Любовь зла - полюбишь и к... канадского лося!

Оттолкнув от себя белую дверь, канадский спортсмен с широкой улыбкой заходит в светлую и чистую палату, когда Отабек, сидя на своей койке, надевал футболку после очередного осмотра. - Итак, больной, на что вы жалуетесь? – подходит король ближе с пакетом фруктов в руке, - Першение в горле? Кашель? Головные боли? - На скуку, - улыбнулся казах в ответ, посмотрев в серо-голубые глаза, - Но и это прошло, как только ты переступил порог. С тех пор как парень перебрался в медпункт, прошла уже целая неделя, и Жан время от времени старался навещать своего соседа и проверять его состояние. Этот день не стал исключением. - Вот и замечательно, - Джей-Джей достаёт из пакета яркий апельсин и крутит в руке, - Мы тут подумали, что витамины будут очень кстати. - «Мы»? – приподняв одну бровь, не понял Алтын, а после видит, как за спиной Лероя показалась тёмная макушка. - Здравствуй, Отабек, - так же с улыбкой здоровается Лео де ла Иглесиа, поднимая руку в знак приветствия, - Тебе уже лучше? Это был первый раз, когда канадский фигурист пришёл не один, что очень удивило Алтына. Насколько он помнил, Лерой не проявлял особого желания общаться с его американским другом. Быть может, пока Отабек находился в палате, эти двое нашли общий язык на совместных тренировках? - Его состояние пришло в норму, - вдруг раздаётся женский голос откуда-то из-за ширмы, отвечая на последний вопрос, - Так что я не вижу больше смысла держать вашего друга здесь. - Правда? – казалось бы, что улыбка Лероя должна стать ещё шире, но вместо этого он с непонятным удивлением устремил взгляд в сторону вышедшей к ним медсестры. - Правда. Можете забирать его, - снимая с шеи стетоскоп, женщина одарила присутствующих кратким взглядом. Жан-Жак на какую-то долю секунды погрузился в себя и только Отабек смог это уловить. Однако это было настолько мимолётно, что казах стал сомневаться в собственной наблюдательности. Неужели Лероя что-то беспокоит? - Это же отличные новости! – радуется Лео, тем самым привлекая на себя внимание присутствующих, - Теперь ты можешь вновь приступить к тренировкам! - Да, но ему лучше всё равно быть осторожным, - предупреждает канадец, укоризненно посмотрев на Иглесиа, - Из медпункта сразу на каток – не стоит так спешить. - Я абсолютно здоров, - уверяет Алтын. - Очень надеюсь, - серьёзно продолжает фигурист, кинув в руки казаха апельсин. Неожиданный короткий сигнал заставляет Жан-Жака отвлечься и достать из кармана свой телефон. - Отец ждёт меня, нужно идти, - сообщает Джей, взглянув на экран, и Алтын поднимается на ноги, - Постарайся не перенапрягаться в первый же день. - Ладно, - с лёгкой улыбкой выдыхает казах, - Спасибо за заботу, Жан. Кивнув, натянуто улыбнувшись, Лерой передаёт своему соседу пакет с фруктами, а после выходит из палаты. Проходит немного времени после того как и казах благодарит за всё блондинку в белом халате и вместе с Иглесиа так же покидает пределы медпункта. Оказавшись впервые за столько времени на улице, он вдыхает свежий воздух, наслаждаясь прекрасной погодой. Всё же сидеть в четырёх стенах кареглазому спортсмену было не по душе. - Как же всё-таки жарко, - жалуется Лео, умирая от жары, - А ведь только середина