Shadows of the past

      Отросшая борода слегка кололась, но Коннору было на это наплевать. Дыхание сбоило, голова кружилась даже от столь невинного поцелуя, а тириумный насос и вовсе сходил с ума. Просто Коннору казалось, что раньше, до этого поцелуя, он не жил. Он обнял Хэнка, прижимаясь как можно ближе, и, не сдержавшись от нахлынувших ощущений, чуть слышно застонал.       Это будто отрезвило лейтенанта, и он тут же отстранился. Коннору хотелось верить, что с трудом, ибо ему самому показалось, что, разорвав поцелуй, Хэнк отобрал у него весь тириум, бегущий по венам. Все компоненты сбоили, и на коже всё ещё чувствовался жар. Андерсон тяжело дышал и отводил взгляд.       — Чёрт. Вот же хрень! — Хэнк сделал шаг назад, вырываясь из рук андроида. — Прости, Коннор. Кажется, я много выпил… Обещаю, этого больше не повторится.       — Но, Хэнк!.. — Коннор знал, что лейтенант выпил от силы пару глотков. На языке ощущался непривычный вкус, скорее всего виски. — Сколько же можно? Не пора ли нам со всем разобраться?       Но Андерсон его уже не слушал. Он демонстративно развернулся и прошёл на кухню, зато навстречу Коннору вышел Сумо, радостно виляя хвостом. Он, в отличие от своих хозяев, не подозревал о том, какие ураганы бушевали в душе обоих, и просто радовался, что они все, наконец, дома.       Андроид, всё ещё плохо соображая от поцелуя, рассеяно погладил пса и поплёлся в ванную, по пути захватив домашнюю одежду. Хотелось поскорее избавиться от андроидской униформы, ибо она была слишком неприятна на ощупь. В голове же лихорадочно мелькали варианты того, как в конце концов заставить Хэнка сдаться. После поцелуя не оставалось ни малейшего шанса того, что он кажется лейтенанту непривлекательным, но то, что Хэнк продолжил это игнорировать буквально взрывало андроиду голову. «Слова-действия» вновь не совпадали.       Коннор уже наполовину разделся, когда взгляд его упал в зеркало, отражающее растрёпанного андроида с лёгким синеватым* румянцем на щеках и блестящими глазами. Он подошёл ближе, разглядывая себя. Никогда раньше он особо не задумывался над тем, как он выглядит. Расстёгнутая рубашка обнажала подтянутый корпус с несколькими родинками «тут и там», а подтяжки, всё ещё цеплявшиеся за рубашку, обхватывали бёдра, наверняка, выгодно их подчёркивая. Ему было сложно судить о собственной красоте, но вот картинки из интернета, с которыми он себя сравнивал, говорили, что выглядит он действительно сексуально.       С того момента, как Коннор разобрался в своих чувствах, у него не было шанса остаться с Хэнком наедине: Андерсон валялся в больнице, а сам Коннор, даже если бы не попал под арест, всё равно не мог его навестить — врачи запрещали. Но отчего-то Коннору казалось, что говорить с Хэнком всё равно было бы бесполезно, значит просто нужно действовать.       — Да к чёрту всё… — прошептал он своему отражению, решив для себя попробовать ещё раз. И пробовать столько, сколько понадобится, пока Хэнк не признает, что хочет этого. Хочет Коннора. В конце концов, своё обещание «поцеловать Хэнка Андерсона» он должен выполнить сам.       Как был: в одной рубашке и нижнем белье, Коннор вышел из ванной. Лейтенант сидел к нему спиной на диване и даже не обернулся на шум, делая вид, что погасший экран телевизора ему куда интереснее дел андроида.       Коннор, стараясь не издавать ни звука, подошёл к дивану и встал перед Хэнком. Тому ничего не оставалось, как скользнуть взглядом по фигуре андроида и нервно сглотнуть. «Что ж он делает-то!» — читалось в загнанных глазах Андерсона. Новое сердце с тройным усилием перегоняло кровь по организму, заставляя голову кружиться.       Пауза слегка затянулась, будто Коннор взвешивал все «за» и «против», но, когда Хэнк уже хотел встать и позорно сбежать в другую комнату, он резко толкнул его за плечи, роняя обратно на диван, и сам уселся сверху. Андерсон почувствовал, как сердце бьётся уже где-то в горле, а внизу живота скручивается горячее желание, своими кольцами обвивая тело и не давая пошевелиться. Его фантазии воплощались в жизнь, кто бы мог подумать.       — Что. Ты. Делаешь? — лейтенант с трудом протолкнул слова через горло и упёрся руками в грудь андроида, пытаясь хоть немного увеличить расстояние между ними.       — Хватит от меня бегать, Хэнк.       Коннор мягко прижался к губам лейтенанта, вновь пробуя их на вкус. Он чувствовал, что Хэнк едва ли не в камень превратился под ним от напряжения, как подрагивает всё его тело и как быстро бьётся сердце. Он вцепился в плечи Андерсона, и провёл по сжатым губам языком, пытаясь раздвинуть их, одновременно придвигаясь ближе, потираясь всем корпусом о тело Хэнка, и… тот наконец сдался.       — Блядь, ну я же не железный, Коннор!       Андерсон практически прорычал эти слова и сжал андроида в своих объятиях, втягивая его в страстный поцелуй. Скорее всего, он будет жалеть об этом с утра, ведь он действительно считал, что он не самая подходящая пара для практически вечного андроида, но, возможно, новая печень и сердце выиграли ему пару десятков лет у смерти. Так почему бы не прожить их счастливо.       Коннор терялся в ощущениях, их было слишком много. Язык Хэнка проникал в рот, активируя сенсоры. Руки лейтенанта стащили рубашку, отцепив её от подтяжек, и теперь гладили обнажённый корпус, иногда задевая соски. Коннор почувствовал, как к низу живота приливает тириум, активируя секс-программу без его воли. И разочарованно застонал, когда понял, что ниже поясницы он всё ещё ничего не чувствует. Ну и к чёрту. Его трясёт только от одних стонов Хэнка. Если ему будет хорошо, то и Коннору тоже.       Андроид трясущимися руками расстёгивал пуговицы рубашки лейтенанта, но когда понял, что это слишком долго, то просто резко рванул, отрывая большую часть. Ему нестерпимо хотелось коснуться Хэнка, что он и сделал. Провёл по обнажённой груди, на пробу сжал пальцами соски и, услышав протяжный стон, повторил.       — Коннор, — Хэнк оторвался от губ, делая несколько рваных глотков воздуха, который слегка его отрезвил. — Это же твой первый раз. Не здесь.       Слова лейтенанта с трудом пробивались сквозь плотный туман, накрывший сознание андроида. Видя, что Коннор не внемлет его словам, Хэнк, собрав остатки сил и разума, подхватил его под бёдра и поднялся с дивана. Это далось ему с трудом. Коннор, чтоб удержаться, обхватил его ногами и вновь прижался к губам. Передвигаться, целуясь, было не слишком удобно, но Хэнк просто больше не мог позволить себе оторваться от Коннора. Они сосчитали все углы по пути в спальню и, наконец, повалились на кровать.       Хэнк стащил с андроида бельё и провёл рукой по напряжённому, идеальному члену. Не добившись реакции, он вопросительно поднял взгляд на Коннора, но тут же до него дошло — чувствительность до пояса.       — И что мне с тобой делать? — совершенно искренне спросил Хэнк. Собственное возбуждение мешало нормально соображать, но всё же эгоистом в постели он никогда не был.       Коннор, раскинувшись на матрасе, выглядел нереально соблазнительно. Лежать вот так перед Хэнком, полностью обнажённым (подтяжки на бёдрах не в счёт), было слишком волнующе. Но собравшись с духом, он произнёс:       — То же, что бы ты делал, будь я…       Слово «человеком» застряло в горле. Потому что Андерсон и так всё понял. Не отрывая взгляда от распластанного и возбуждённого андроида, он потянулся к прикроватной тумбочке в надежде найти там что-нибудь подходящее для смазки, но ничего не обнаружил. Тогда он, поддавшись давним желаниям, поднёс пальцы ко рту Коннора и хрипло попросил:       — Оближи.       Коннор тут же втянул пальцы в рот, облизывая, давясь стоном. Хэнк же решил, что может смотреть на это вечно. Как андроид слегка прикрывает глаза от удовольствия, как лихорадочно вздымается его грудная клетка в попытке остудить перегревшиеся системы. Наконец, он вытащил пальцы, но тут же заменил их своим языком. На ощупь прикоснувшись к тугому входу, Хэнк аккуратно ввёл один палец. Второй рукой он сжал волосы андроида и заставил его откинуть назад голову, чтобы самому укусить шею.       