола себе аорту палочкой для риса. Два с половиной года я провел в том центра, а потом был перенаправлен в психбольницу, я пробыл там шесть месяцев, в конце которых мой психиатр сказал мне «Юнги, знаешь, может, жизнь и правда не для всех», я знаю, что он повесился вскоре после того, как я вышел оттуда, — Юнги осушил все, что осталось в бутылке одним махом, — что, нечего сказать? — усмехнклся он. — Ты множество раз хотел умереть, чем ты занимался в перерывы между попытками самоуничтожиться? — спросил Чимин через пять минут. — Я делал все, что хотел, терять-то мне нечего, — немного подумав, ответил Мин. — Классно делать то, что хочешь? — Да, попробуй как-нибудь на досуге, тебе понравится, а теперь, с Вашего позволения, могу я умереть? — Юнги поднялся, направляясь к той части моста, где забора не было. — Могу я кое-что сделать, перед тем, как ты прыгнешь? — Чимин подошел к Юнги. — Конечно, — Мин грустно улыбнулся, — все, что хочешь, не так уж плохо увидеть тебя в последний момент. — Спасибо, — в следующую секунду Чимин поцеловал Юнги, он понимал, что ни одна речь не поможет этому человеку, слишком много боли, слишком много страданий, он понимал, что его оттолкнут, но ничего не мог поделать, он хотел этого, хотел, и это было то самое «если не сейчас, то никогда». Чимин отстранился, но его тут же втянули в ответный поцелуй, язык Юнги проник в рот Чима без препятствий. Он прошелся штангой по ряду зубов, а потом поиграл с языком Пака. Это был долгий, страстный поцелуй. Это был их первый поцелуй. На мосту суицидников. Ночью. Пьяные. За мгновение до смерти. Юнги отстранился первым, почувствовав соль в поцелуе — из глаз Чимина лились слёзы. — Прости, — сказал Чимин, быстро стирая соленые дорожки рукавом, — не смею больше задерживать. — Хочешь, чтоб я прыгнул? — Мое мнение кого-то волнует? — Ответ. — Нет, не хочу. — Почему же тогда не переубеждаешь? Давай, расскажи, как жизнь прекрасна, расскажи, как много в мире хороших людей, давай, переубеждай, — Юнги смотрел на Чимина не читаемым взглядом. — Не успею. Я не смогу переубедить тебя за минуту. — Что если я дам тебе неделю? — Что? — не понял Чим. — У тебя есть неделя, чтобы переубедить меня, если не получится, то ровно через неделю я умру. Сейчас, — Юнги достал телефон, — 02:38, игра началась, — он улыбнулся и зашагал прочь.