июня. Что же будет дальше? - Лео… тебе не показался Джей немного странным? - Странным? - Мне кажется, он нервничал. А взгляд… Взгляд был уставшим. У него под глазами были тёмные круги. - Разве? – не заметил парень, - Не могу сказать, я не присматривался. Я не так хорошо его знаю, в отличие от тебя. - Тогда почему вы пришли в медпункт вместе? - Он попросил меня купить в городе фруктов. А после моего приезда мы сразу же направились к тебе. - Попросил тебя? – от непонимания хмурится Отабек, - Почему он сам не поехал? - Я не знаю. Наверное, не мог покинуть пансионат по той или иной причине. - А на тренировках? – продолжает расспрашивать фигурист, смотря на американца, - На тренировках вы часто общаетесь? - Я не пересекался с ним на тренировках. - То есть как? Ты же говорил, что тренировался пару дней с мистером Аланом. Сделав паузу, Лео выдыхает и прячет руки в карманы. - Отабек, я могу ошибаться, но я вроде бы слышал, что Джей-Джей не ходит на тренировки уже как неделю. - Что? – Алтын с изумлённым видом останавливается посреди двора, и, не скрывая своего замешательства, смотрит на друга. - По крайней мере, так говорят, - пожимая плечами, добавляет фигурист, - Он тебе ничего не говорил? Для Отабека это казалось странным. Может Жан получил травму на одной из тренировок? Нет, вряд ли – даже если бы Лерой скрыл это, наблюдательный Отабек точно бы заметил. - Что ж, думаю, он скажет тебе, в чём дело, если ты его спросишь, - не дождавшись ответа, Лео подходит к Алтыну и закидывает руку ему на плечо, - А пока давай пойдём в столовую и пообедаем. Там сегодня подают рис и рыбу в кляре. Алтын всё ещё был в смятении. Почему же всё-таки Лерой перестал тренироваться? Но так или иначе, узнать это сейчас у него не было возможности, а оттого по настоянию Иглесиа, казах на время оставляет этот вопрос. День пролетает достаточно быстро. Поев и проведя какое-то время с американцем, Алтын так же заглянул в тренерскую, чтобы восстановить свои тренировки со старшим Лероем, а после, когда уже начали спускаться сумерки, он, наконец, возвращается в свою комнату. Каково же было его удивление застать канадца спящим от усталости. Видимо, мистер Алан настолько загонял своего сына, что тот попросту уснул до наступления темноты, не удосужившись даже раздеться. Казах поневоле представляет себя на месте своего соседа – смог бы он сам жить в подобном ритме? Всё-таки Лерой казался ему удивительным парнем – мало того, что он прекрасный фигурист и помогает своему отцу с пансионом, так у него ещё и находилось время на заботу такого непримечательного парня как Алтын. Отабек действительно был благодарен Жан-Жаку. И эта благодарность лишь сильнее разжигала те потаённые чувства, что хранились глубоко в его душе. Алтын чувствовал, что погибает от собственных чувств к этому парню, но после той рисковой ночи, он твёрдо запретил себе даже думать об этом недосягаемом спортсмене. Да, он его друг. Но если он не хочет всё испортить собственными руками, то надеяться на нечто большее, казахский фигурист больше не имел никакого права. Не став будить спящего красавца, Алтын лишь тихо выдыхает, отводя взгляд карих глаз, а после, проследовав к своему шкафу, достаёт махровое полотенце и направляется в душ.

