Системные ошибки

Хэнк смотрит на документы перед собой и не может поверить. Смотрит и смотрит. Скользит взглядом по строчкам, но не воспринимает информацию. Не верит. Не может поверить.       В голове кинопленкой, словно в последнее мгновение жизни — хотя, черт его знает — проносятся воспоминания последних девяти лет.       Лучший выпускник полицейской академии. Мальчишка с ангельским лицом и хваткой цербера. В обычной жизни до невозможности наивный, но в работе — равных ему не было.       В сексе, кстати, тоже. Это Андерсон узнал довольно скоро, после раскрытия первого крупного дела о поставках красного льда. Такой страстный, отчаянный. Казалось, он и сам был под чем-то. Стонал, изгибался и говорил. Говорил и говорил о том, как он его любит.       А наутро выглядел таким смущенным, счастливым, влюбленным. И Хэнк бы обязательно влюбился бы в него еще тогда. Отчаянно и без памяти. Хотя кому он врет? Он влюбился. И именно так. Только вот незадача — у Хэнка свадьба в следующем месяце.       Пышное празднество. Прекрасная невеста. Множество гостей. И грустный взгляд щенячьих глаз, прожигающий спину. Уже много позже Хэнк успокаивал себя тем, что он ничего ему не обещал.       Не обещал. Но все равно въебал Гэвину, когда тот потащил пьяного мальчишку куда-то в туалет бара. Хотел помочь перебравшему коллеге? Ну да, конечно.       — Хээнк… — протянул Коннор, повиснув на Андерсоне, осторожно проведя пальцами по его щеке. В стельку, Господи-Боже… Хихикнул. — Какая же ты сука, знаешь?       А после ввалился в такси, и больше Хэнк его не видел. В прямом смысле. К приходу лейтенанта на следующее утро, участок уже гудел как растревоженный улей. Коннор подал рапорт о переводе в другой город. Дальше слухи ходили одни страшнее других. И о том, что он то ли по каким-то секретным миссиям, то ли в элитном спецназе, то ли вообще пропал. Хэнк старался не вслушиваться в этот бред. Старается не думать. Не должен об этом думать — у него есть любимая жена, и родился сын.       С установкой «не должен об этом думать» Хэнк жил добрые шесть лет. Пытался выстроить новую жизнь, но она все равно рухнула — там на скользкой трассе, в перевернутой машине, одним промозглым осенним вечером, где погибла супруга и остался калекой сын. Андерсон плохо помнит те дни, но главное — Коннор вернулся именно в то время. Нет, Хэнк не кинулся в ноги к мальчишке. Просто тот, казалось, был везде и всюду, бегал за врачами, находил нужные лекарства, искал способы спасти Коула, позже — поставить его на ноги.       Теперь-то понятно, почему он вел себя чуть странно. Немного неестественно. Холодно, подчеркнуто вежливо. Ни намеком, ни жестом, ни взглядом не припоминая старых обид. Почему порой каменел от прикосновений, или зависал, смотря в одну точку. Хэнк все думал, что это гребаный посттравматический синдром. Но теперь-то понятно, что это просто был не Коннор.       Не его Коннор. Не тот мальчишка, что смотрел с любовью и щенячьим восторгом, нет. Ведь Коннор — мертв. Вот в документах. Черным по белому. Осознание каждой строкой текста бьет по голове. Хэнку хочется орать, что это ошибка. Но ошибки быть не может. Потому что на следующих страницах — рапорт Киберлайф. Андерсон не вчитывается в сложные термины, но взгляд выцепляет нужное:              ЭКСПЕРИМЕНТ «RA9»       Цель эксперимента: создание кибернетического организма, не отличимого от homo sapiens.       Задачи эксперимента: •       Создание полной копии выбранного объекта (Коннор Декарт); •       Введение андроида в среду общения выбранного объекта; •       Внедрение модели в рабочую среду (см. приложение Полицейский департамент Детройта) •       Дальнейшее наблюдение.              Информация о личности копируемого объекта       Имя: Коннор Брайан Декарт       Дата рождения: 17.03.2004       Дата смерти: 25.05.2035       Причина смерти: огнестрельное ранение в голову.       Обстоятельства смерти: убит при исполнении служебных обязанностей.       Согласие на использование персональных данных, включая информацию, полученную путем работы со штатным психоаналитиком Киберлайф: получено.       Биография и психологический портрет (см. приложение Коннор Декарт).              