Лисёнок

      С самых ранних лет малыш Тсуна любил гулять в лесу. Это занятие твердо стояло у него на втором месте — на первом расположились игры с братиком и мамой. К сожалению, братик Кенджи не разделял увлечений старшего близнеца. Ему намного интереснее было лазить на детской площадке, бегать наперегонки и играть в прятки с другими мальчишками.       Четырехлетнему Тсуне было очень обидно, что Бакенджи* вместо того, чтобы погулять с ним в лесу, предпочитал играться в компании других ребят. Ну как можно было отказаться от ТАКИХ приключений?! В лесу ведь можно столько всего сделать: и поискать классных жуков, и покормить уток в пруду или попробовать угнаться за белками, чтобы всучить им горсть ягод.       В лесу можно было поиграть в индейцев, что обитают в опасных джунглях и сражаются с монстро-белками или ядо-ежами*. Конечно, никого из зверей Тсуна не трогал, он ведь был добрым индейцем, а ежей так вообще любил и даже коллекционировал картинки с ними.       Да даже в пресловутые прятки Тсуна был бы не против поиграть, хоть они и казались ему глупой игрой. И это было не из-за того, что в связи с природной неуклюжестью его быстро находили. Совсем нет.       Тсуна знал, что, несмотря ни на что, Кенджи его любил. Когда они были дома, тот не отлипал от него ни на шаг. Близнецы все делали вместе, и им было действительно весело. Особенно здорово у них получалось помогать маме с готовкой. Тсуна и Кенджи представляли себя настоящими шеф-поварами, которые заправляют маминой кухней со всякими интересными штуками в виде миксера или соковыжималки. Мама Нана только посмеивалась, смотря, как ее юные помощники перемешивают крем для пирожных, и указывают ей, сколько в действительности нужно положить ягодной начинки в пирог.       И Тсуна очень любил эти моменты, ведь тогда почти вся их семья была в сборе. Папа, к огромному огорчению мальчика, редко приезжал. Нана говорила, что он очень занят на работе за границей и не может часто посещать родной дом. Поэтому Тсуне и оставалось, что ждать редких звонков от все еще любимого папочки.       День, когда привычная жизнь Тсуны сделала невероятный кульбит, не отличался от остальных, как таковой.       Но почему-то Тсуне он казался особенным с самого утра. Он рано проснулся, даже раньше Кенджи, что для него небывалое чудо. Солнце словно решило в этот день включить все свои запасы топлива* и работать на полную катушку, ослепляя ярким светом заспанные глаза ребенка. На завтрак были любимые роллы из омлета с тунцом, так что еда супер-быстро попала в голодный желудок.       Нана с умилением наблюдала, как два чада расправляются со своими порциями, и пыталась абстрагироваться от странного ноющего чувства в груди. Если Тсуне предстоящий день казался замечательным, то Нане пресловутое шестое чувство (или это женская интуиция?) подсказывало, что не все будет гладко. Кенджи же совсем ни о чем не думал и представлял собой оплот спокойствия в отличии от возбужденного брата и взволнованной матери, ему просто хотелось спокойно доесть завтрак и досмотреть мультик по телевизору.       Наконец-то настал момент ежедневной прогулки. Нана наскоро собрала все необходимое и, переодев непутевых озорников в пару летних уличных комбинезончиков, решительным шагом вышла из дома.       Путь до детской площадки с прилегающим к ней лесом занимал двадцать минут неторопливым шагом. Никуда не спеша, семейство Савада благополучно добралось до места отдыха и расположилось на незанятой скамейке. Вокруг детской постройки из лесенок и башенок уже бегала малышня, а их родители преспокойно наблюдали за ними, иногда перешептываясь между собой.       Кенджи цепким взглядом нашел друзей по площадке и, отпросившись у матери, кинулся в гущу событий. Тсуна грустно смотрел в след брату, но не спешил следовать за ним.       — Ма-ам, а можно мне пойти к пруду и уткам в лесу?       