***

Канадец проснулся, когда было уже совсем темно. Спросонья нащупав свой телефон на тумбочке, парень щурится от яркого экранного света, который бьёт прямо в глаза – часы показывали половину второго. Из-за сбитого режима голова казалась, словно чугунной; хотелось как следует отдохнуть, но Лерой из принципа заставляет себя сесть на кровати. Чуть нахмурившись, он невольно поднимает руку, чтобы растереть пульсирующий висок, а после его неясный взгляд сам по себе устремляется на спящего соседа. За целую неделю канадскому спортсмену так и не удалось выбросить параноидальные мысли из головы. Лерой стал замечать, что слишком часто думает об Отабеке – что же всё-таки означал тот поцелуй? В алкоголе ли дело? Но спрашивать об этом было бы слишком бесцеремонно. Да и сама тема несколько бестактна – зачем ворошить то, что уже утряслось? Конечно, разумнее было бы оставить всё как есть – притворяться и дальше, делая вид, что ничего не произошло. Вот только для канадского короля со временем это становилось всё труднее. Он не понимал, почему он так зациклился на этом, и это не давало ему покоя. Пока Отабек находился в медпункте, ему было проще отвлечься. Но теперь, когда он снова здесь, будет намного труднее вести себя как прежде. Конечно, Лерой, имея прекрасную актёрскую игру, которая на льду помогала ему получать высокие баллы за презентацию, мог хитро скрыть свои переживания за маской короля Джей-Джея. Но делать это постоянно было слишком утомительно. И как ему теперь быть? Он уже понял, что Отабек очень проницателен и рано или поздно заметит странное поведение канадца. А, не имея возможности покинуть пансион, будет неудивительно, если это произойдёт очень скоро. Может, чтобы лишний раз не думать об этом, канадскому спортсмену стоит самому просить отца загрузить его работой? Постаравшись хоть на пару секунд остановить собственные мысли, Жан-Жак тихо поднимается с места, обувается, а затем поднимает с пола свои коньки, что лежали у шкафа. Стараясь как можно тише покинуть комнату, чтобы не разбудить казаха, Лерой вдруг неожиданно слышит тихий вопрос: - И куда ты направился в такое время? Голос Отабека заставил Лероя бездыханно замереть и почувствовать, как мурашки молниеносно пробежались по коже. - Извини. Я разбудил тебя? – стоя у двери, канадец обернулся и посмотрел на друга, продолжая скрывать свои переживания. - Я не спал, - сев на кровати, говорит Отабек; взглянув на коньки, он устремляет на парня внимательный взгляд, - Ты собрался на каток? Понимая, что врать бессмысленно, Лерой лишь молча кивает в ответ. - Почему так поздно? Тебя могут увидеть. - Знаю, - проводит канадец по тёмным волосам, устало прикрывая глаза, прежде чем согласиться, - Я знаю, что это нарушение… - Я не об этом. Ты выглядишь слишком уставшим. Но, насколько мне известно, ты не тренируешься уже целую неделю. Что происходит? Иногда Алтын даже пугал Лероя своей наблюдательностью. Услышав это, канадец на секунду вытягивает губы в тонкую линию, чувствуя, что его поймали словно ребёнка, который втихаря взял леденец, но не став ничего отрицать, он лишь молча выдохнул и вернулся к своей кровати. - Я хожу на каток по ночам потому, что меня отстранили от тренировок, - садится он на край матраса. - Отстранили? – на удивление Отабек говорит абсолютно спокойно; лишь брови поползли вверх от нескрываемого изумления, - Почему? - Отец узнал о нашем вечере у костра, - легко улыбнувшись, пожимает плечами Жан-Жак, - Видимо Норман повлиял на него и заставил наказать меня как следует, иначе бы отец не лишил меня льда на две недели. - Две недели…? – тихо повторяет Алтын в размышлениях. - Так же мне запрещено покидать пансион на это время. Но не волнуйся, никто не знает, что ты был со мной в тот вечер, поэтому… - Жан… - твёрдо перебивает Отабек своего соседа, вернув на него пристальный взгляд карих глаз, - Ты должен был сказать, что был не один. Почему ты должен расплачиваться за нас двоих? - Потому что мне не в первой. Ты и так неделю проболел из-за меня. - Ты всерьёз думаешь, что я заболел по твоей вине? Что за глупости? - продолжает