Моя разбитая жизнь в твоих руках.

Чимин стоял на мосту еще долгое время, он просто смотрел вниз, на воду, и пытался осмыслить, что только что произошло. В голове вновь и вновь проносилось: «игра началась», а он и с места сдвинуться не мог.

***

Спустя час Чим таки вернулся в реальность, он прогнал в голове все, что произошло сегодня на мосту, а после шепотом произнес: — Хоть бы раз, когда я сюда пришел ничего не произошло. Что за мост такой? — после этого Чимин все-таки развернулся и пошел по направлению к интернату, на ходу размышляя, какого хуя он поцеловал Юнги, и что, блять, вообще произошло. Радовало только то, что он не стал свидетелем суицида и то, что у него будет целый день все обдумать. Чим зашел в интернат, быстро и бесшумно поднялся в комнату и тут же получил подушкой в лицо. — ЧимЧим-хен, тебя где черти носили? От тебя алкоголем за километр несет, ты в своём уме, я же волновался! — Техен был похож на злую мышь (зрелище, честно говоря, уморительное). — Хэй, мелкий, ты что себе позволяешь? — Чимин пытался выглядеть серьезным, получилось не очень. — Я же правда волновался, — очень тихо сказал Тэ, склонив голову. — Что случилось? — Чимин сразу понял, что что-то не так. — Убима поймали… — еще тише сказал младший, но Пак услышал. — Что?! — Чим был в шоке. Он медленно сполз вниз по стене и осел на пол. — Хен? — Ким был встревожен. — Тумба. Вторая полка. Розовая таблетница, — для кого-то слова, не имеющие никакого смысла, а Тэ тут же сорвался с места и подбежал к указанному ориентиру. Он нашел таблетки и быстро вернулся к Чимину, которого начинало накрывать. Младший быстро дал все нужное другу. Тэтэ взял его под руку и посадил на кровать. В этот момент в комнату зашел Юнги. Техен мельком взглянул на него и сказал: — Иди сюда и посмотри за ним. Ничего не спрашивай и не говори. Живее! Юнги ничего не понял, но решил, что сейчас лучше не спорить. — Следи! Скоро приду, — сказал Техен и вышел, набирая кого-то. Юнги хотел было сказать что-нибудь Чиму, но вспомнил, что его попросили этого не делать и решил не пренебрегать просьбой. Техен вернулся через пару минут. — Спасибо. Теперь можешь идти, — все внимание Тэ было на Чимине. Юнги пожал плечами и повалился на свою кровать. Хосок приехал через десять минут. — Сколько? — Хосок был спокоен, он выглядел так, будто это было не в первый раз. — Три часа, — Техен тоже успокоился, — если что шприцы у меня. — Ок, я первый, ложись спать, — Хоби улыбнулся, давая младшему понять, что все ОК, а потом перевел взгляд на Юнги, который все это время лежал на кровати, пытаясь понять, что тут происходит, — прости, но эта ночь будет очень не спокойной, я советую тебя пойти спать в другую комнату, на сколько я знаю, сейчас свободна одна комната, те, кто в ней живут, сейчас лежат в больнице. — Ок, — Мин поднялся и уже хотел выйти из комнаты, но услышал голос Чимина: — Останься, пожалуйста. — этот тихий голос заставил Юна остановиться. Он замер и перевел взгляд на Пака, Чимин как лежал в позе эмбриона, так и продолжал лежать, глаза его были закрыты, Юнги вопросительно поднял бровь, переводя взгляд с Чима на его друзей, которые тоже были немного удивлены этой просьбой. Поняв, что никто ему ничего путного не скажет, старший пожал плечами и вернулся на кровать. Сегодня спать он точно не будет, слишком много нужно обдумать и нужно не забыть придумать план на неделю. На его последнюю неделю, ведь Юнги уверен, что Пак не сможет его переубедить.

***

Был уверен.

***

Каждые три часа Тэхен и Хосок по очереди не спали, следя за Чимином. Но в пять утра, когда пришла очередь Хосока, а Техен пошел за водой на первый этаж, Хоби уснул. Именно в этот момент у Чимина, который только проснулся, началась паническая атака, за пару секунд переросшая в истерику в чисом виде. И, как бы странно это не было, первым к Чимину подбежал Юнги, быстро прижав его к кровати и вколов что-то в вену младшего. От шума, доносившегося с соседней кровати, Хоби мгновенно открыл глаза и то, что он увидел, повергло его в шок — Мин со шприцем в руках, нависающий над Чимином, который дрожал всем телом и тяжело дышал. — Ты совсем ебанулся?! Ты что делаешь?! — Хосок пытался оторвать Юнги от Пака, но получилось плохо. — Блять, успокойся, я, сука, знаю, что делать! — старший зло смотрел на Чона, который хотел было ударить Мина, но в этот момент Чимина перестало трясти, он успокоился, закрыл глаза и проволился в сон. Юнги уже хотел встать, но Чим притянул его к себе, обнял, при этом даже не проснувшись, старший собирался выпутаться из обьятий, потому что с детства терпеть не мог физический контакт, но Хосок шикнул на него и посмотрел, а-ля «если он проснется — ты умрешь», Юнги в ответ одарил его взглядом «ты думаешь, что мне не насрать» и начал было распутываться, но Чимин обнял его сильнее и сквозь сон произнес: — Защити меня, прошу. Юнги удивленно посмотрел на младшего, но больше не двигался. Именно тогда в комнату вернулся Тэ и уже собирался задать миллион вопросов, но его опередил Хоби. — У меня тоже дохуя вопросов, утром, все утром. Юнги, могу я лечь на твою кровать? — Чон повернул голову в сторону Мина, но тот уже спал, так что Хосок пожал плечами и свалился на кровать старшего.