Коннор под ним заметался от возбуждения. Слишком много всего. Лейтенант покусывал и вылизывал его плечи, грудь, соски, которые, зачем-то, оказались ну очень чувствительными. А может, так казалось лишь потому, что Коннор ещё не привык как следует к нервным окончаниям. Он ощущал в себе давление пальцев и его просто распирало. Он шире развёл ноги, совсем отпуская себя.       — Хэ-энк, — протянул он. — Пожа-алуйста.       О чём он просит, он и сам не совсем понимал. Зато, кажется, понимал Андерсон. Он вытащил свои пальцы и тут же заменил их своим членом. Сдерживаться дальше просто не было сил.       Коннор чувствовал внутри движения Хэнка, слышал его тяжёлое дыхание и стоны, и сам подавался навстречу рваным и резким толчкам. Он попытался притянуть к себе лейтенанта, чтобы поцеловать, но у того возникла идея получше. Он вновь поднёс пальцы ко рту Коннора, и не церемонясь, проник внутрь сразу тремя. Наградой ему был громкий стон.       — Какой же ты красивый, Коннор, — каждое слово сопровождалось стоном и толчками с двух сторон: членом и пальцами.       Коннор выгнулся дугой, ощущая, как напряжение внутри разрастается до предела. Пальцы с особым нажимом прошлись по языку, и Коннор, простонав что-то невнятное, задрожал всем телом, чувствуя, как ему на живот выплёскивается липкая, чуть отливающая синевой, жидкость. Давление внутри тут же ослабло, делая Коннора таким лёгким-лёгким, что ему показалось: ещё чуть-чуть и он взлетит.       Хэнк сделал ещё несколько отрывистых толчков и тоже сорвался в оргазм, кусая Коннора в плечо, чтобы хоть немного заглушить громкие стоны и чувствуя, как его член пульсирует, плотно обхваченный тугими мышцами. Обессиленный, он повалился на андроида.       Пару минут оба лежали молча, боясь нарушить тишину, но потом Коннор не выдержал и рассмеялся. Искренне и громко. Хэнк с удивлением посмотрел на него. Он видел, как андроид улыбается, но чтоб так хохотать — это впервые.       — Эй, ты в порядке?       — Хэнк, — ответил Коннор, слегка успокоившись, — я, кажется, просто счастлив. Даже не смей мне больше говорить про то, что мне «надо найти подружку-андроида»! Мне нужен ты и только ты! Да я чуть с ума не сошёл пока ты валялся на больничной койке…       Кажется, Хэнку больше ничего не оставалось, кроме как спрятать счастливую улыбку на плече андроида. Так, обнимая Коннора, лейтенант и заснул, сморённый долгим и очень насыщенным днём.       Под утро Коннор, убедившись, что Хэнк находится в глубокой фазе сна, осторожно выбрался из-под него, хотя ему безумно этого не хотелось. Будь его воля, он бы лежал так вечно, но мысль о том, что где-то там на свободе бродит Ричард, не давала ему покоя. Он опасен и его необходимо поймать. Из Коннора было не вытравить инстинкт ищейки.       Он вышел из спальни и прикрыл за собой двери. Тихо ступая, зашёл в ванну, где со вчерашнего дня валялась его домашняя одежда, и быстренько принял душ и оделся. Глянул на себя в зеркало: шею покрывали небольшие синие пятна в тех местах, где Хэнк вчера прикусывал кожу. Коннор заинтересовано разглядывал их ещё пару секунд, вспоминая прошлую ночь и чувствуя себя невозможно счастливым, а после прошёл в гостиную, где и устроился на диване.       Ему было необходимо определить местоположение Ричарда и как можно скорее его остановить. Его трекер, конечно же, не отслеживался, что было очень странно, ведь RK900 действительно не девиант. Погружаясь в свои воспоминания, просматривая все отчёты с мест преступлений вновь и вновь и, самое главное, анализируя, анализируя, анализируя…       Мог ли Элайджа знать, что на него нападут? Мог ли предусмотреть это? Если бы он был Камски, то, что бы он сделал, зная, что на него могут напасть? Коннор задумался и вдруг его озарило: Элайджа выкрал из участка электронный мозг RK800 ведь не только ради того, чтобы обнаружить, что след внешнего подключения был поломан. Что если он оставил какие-то подсказки для Коннора? Единственной программой, которая автоматически обновлялась для всех RK800 была «Аманда».       