спокойно спорить казах; отбросив одеяло, он опускает ноги на пол, - Я заболел без твоей помощи. Не стоит искать свою вину там, где её нет. Утром я пойду к твоему отцу и всё ему расскажу. Может тогда он смягчит тебе наказание. - Нет, не пойдёшь, - недовольно хмурится канадец, - Я всю неделю тренировался по ночам, и никто даже не заподозрил. Не делай себе хуже, Отабек. Я и так по уши чувствую себя виноватым. - Чувствуешь себя виноватым передо мной? – в этот раз Алтын не скрывает своего удивления, - Дай мне хотя бы помочь тебе. Просто поговорить с твоим отцом и… - Отабек, в тебе что, слишком сильно развито чувство справедливости? – опустив коньки обратно на пол, устало фыркает в сторону Лерой, - Моё наказание вполне можно назвать справедливым, если учитывать все нарушенные мною правила за это межсезонье. Так что тебе совершенно не стоит из-за этого беспокоиться. Для меня это вовсе не проблема. Алтын не может смириться с этой ситуацией. Что-то здесь было не так – Лерой где-то лукавит, но где именно он понять не может. По этой причине он решает продолжить разговор своей настойчивостью, закидывая канадца фактами. - Если бы это не было для тебя проблемой, ты бы не бегал на каток каждую ночь, рискуя попасться и навлечь на себя ещё больше неприятностей. Я чувствую, что ты что-то не договариваешь, Жан… И Отабек действительно прав. Мало того, что у вечно сияющего короля Джей-Джея совсем спутались мысли, так ещё и находиться в четырёх стенах со своим соседом становилось всё труднее. Лерой опускает голову, громко выдыхая и прикладывая руку ко лбу. - Отабек, прошу, давай оставим эту тему? – закрыв глаза, просит спортсмен, - Просто я из тех людей, кто не любит долго сидеть на одном месте. Не имея возможности покинуть пансион, я чувствую себя, словно в клетке, понимаешь? Но если я ещё и перестану тренироваться, так и вовсе начну сходить с ума. Лёд всегда отвлекал меня от проблем, поэтому я и хожу на каток ночью, пока никто не видит. «Лёд всегда отвлекал меня от проблем…» Глядя на уставшего соседа, Алтыну так и хотелось продолжить: «Ты же только что сказал, что для тебя это не проблема», «Почему ты противоречишь себе?», «Что тебя беспокоит?», «О чём ты думаешь?», «Доверься мне…». Но вместо этого он тяжело вздыхает, чувствуя, как сердце становится тяжёлым, словно камень. - Я понимаю, - только и говорит казах, - На твоём месте я бы скорее тоже лез на стену. Но попробуй хоть немного отдохнуть. От того, что ты тренируешься по ночам, а днём помогаешь отцу, у тебя совсем не осталось времени на сон. Лерой ещё секунду сидит с опущенной головой, чувствуя, как пульсируют виски. Но прислушавшись к своему другу, поднимает на него усталый взгляд. - Может ты и прав… - слабо улыбнувшись, соглашается он, - Хорошо. Я не буду больше ходить на каток. Но и ты пообещай, что не расскажешь моему отцу, что был со мной тем вечером. Обещаешь? Отабеку ничего другого не оставалось кроме как согласиться.

***

Взяв в руки белый пульт, старший Лерой настраивает прохладный воздух кондиционера на двадцать градусов, а затем кладёт его на край стола и вновь устремляет взгляд в документы. Казалось, что сегодня особенно жарко. Хотя впрочем, сейчас никому нет до этого дела – все спешили покинуть пансион на выходные. Внимательно прочитав очередную папку, Алан откладывает её в сторону. - И эту, Джей, - зовёт он сына, не отвлекаясь от компьютера. Жан-Жак молча переводит взгляд на отца, отходит от полок и берёт небольшую стопку со стола. Пролистав первые страницы на ходу, он возвращается обратно к стеллажу. После разговора с Отабеком прошла почти неделя – запрет на лёд близился к концу, но ни Алан, ни он сам, за это время ни разу не заводили разговор на эту тему. Спортсмен решил просто подождать, пока не истечёт срок бессмысленного наказания, а тренер же в свою очередь настолько погрузился в свои заботы, что сын бы не удивился, если бы тот позабыл, какой сегодня день недели. За последние пару дней Джей-Джей даже нашёл в этой ситуации плюсы – во-первых, он, как и обещал своему соседу, прекратил ночные вылазки на