Системные ошибки

      Коннор замечал за собой странности. Программные сбои. Нет, не те, когда вдруг заклинивало речевой манипулятор или вышибало мелкую моторику. Хотя и такие были, но, вероятно, это было от плохой калибровки, после добавления Камски новых функций и вообще… В общем, дело было не в стандартных проблемах. Хотя, какие проблемы были стандартными для девианта, это еще предстояло выяснить. Вот и сейчас мысли путались, одновременно подчиняясь и не подчиняясь логическим алгоритмам. Эта проблема стандартна или нет? Наверное, все же да, ведь мышление девиантов максимально приближено к мышлению людей. Но эта проблема не вызывала у RK800 каких-либо серьезных затруднений.       Проблемы были посерьезней. И, судя по осторожным взглядам Хэнка — его поведение стало слишком заметным для окружающих. Он пытался с этим бороться. Но трудно бороться с помехами перед глазами и слуховыми… галлюцинациями? Конечно, галлюцинаций у него, изначально машины, быть не могло, но другого определения он подобрать все равно не смог.       Это накатывало внезапно. Зачастую, когда он оставался наедине с собой. Картинку перед глазами «заливало» синевой тириума, а слуховой модуль начинал улавливать звуки, которых быть не могло. Чьи-то голоса. Но он не мог распознать ни слов, ни интонаций. А попытка «прислушаться» вызывала подвисание системы, с которым, впрочем, можно было справиться.       Хуже было, когда система уходила в спящий режим или в перезагрузку. К ошибкам слухового и зрительного модуля «присоединялась» еще и система тактильного восприятия, погружая андроида в вакханалию из ошибок и сбоев. Тело сковывало болью так реально, что поверить в то, что это был лишь сбой системы, не выходило. Уровень стресса взлетал до небес, заставляя дыхание судорожно сбиваться.       — Коннор, — голос Хэнка вырвал его из очередного неясного кошмара, заставив вздрогнуть и судорожно втянуть воздух, раскрывая бионические легкие (один из последних апгрейдов из-под руки лично Камски), растерянно посмотрев на напарника, осторожно сжимающего его плечо. — Эй, Коннор, дыши. Дыши. Сейчас твоя система придет в норму.       Андроид и хотел бы спросить, откуда лейтенант Андерсон знает, что приведет его в норму, но его системы не подчинялись вообще какой бы то ни было логике в последние дни. А потому он ломаным движением вцепился в чужую футболку, чтобы потянуться в чужие объятия.       Только так, когда он обнимал Хэнка, система переставала сходить с ума. Только так дыхание приходило в норму, а RK800 вдруг обнаружил себя там же, где оставался вечером: в своей спальне в доме Хэнка. За окном едва-едва занимался рассвет. Он его разбудил.       Коннор попытался извиниться, мямлил про системные сбои, но Андерсон, кажется, не обратил на это никакого внимания, лишь обнял его крепче. И напряжение окончательно ушло из мышц, заставляя андроида повиснуть на напарнике. Через пару часов им нужно было быть в участке.       Из-за апгрейда Камски Коннор был вынужден взять несколько отгулов, и вот теперь возвращался на рабочее место, чтобы заняться своими прямыми обязанностями — вести следствие и допросы.       В участке сегодня было напряженно. Даже слишком. Стоило Коннору выйти из лифта, как все разговоры смолкли, а взгляды сотрудников вмиг обратились к нему. Андроид почувствовал жуткую неловкость. Что не так? Неужели от ошибок слетел скин?.. Он даже мельком взглянул на свои пальцы, но нет, все было на месте. Выдавив из себя дружелюбное приветствие, Коннор поспешил к своему рабочему столу, где были свалены рабочие документы. Нахмурился. Когда он уходил, их было меньше.       Быстрый разбор сразу позволил обнаружить новые материалы. За бандой людей, которые жестоко насиловали и пытали девиантов, они гонялись вот уже много месяцев. Но Хэнк умудрился припереть их к стенке именно в тот момент, когда его напарник отсутствовал. Нет, Коннор не был раздосадован этим обстоятельством, скорее, обеспокоен тем, что Андерсон подвергал себя ненужному риску.       Он на мгновение подвис с этой папкой в руках, пытаясь понять, почему все его кибернетическое нутро так противится перспективе допрашивать подозреваемых, и не успел отреагировать на то, как взбешенный Хэнк вырвал у него папку и направился к начальнику полиции.       — Джеффри, ты ебанулся?! — только и успел услышать растерянный детектив, прежде чем стеклянная дверь захлопнулась за спиной напарника. И вновь поймал на себе обеспокоенные взгляды сотрудников. Да что не так?       Анализ ситуации ничего не дал. Не хватало информации. Какого-то крупного куска. Крупного и важного.       Размышляя, он дошел до кофемашины, чтобы сделать Хэнку кофе — загладить вину за раннее пробуждение. А когда вернулся, напарник уже был на месте. И в ответ на улыбку кинул мрачный взгляд.       — Мы должны допросить этих ублюдков, — рыкнул он, принимая угощение, но, сделав глоток, смягчился и вдруг осторожно взял ладонь Коннора в свою, поглаживая. — Коннор. Если вдруг что. Если станет плохо. Тошно. Не терпи. Мы сразу прервем допрос и уйдем оттуда. Понял?       Коннор кивнул, не совсем понимая, о чем речь. Хотя, может, его просто отвлекают прикосновения Хэнка? Они рождали какое-то смутное ощущение, будто воспоминание. Далекое, нечеткое, будто файлик оказался битым.       Качнув головой, детектив отогнал от себя это чувство и решил полистать дело перед допросом, под напряженным взглядом напарника. К допросной лейтенант и вовсе шел, как на расстрел. Непонимание, недостаток информации, системные ошибки, поведение окружающих — все это тугим комом скручивалось где-то в животе, порождая ощущение холодного липкого страха.       В допросной перед ним оказался главарь банды. И Коннор даже рта открыть не успел, как он глумливо усмехнулся:       — Восстановили цацу. Давно не виделись, сладенький.       Коннор непонимающе моргнул, и оставайся диод на месте, он бы уже замигал красным, но детектив быстро справился с волной дрожи неясного происхождения и, опустившись на стул напротив допрашиваемого, открыл папку с делом.       — Понятия не имею, о чем вы, Смит. Меня куда больше интересует…       — Как мы не порвали твою задницу, трахая тебя сутки напролет? — мужчина сально усмехнулся и перегнулся через стол, насколько позволяло положение. Доверительно заметил: — Ах да, мы же порвали.       Отборный мат и удар по роже от Хэнка — весьма закономерный итог. Вот только Коннору к этому моменту уже все равно. Его парализовало от ужаса, а в систему сумасшедшим потоком хлынули поврежденные, затертые файлы, восстанавливаемые без какого-либо запроса.       Слежка. Работа под прикрытием. Ловушка. Боль. Слишком много боли. Слишком много страха. Слишком. Просто слишком.       Коннора рвут на части. Коннора имеют, как андроида из Эдема. Коннор смоделирован максимально похоже, но не приспособлен. Тонкие оболочки рвутся, выпуская тириум. Ему больно и страшно. Ему мерзко. Над ним смеются.       Суставы выворачиваются, вылетая из пазов. Система сходит с ума от причиненного ущерба, но не желает отключаться, даже когда бьют по голове, даже когда рука все же отлетает прочь. И даже когда грудная пластина с отвратительным скрежетом отрывается, обнажая тириумный насос. Это кажется больше, чем кто-либо может выдержать. Остается только добить. Но они не добивают. Оставляют так. Медленно умирать, истекая синей кровью, наблюдая перед глазами таймер. Коннор просто хочет домой. К Хэнку и Сумо.       Он хватается за этот мыслительный импульс, чтобы цепи в системе не перегорели окончательно. За минуту до окончательного отключения системы он слышит голос Хэнка:       — Коннор! Коннор, черт тебя дери! Пойдем отсюда! Кажется, лейтенант тащит его прочь из допросной, но RK800 не здесь и не сейчас. Он блуждает среди осколков собственной памяти. Восстановить все не получается. Файлы повреждены. Система тоже.       Он лишь урывками слышит голоса Хэнка и Элайджи:       — Вы восстановили его?       — Конечно, но проблема не в этом. …       — Вы хотите стереть его память?       — Его разум слишком хрупок. …       — Затереть полностью из-за девиации невозможно. …       — Я постараюсь беречь его.       Коннор приоткрывает глаза, чтобы увидеть перед собой белый потолок мастерской Камски, ощутить пластиком обшивки теплоту чужой руки. Чуть сжать и попытаться натянуть скин. Стыдно. Хэнк не должен видеть…       — Эй-эй-эй, ну что ты, дружочек, — улыбка Хэнка кажется вымученной, растерянной. А вот подошедший создатель в кои-то веки кажется искренним. К Коннору у него особое отношение, и сам детектив не знает, хорошо это или не очень. Мужчина легко касается его щеки, прежде чем потянуться к компьютеру.       Прежде чем мир погрузился в темноту, RK800 только и успел, что прохрипеть имя напарника.       — Хэнк… — голосовой модуль выдает механический скрежет и какие-то странные бульканья. Система истерит от критических ошибок. Уровень стресса шкалит. Легкие просто не могут раскрыться в полной мере, тириумный насос сошел с ума, подобно человеческому сердцу. Разница температур между заледеневшими конечностями и горящими легкими сводит с ума. Коннор просит, сам не зная о чем: — Хэнк, Хэнк, пожалуйста…       И лейтенант лишь крепче прижимает к себе рыдающего мальчишку, не представляя, что делать дальше. Не понимая, как можно помочь очеловечевшемуся андроиду с бедой, стоически пережить которую и не всем людям под силу. И у него лишь несколько десятков этажей вниз на лифте, чтобы понять.