Информация о кибернетическом организме       Базовая модель андроида: RK800       Серийный номер: 313 248 317-51       Дата первого запуска системы: 25.06.2035       Базовые функции: ведение расследований в качестве детектива, уход за ребенком-инвалидом (см. приложение Коул Андерсон), ведение домашнего хозяйства.       Дополнительные функции: возможность сексуального контакта с человеком.       Расширенные параметры системы: высокая адаптивность к возникающим обстоятельствам, возможность открытого познания окружающей среды.       Программа-наставник: Аманда.       Основные задачи в ходе эксперимента: •       Копировать личность Коннора Декарта; •       Адаптироваться к человеческому социуму; •       Достроить недостающие модели поведения копируемого объекта, основываясь на реакциях окружения; •       Вступить в близкий контакт с любовным интересом копируемого объекта (см. приложение Хэнк Андерсон); •       Подружиться с ребенком любовного интереса копируемого объекта (см. приложение Коул Андерсон); •       Сформировать личное мнение об окружении копируемого объекта; •       Выстроить собственную линию поведения, исходя из сложившегося мнения и цели эксперимента.       Второстепенные задачи в ходе эксперимента: формируются системой, исходя из обстоятельств.       Отчетность: отчитываться о ходе эксперимента лично Элайдже Камски.              Хэнк вновь перечитывает эти строки и заливает боль в груди очередным глотком виски. Прямо так. С горла. Дождь барабанит по машине, а кажется — по мозгам. Он уже битый час сидит в машине, буквально в паре десятков метров от собственного дома, и не может заставить себя… Сделать хоть что-нибудь. Хотя знает, что смысла тянуть нет, а варианта всего два. Сделать вид, что он ничего не знает, и жить как прежде, или…       Боль и гнев клокочут в груди. Он выбирает второе.       Уже поздно. В доме тихо. Коул, наверное, спит. При мысли о сыне гнев кислотой растекается по венам. Чертов андроид использовал их! А теперь как ни в чем не бывало моет посуду на кухне. Ах, ну да, ведение домашнего хозяйства. Хэнка трясет от едва сдерживаемой ярости. И когда чертова машина с улыбкой поворачивается, напарываясь взглядом на дуло пистолета. В стекляшках цвета коньяка отражается что-то, до боли напоминающее страх и растерянность, улыбка, застывшая на мгновение, сползает с синтетических губ. Хэнк усилием воли заставляет себя не вспоминать, что эта чертова синтетика горячая и нежная.       — Хэнк, ты что?.. — речевой манипулятор гребаного манекена подводит, и голос срывается, так по-человечески, что поджилки трясутся, но Андерсон упрямо не убирает оружие.       — Ты не Коннор, — не столько обвинение, сколько уже приговор. Машина смотрит непонимающе, но Хэнк расставляет все точки над «ё», кидая на стол фирменную папку Киберлайф. — Ты не мой Коннор.       И если бы Хэнк мог поверить, что машины способны испытывать эмоциональную боль, то глядя на то, как опустились, словно под тяжестью всех горестей мира, плечи, как потемнело лицо, он бы обязательно поверил. А так… Это не от этого внутренности скручивает. Совсем нет.       Мальчишка — андроид, сука, долбаная машина, — тихо вздыхает и смотрит взглядом побитой собаки:       — Позволь мне…       — Нет. Не позволю! Ты и так до хрена чего сделал! Сука, врал мне все эти годы! Думал, я не узнаю?! На что ты, блядь, вообще надеялся?!       — Ни на что, — честно признает долбаный кусок пластика и тихо добавляет: — Ты бы ничего не заметил…       Замечание бьет больно и прямо в цель. В следующее мгновение дуло уже прижимается к чужому лбу.       — Знаешь, в чем отличие андроида от человека, RK800? — он выплевывает название модели, словно оскорбление, и ведро с гайками перед ним вздрагивает, будто от пощечины. — У нас есть душа и какая-никакая, но вера в то, что после смерти будет что-то еще. А что ждет тебя, если я выстрелю? Рай для роботов? Пустота?       — Я не знаю… — едва слышно выдыхает кусок пластика, обессиленно прикрывая глаза. — Я не знаю, Хэнк.       Вся его поза мольба. Но не о пощаде. Только Андерсон не может выстрелить. Всматривается в родное лицо, которое готов сейчас разъебать о каждую поверхность в кухне, и понимает — не может.       Убирает пистолет и приказывает:       — Убирайся.       