Старший из близнецов Савада решил сразу пойти по тяжелой артиллерии под названием «оленьи глазки», чтобы мама точно не устояла и разрешила уйти искать приключения, которые судя по предчувствию, ой как с нетерпением ждали его. Ну и как можно было им отказать? Они ведь ждут. Именно так решил юный натуралист и всеми силами старался уговорить маму отпустить его.       Мама почему-то держала оборону и не поддавалась ни на какие провокации. Расстроенный Тсуна решил приписать этот день в один из худших и обидеться на всех.       Но судьба, похоже, действительно была благосклонна к Тсуне в этот день.       Вдруг по площадке раздался пронзительный крик. Нана испуганно обернулась, чтобы посмотреть, что же такого случилось. Все родители побежали проверять своих детей и образовали странную толпу, в центре которой по непонятной причине стоял угрюмый Кенджи и еще какой-то плачущий мальчик.       Нана взяла за руку Тсуну и поспешила разузнать, что случилось. Оказывается, тому мальчику не понравилось, что Кенджи взял на себя лидерство в игре и поспешил свергнуть его посредством оскорблений и глупых шуток. Кенджи, как воспитанный мальчик, терпел и не обращал внимания, но в какой-то момент не выдержал и ударил задиру, завязалась борьба. В итоге Кенджи сильно укусил хулигана, и тот оповестил всех родителей криком о происшествии. Пока разбирались, кто виноват, а кто нет, пока извинялись друг перед другом, прошло с полчаса.       Нана, честно уставшая от нерадивых родителей и таких же их чад, готова была уже сейчас идти домой, но решила все же заглянуть в магазин и купить близнецам по мороженному. Вот только оглянувшись, Савада в ужасе осознала, что Тсуны рядом не было.

* * *

      Сам же довольный проказой виновник, как только начались разборки, выскочил из-под крылышка отвлекшейся мамы и поспешил в лес к пруду.       К пруду вела узенькая и аккуратная тропинка, по которой Тсуна брел не спеша, и, как в первый раз, восхищался красотой бамбуковых деревьев. Любуясь солнечными бликами, проникающими через частые, словно достающие до самого неба, стволы.       Быстро добравшись до пруда, Тсуна остановился и принялся думать, чем бы таким заняться. В голову ничего особенного не приходило, поэтому он просто прошелся скучающим взглядом по берегу пруда.       Как же он удивился, увидев на берегу маленького лисенка, который, не обращая внимания на посторонние раздражители, лакал воду. Глаза Тсуны загорелись невиданным ранее огнем. Мальчик никогда раньше не видел настоящую лисицу вживую, не мудрено, что как только у него появилась возможность поближе познакомиться со зверьком, Тсуна решил ей воспользоваться.       Аккуратно, чтобы не спугнуть милую лисичку, Тсуна шаг за шагом подбирался к добыче. Вот только чуткое животное резко вскинуло заостренную мордочку и кинулось прочь.       — Постой!       Любопытство и желание потискать зверька оказалось выше чувства самосохранения, поэтому Тсуна кинулся в погоню.       Савада еле-еле поспевал за юрким лисенком, не обращая внимания на окружающую обстановку, а стоило бы. Лес становился все гуще, мрачнее — даже воздух пропах дикостью тех мест.       А Тсуна все бежал и бежал, будто бы за ним кто-то гнался … или поторапливал его?       Наверное, маленький мальчик ожидал всякого, но никак ни того, что окажется перед непонятным алтарем в виде большой важной девятихвостой лисы, которую окружали несколько десятков странных людей в кимоно. А странными они были от того, что у каждого на голове шевелились по паре лисьих ушек с кисточками, а из-под одежд выглядывал внушительных размеров пушистый хвост.       Лисенок, который и стал причиной нахождения на священном месте постороннего, остановился, повернулся к Тсуне и подмигнул. Мальчик опешил — ему еще никогда животные не подмигивали. Не успел он опомниться, как зверек живо пробежал у босых ног нелюдей(?), находившихся будто бы в медитативном трансе и что-то бурчащих себе под нос, и прыгнул прямо в огонь костра, находившейся у подножия статуи лиса.       