***

Чимин открыл глаза и увидел перед собой лицо спящего Юнги, будь он в своем обычном состоянии, точно бы заорал, скорее всего матом, но сейчас его состояние язык не повернется назвать обычным, так что ему было абсолютно насрать. Чим встал с кровати, открыл тумбочку и достал оттуда таблетницу, в которой было штук пятнадцать разных пилюль, он взял бутылку воды и выпил все таблетки за один раз. После он принял душ, что-то поделал в телефоне и собирался выходить из комнаты, но его притянули за руку. Юнги смотрел на него, немного улыбаясь. Чимин на это абсолютно никак не реагировал, но через пару секунд его лицо с ничего не выражающего превратилось в грустное, он взял руку Мина в свою и повел его из комнаты. Когда они вышли на улицу, рядом с интернатом стояло такси, в которое Чимин и залез, не отпуская руку Юнги. Они ехали молча, но младший не отпускал руку старшего. Через два часа они наконец приехали, Чим расплатился, выходя и вытаскивая за собой Юна. Выйдя и оглядевшись, Юнги понял одно — они приехали на кладбище, которых в городе было не много, ведь большую часть умерших людей кремировали. Чимин так и не отпустил руку старшего и повел его куда-то вглубь кладбища. Они шли минут двадцать, а затем Пак остановился у одного из надгробий. — Привет, простите, что давно не приходил, ваши тела, наверное, давно уже разложились, так что теперь я говорю с вашими скелетами. У меня все нормально. Убима и того мужчину поймали, я думал, что они скрылись навсегда. Я боюсь встречаться с ними, смотреть им в глаза. Но я точно должен быть на суде. Я хочу, чтоб они понесли наказание, самое страшное наказание. Я ненавижу их, ненавижу то, что они сделали со мной, я себя ненавижу, — голос Чима дрогнул, но плакать он не собирался, не снова, — слишком много слез пролито из-за двух этих ублюдков, слишком много. — Чимин поднял голову вверх, чтоб слезы точно не начали литься из глаз. В этот момент Юнги, стоявший позади, произнес: — Расскажи мне, что произошло. — Тебе лучше не знать, — не оборачиваясь, ответил Пак. — Я хочу знать о тебе все. — Зачем? — казалось, Чимину было абсолютно плевать на Юнги. — Это будет равноценный обмен, ведь ты знаешь мою историю, — Мин тоже выглядел не сильно заинтересованным. — Логично. Ну, ладно, обмен, так обмен, — пожал плечами Чим, — когда мои родители умерли, меня отправили в интернат, но меня часто навещал папин друг — дядя Убим. Он приносил мне вкусняшки, книжки, игрушки, покупал таблетки и забирал летом на пару недель к себе домой. Я был очень рад, ведь так я ощущал, что у меня есть семья, вернее ее подобие. Когда мне было двенадцать, он опять взял меня к себе на лето, но мы поехали не к нему домой. Он сказал, что ему нужно отдать долг, так что сначала нужно было заехоть к тому, кому он задолжал. Мы приехали к ночному клубу, я был удивлен, но решил, что Убим, например, мог пойти в клуб, оставив бумажник дома, так что приехал обратно, чтоб вернуть долг бармену. Убим сказал, чтоб я пошел с ним, потому что внутри очень красиво, он взял меня за руку и повел ко входу. Мы зашли, и мне вкололи что-то в плечо, дальше я все смутно, но помню. Убим отдал меня какому-то парню, который раздел меня, связал мне руки и ноги и потащил вглубь. Оказалось, что Убим задолжал крупную сумму наркобарону, а вернуть долг деньгами не мог, так что он расплатился мной. Меня выставили на аукцион, в итоге меня купил один работорговец из Японии, меня закинули на заднее сидение машины и увезли в аэропорт. В Японии я пробыл неделю, меня били, морили голодом и накачивали всякой хуйней, но не насиловали, ведь тот работорговец хотел меня перепродать в один элитный бардель в Америке. Меня опять закинули в машину, отвезли в аэропорт, самолет уже должен был взлететь, но в тот момент ворвалась полиция. И Убим, и тот работорговец скрылись, их нашли только сейчас. Когда мы прилетели в Корею, я пытался вскрыться, но меня упекли в психушку, где я пролежал десять месяцев. Конец, — Чимин закончил свой рассказ, вздохнув. Он думал, что Юнги либо начнет жалеть его, либо будет насмехаться, ведь это была обычная реакция на подобные вещи, но старший мягко обнял его со спины и прошептал в самое ухо: — Могу я сделать тебя смыслом моей жизни? Могу я жить, держась за тебя? — Эти слова были спонтанны, но столь искренни, что даже сам Мин не ожидал от себя такого. Чимин молчал с минуту и старший уже хотел отстраниться, приняв молчание за отказ, но Чим не дал ему этого сделать, он взял руки Юнги в свои и произнес: — Моя разбитая жизнь в твоих руках, — после он развернулся, глядя Мину в глаза, из которых непроизвольно лились слезы, слезы счастья. Их второй поцелуй, так отличающийся от первого, был долгий и глубокий. На кладбище, около могилы родителей Чимина, поцелуй, который был началом чего-то более светлого. С этим поцелуем началась их новая жизнь.