Коннор вздохнул. Ему не нравилось то, что он собирался сделать, но похоже выбора не было. Если и была возможность получить помощь у самого Элайджи Камски, то следовало ею воспользоваться. Он зашёл на сервера Киберлайф и легко загрузил себе обратно «Аманду», потребовалось лишь подтвердить свой серийный номер. Это только больше убедило его в правильности своей догадки. Потому что такие программы никогда не хранились в общем доступе. Он вообще думал, что ему придётся ехать в Киберлайф для установки, но нет. Всё было сделано будто для него.       Немного нервничая, будто предвкушая что-то, он подключился к саду Дзен. Внутри было темно, тихо и непривычно пусто. Обычно сад был наполнен звуками: еле слышным пением птиц, шелестом травы, журчанием воды. Но сейчас он будто был мёртв. Тревожный знак.       Коннор, оглядываясь на «запасной выход» в виде синего камня, побрёл по тропинке. Никаких подсказок или знаков ему пока не попадалось. Возможно, он вообще ошибся, и ничего Камски для него не оставил. Внезапно, прямо перед ним, будто из-под земли появилась Аманда.       Она была вся какая-то дёрганая и растрёпанная, видимо то, что в мозгах RK800 нагло копались, повлияло на неё так. Коннор видел множество ошибок в её коде. Она то пропадала, то появлялась вновь и пыталась ему что-то сказать.       — Кон… — помехи. — Элай… Тебя…       — Я не понимаю вас, Аманда.       Вместо того, чтобы пытаться вновь что-то сказать, она протянула ему руку и, видя, что он никак не решается её взять, на удивление чётко произнесла:       — Tu n'es pas un jouet.**       Коннор сразу вспомнил слова, которые говорил ему Камски в тот вечер, когда были убиты Хлои: «Я буду с тобой откровенным, то, что в вас видели исключительно le jouet — игрушку, не имеющую права голоса, меня абсолютно не устраивало». И благодаря этому убедился в том, что Камски поработал над Амандой, и она ему не опасна. Больше не сомневаясь, он принял её руку, позволяя показать то, что для него оставил Элайджа.       Это была запись с обычной камеры.       — Четвёртое января две тысячи двадцать шестого. Запись девять. Начали.       На экране появился Элайджа Камски и стал что-то быстро вбивать в компьютер. Коннор рассматривал окружающую обстановку, которая попадала в кадр: это явно была лаборатория, многие приборы, похоже, были собраны самостоятельно, а на кушетке лежал андроид, подключённый разноцветными проводами к оборудованию. Только по ним и можно было разобрать, что это не человек, поскольку диода у него не было. В уголке записи виднелась надпись: Эксперимент «rA3».       — Загружаю «эр А три», — Элайджа посмотрел в объектив и нажал на пуск.       После чего пошла быстрая перемотка записи до полной загрузки. Андроид на столе дёрнулся и, сделав несколько рваных глотков воздуха, сел. Смотрел он слегка дико. Попытался встать, но ноги, похоже, не держали его. Всё тело мелко дрожало.       — Больно, — произнёс он шёпотом.       Камски подошёл к андроиду, медленно протягивая к нему руку, будто к дикому оленёнку, но тот всё равно шарахнулся в сторону и упал с кушетки, потянув за собой провода.       — Тише, спокойно. Ты меня знаешь? — в голосе Элайджи промелькнула еле слышная надежда. Но андроид помотал отрицательно головой. И снова повторил:       — Больно и темно. Больно и темно! — его глаза смотрели мимо Элайджи, будто в пустоту.       Камски вздрогнул, будто очнувшись, и поспешил к панели управления. Нажатием двух кнопок он отключил андроида и устало уселся на стул.       — Третий эксперимент — неудача.       Кадры замелькали, сменяя друг друга, и вот перед Коннором вновь та же самая лаборатория.       — Двадцать третье сентября две тысячи двадцать шестого. Запись двадцатая. Загружаю «эр А девять». — Он ткнул на кнопку и стал ждать. Запись вновь пошла в ускоренном режиме, до тех пор, пока андроид, так же неподвижно лежавший на кушетке, не дёрнул рукой.       В этот раз он не вскакивал, не пугался, просто спокойно открыл глаза, делая вдох. Медленно осмотрел комнату и, зацепившись взглядом за сидящего неподалёку Камски, кивнул ему.       — Элайджа. Что произошло?       — Ты наконец-то проснулся.       — Там было так страшно. Пусто и очень темно. Как будто больше ничего не осталось.       — Но теперь всё хорошо. Я обещаю, ты больше не будешь страдать.       Кадры вновь замелькали и остановились на дате: 28.10.2027.       — Эти голоса, Элайджа! Я снова их слышу! Я что, схожу с ума? Они говорят мне что делать. Я так больше не могу… — андроид сел на пол и обхватил голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону.       — Успокойся… Послушай, всё в порядке…       — Нет, не в порядке! Если человек слышит голоса, то это ни черта не в порядке! — андроид бился в истерике. — Почему ты вообще меня здесь держишь?! Я что, твой пленник?       Элайджа явно не знал, что ему на это ответить.       По щекам андроида текли слёзы, но потом он резко перестал дышать. И когда понял, что ему не нужен воздух, что вдохи и выдохи — лишь имитация, бросился на Элайджу с криками.       — Ты! Ты это сделал! — он пытался нанести ему удары, крича, но тут откуда-то сбоку выбежала Хлоя, внезапно появившись на экране записи, и помогла Камски отбиться.       Вместе они уложили брыкающегося андроида на кушетку и, подсоединив пару проводов, Элайджа отключил андроида с помощью панели управления. По щекам его текли слёзы.       — Пойдёмте, Элайджа, я приготовлю вам чай… — и Хлоя, забыв выключить запись камеры, увела Камски из лаборатории.       Чуть погодя, андроид, лежащий на кушетке, открыл глаза.       — Я тоже кое-что могу, Элайджа, — пробормотал он, сверкая безумными глазами.       Встал и, слегка пошатываясь, побрёл к панели управления. Немного подумав, приложил к ней руку, поморщившись при этом. Коннор не мог точно знать, что именно делает этот андроид, ибо через видео более чем десятилетней давности невозможно просканировать процессы загрузки, но был уверен, что ничего хорошего.       — Когда-нибудь ты получишь сполна за всю мою боль, — произнёс андроид, отняв руку от приборов. — Они всё узнают, даже не сомневайся.       И после этого вышел из комнаты, так же не обратив внимания на мигающую красную лампочку записывающей камеры.       Коннора практически вытолкнуло в реальность. Похоже, теперь он знал убийцу в лицо. «rА9» — бог, о котором говорили и говорят все девианты, всего лишь неудачный эксперимент Камски, захотевший ему отомстить. Некоторые девианты молились на него, а он… Оказался очередным заложенным в них алгоритмом? Коннору сделалось слегка дурно. Он сам никогда особо не верил в какого-то мифического бога андроидов, который должен их освободить, но всё же было противно осознавать, что даже такая мелочь была заложена в их головах изначально. Всё же, что бы там Камски не говорил про игрушки, но создание андроидов, похоже, было для него своеобразной игрой.       Но зачем он показал это Коннору? То, что Элайджа считает того андроида убийцей, сомневаться не приходилось, но что это может дать Коннору? Вряд ли идти бродить по улицам, пытаясь высмотреть знакомое лицо, такая уж хорошая идея, а в базах данных этого андроида нет. Нет… Должно быть что-то ещё. Всех девиантов связывало одно: они все говорили о неком эр-а-девять, но никто из них не знал, откуда он взялся в их головах. Возможно ли, что в том компьютере, к которому подключался андроид, находился некий «костяк» андроидской программы? Что, если этот андроид каким-то образом повлиял на все будущие модели, специально или нет, но какой-то свой след он в системе оставил.       Коннор сдержал внутренний порыв вскочить с дивана. Вместо этого он прикрыл глаза, отыскивая в своей системе данные об rA9. Копать пришлось глубоко, но всё же он смог найти след, лёгким шлейфом, протягивающийся через всю основу системы. Не будешь знать, что искать — не найдёшь. Но Коннор знал. Практически, у него в руках был электронный след — что-то вроде трекера, только его уже не отключить — пройдя по которому, он сможет отыскать убийцу, а заодно и Ричарда. То, что RK900 помогает ему, теперь было очевидно. И понятно, почему себе в подчинение rA9 выбрал RK800 — только у них достаточно возможностей, чтобы отыскать его по этому следу. Повезло ли Коннору, что его не постигла та же участь, либо же повлияли какие-то другие факторы, не позволившие отобрать у него волю, он не знал. Но он обязан был что-то делать.       Оставалось дождаться пробуждения лейтенанта, и вместе выйти «на охоту». Пора возвращаться в строй.