Тсуна даже вскрикнуть от испуга не успел, а лисенок уже, словно по мановению волшебной палочки, превратился в сгусток дыма и устремился ввысь к кронам бамбуковых деревьев.       Савада уже ничего не понимал, он был просто маленьким ребенком, который, в связи с неуемным любопытством, оказался в непонятной ситуации. Так что ничего удивительного, что, когда в центр круга из людей с лисьими ушками вошел Главный — по крайней мере, Тсуна так решил, ведь тот был одет более празднично, чем остальные, да и выглядел лет на двадцать старше, окружавших его, восемнадцатилетних подростков — Савада подошел к нему, схватил за край кимоно, немного потянул на себя и невинно спросил:       — Дядечка, а дядечка! А что вы тут делаете?       «Дядечка» же в этот момент собирался поднять вверх священный артефакт Клана Кицунэ из Красной Бамбуковой рощи, чтобы тот озарил своим священным светом всю поляну и даровал юным лисятам благословение самой богини Инари, покровительницы кицунэ.       Артефакт, как вы знаете, вещь неразумная. Вот и благословил всех находившихся в, так сказать, поле его зрения молодых кицунэ. А то, что среди них затесался представитель рода человеческого, и вовсе не его проблемы. Ну разве можно обвинять древний артефакт в такой мелочи?       В тот момент, когда артефакт в виде странной погремушки, коих Тсуна прежде никогда не видел, перестал светиться. Все кицунэ, находившееся у алтаря, медленно повернули головы к человеческому ребенку и шокировано уставились на него.       Уже знакомый «дядечка» с немного обреченным видом взглянул на Тсуну, который стоял и непонимающе улыбался, радуясь, что стал свидетелем чего-то очень таинственного.       — А Вы — человеко-лис, да?       Невинный вопрос резанул уши старшего кицунэ, да так, что он поднял голову вверх и сокрушенно завыл:       — Ну-у-у почему именно сейча-ас?! Почему именно в мою-ю смену?! Как мне теперь перед старейшинами оправдываться?       Молодые кицунэ сочувственно посмотрели на Главного и решили оставить его крик отчаяния без комментариев.       Все еще ничего не понимающий Тсуна тоже проникся болью «дядечки» и положил ладошку на плечо сгорбившегося кицунэ.       — Не переживайте Вы так, человеко-лис. Мне, когда мама сильно за проказы ругает, тоже плакать хочется, ну я и плачу. Вы тоже можете поплакать, а я обещаю, что никому-никому не скажу.       От кицунэ послышался еще один пронзительный вой.       — Поверьте, человеко-лис, вам сразу станет легче. Если хотите, я могу Вам конфетку дать — мама так всегда делает, когда братик или я плачем.       Тсуна уже полез было в задний карман комбинезона, вот только неожиданно для себя по пути наткнулся на что-то пушистое. Посмотрев вниз, он увидел не один и даже не два, а целых три лисьих хвоста светло-оранжевой окраски!       Тсуна неосознанно потянулся почесать макушку и опять наткнулся на пару звериных ушек. Подергал их, будто убеждаясь в их реальности, потормошил немного, удостоверился в отсутствии человеческих ушей, и испуганно ойкнул.       Глаза мальчика налились слезами. Как же так? Как же он маме в таком виде покажется? Его ведь теперь даже в школу не возьмут, и он никогда не выучится на супер-инженера-строителя, и не создаст собственного супер-робота…       Слезы уже без остановки текли и перерастали в настоящую истерику.       — Так, вот только не надо мне тут нюни разводить. Решим мы как-нибудь твою проблему, только не реви, пожалуйста. Я терпеть не могу детские слезы. — решительно сказал Главный кицунэ, все это время наблюдавший за Тсуной, и твердой рукой подхватив мальчугана на руки отправился к старейшинам Клана Кицунэ. * — "Бакенджи" — от слов "бака" — "дурак" и "Кенджи"; "Монстро-белки и ядо-ежи" и "Солнце словно решило в этот день включить все свои запасы топлива..." — Тсуна — маленький ребенок с богатой фантазией. Ему, как и другим детям, свойственно давать прозвища, особенно тем, кем они недовольны. Также ему не известно как работает солнце, для него это пока что абстрактное понятие.