Андроид подчиняется беспрекословно. Собирает вещи, вызывает такси. И лишь на пороге, оставляя на полочке в прихожей ключи, вдруг подает голос:       — И все же, я — Коннор, Хэнк. Пусть не тот, кто закончил с отличием полицейскую академию, не тот, кого ты трахнул по пьяни много лет назад, и не тот, кто погиб от выстрела в затылок в 2035. Но я тот, кто был с тобой в больнице тогда, я тот, кто выводил тебя из запоев, тот, кто возил Коула в школу. Тот, кому ты говорил, что любишь, и тот, кто ответил тебе «да» у алтаря год назад. Если для тебя это ничего не значит… — на последних словах ведро с гайками замолкает, чуть качает головой и, оставив кольцо все там же на полочке, покидает дом.       Хэнку хочется взвыть. Но он уверен, что поступает правильно. Он убеждает себя в этом все выходные. Он убеждает себя в этом, даже когда нагло врет в лицо собственному сыну. И когда заливает пустоту алкоголем. И когда мучается от бессонницы в слишком большой для него одного постели. Он убеждает себя в этом, так же, как убеждал когда-то. И тем ужаснее ощущение дежавю, когда в понедельник утром Фаулер швыряет ему на стол заявление об уходе, написанное рукой Коннора. Орет на него, требует разобраться в своей семье, а не доводить несчастного парня до белого каления раз в десять лет.       Хэнк не слушает. Мысль о том, что он может потерять Коннора. Действительно потерять. Пугает до тошноты.       Час у него уходит на выяснение адреса. Еще два на дорогу. И все это время он просто надеялся на то, что глупый манекен не разобрали на запчасти.       Он не знает, почему поехал сразу к Камски, а не в Киберлайф, но судя по тому, как эта милая девочка без вопросов впустила его внутрь — интуиция не подвела его.       Сам Камски встречает его за работой. В мастерской так холодно, что только пар изо рта не идет. Но Хэнку откровенно плевать на этот дискомфорт. Да и на Камски, если быть честным. Он смотрит на пластиковую куклу на металлическом столе. Смотрит на аккуратные сочленения компонентов, и белый глянец пластика, на лазурные диоды и то, как легкий голубой свет пробивается из-под обшивки. Но видит все равно Коннора.       Мысль сжимает горло, и он спрашивает вместо приветствия:       — Он… Вы его… деактивировали?       — Нет. Конечно, нет, мистер Андерсон. Всего лишь проводим глубинную диагностику системы. А вас что сюда привело? Хотите получить компенсацию за перенесенные моральные страдания или банально дать мне по роже? — Камски улыбается, и от этой улыбки действительно хочется дать ему по зубам. Но Хэнк понимает — с ним отношений лучше не портить, да и не это главное.       Качает головой:       — Нет. Я… Могу забрать его?       — Оу… — Элайджа выдает столь искреннее удивление, что фальшивит в каждой ноте. — Ну, я думаю, вам это лучше с ним обсудить.       Два клика мышкой, и вот андроид распахивает глаза, сделав глубокий вдох, такой жадный, будто бы вынырнул из-под толщи воды. И за эти мгновения Хэнк мог лично наблюдать за чудом технологии Камски, как за секунды кожа наплывает на пластиковый корпус, формируя модель человека. Прекрасного. Растерянного. И, судя по всему, окоченевшего от холода.       Непонимающе моргнув, Коннор зябко ведет плечами и провожает удаляющегося создателя взглядом. Лишь затем смотрит на Хэнка, чуть хмурится, обнимая себя руками.       — Зачем ты здесь?       — Коул скучает, да и Фаулер обещал мне в задницу затолкать твое заявление об уходе, — хмыкает Хэнк, дотягиваясь до аккуратной стопки одежды, чтобы присесть на корточки и лично натянуть на ноги андроида носки, как делал это обычно в самые холодные вечера.       — Это, конечно, замечательно, но зачем ты здесь, Хэнк? — Коннор наблюдает за действиями лейтенанта флегматично, немного заторможено, не сопротивляется, когда Хэнк натягивает на него нижнее белье.       Сам Андерсон медлит с ответом, как будто от признания очевидного факта что-то принципиально изменится. Успевает даже натянуть на парня джинсы, прежде чем выдохнуть:       — Я приехал за тобой, — звучит тихо, чуть виновато, но искренне.       Андроид же вновь присаживается на край металлического стола и опускает голову, тем не менее позволяя надеть на себя футболку, и только вынырнув из горловины толстовки, горько замечает:       — Я же не Коннор Декарт.       Очередной удар, и снова в цель. Вот только когда Хэнк смотрит на андроида разбитого, растерянного, взъерошенного, у него совершенно нет сил злиться. И он берет его за руку, целуя холодные пальцы, и плевать, что это синтетика.       — Верно. Ты Коннор Андерсон. И большего мне не надо.