каток, стал больше спать и уже не казался таким уставшим. Во-вторых, помогая отцу в свободное время, он стал реже видеться с Алтыном. Нет, скорее это всё же минус, но благодаря этому Джей-Джей, наконец, смог в той или иной степени привести свои мысли в порядок. И чего он так беспокоился о том вечере? Времени после этого прошло предостаточно, так может быть у канадца и в самом деле обычная паранойя? Взглянув на ситуацию с этой точки, Лерой вдруг задался весьма необычным вопросом – интересно, избегая своего друга, в какой именно момент он вдруг начал чувствовать… тоску? Проанализировав эту мысль ещё раз, канадец убедился. Действительно, ему стало не хватать общения с этим парнем. Конечно, его личное наказание вовсе не помеха их общению, ведь свободного времени у Жан-Жака вполне на это хватало. Однако с тех пор, как Отабек выздоровел, днём казаха можно было встретить разве что на катке. Нагрузки Алтына после болезни стали ещё интенсивнее – у казахского фигуриста практически ни на что не оставалось времени кроме тренировок, ведь ему нужно было как можно скорее наверстать свой прежний график. Джей, конечно, же, его рвение одобрял – он видел, как сильно всё-таки Отабек любит лёд. Но с тех пор как их общение свелось к минимуму, а наказание всё ещё имело силу, жизнь в пансионе уже не казалась ему такой приятной. Стоило только подумать о кареглазом спортсмене, как казах появляется в тренерской и, не стуча, переступает порог кабинета. - Ваши ключи, - пройдя в помещение к столу, мягко произносит Алтын, а после кладёт звенящую связку на стол. - Спасибо, Отабек, что закрыл каток, - тренер с лёгкой улыбкой поднимает на него взгляд, - С этими юниорами я совсем замотался... Обменявшись парой фраз с тренером, Отабек кратко обернулся на Лероя, который продолжал раскладывать папки по своим местам. Как этот парень может быть так близко и так далеко одновременно? Алтын чувствовал, как его душа разрывается на части от неимения возможности хотя бы просто прикоснуться к спортсмену. Та ночь у костра дала ему понять, насколько сильно он дорожит их дружбой, и потерять её было для него самым большим страхом. Этот страх настолько велик и так прочно засел в голове, что казах даже вынудил себя смириться со своими чувствами. Бесшумно вздохнув, вкладывая в это всю свою грусть, он возвращает взгляд на мистера Алана. - Ты хорошо поработал на этой неделе, - хвалит Алан, - Впереди выходные – отдохни, как следует. - Вы имеете в виду прогуляться в городе? - Хотя бы, - кивает тренер. - Не думаю, что я смогу отдохнуть в шумном городе. Да и к тому же я плохо ориентируюсь в Торонто. Такой ответ заставил Жан-Жака поджать губы и тихо выдохнуть. Будь он на месте Отабека, незамедлительно бы воспользовался такой возможностью. Он чувствовал, что задыхается в этом месте, и он бы с большим удовольствием рванул куда угодно, лишь бы хоть немного почувствовать свободу. - Я видел твой график и знаю, как много тебе приходится нарабатывать после болезни, - вмешивается канадец, не удосужившись повернуться, - Ты заслужил отдых. - Действительно ли? – пожимает плечами Отабек, посмотрев на своего соседа, - Я не чувствую удовлетворённости от того, что делаю. Несмотря на нагрузки, результаты не оправдывают моих ожиданий. - Терпение, Отабек, - привлекает внимание Алан, - Ты слишком критичен к себе. Прогресс есть, и у тебя впереди ещё два с лишним месяца. Тебе просто надо продолжать в том же духе. Пролистав ещё пару тонких папок, пока фигурист и тренер разговаривали, Жан-Жак берёт некоторые из них и подходит к отцу. - Это последние, - встав рядом с Отабеком, кладёт он документы на стол. - Прекрасно. Спасибо Джей. - Я отнесу остальное в архив. В них больше нет надобности. Стопка документов о бывших спортсменах «Звёздного льда» стала значительно толще по сравнению с позапрошлым годом, и это не могло не радовать хозяина пансиона. Он одобрительно кивнул сыну и добавил: - Хорошо, - провожая взглядом младшего Лероя обратно до шкафа, отвечает Алан, - Можешь отдохнуть после этого. С остальным я справлюсь сам. Отабек внимательно посмотрел в спину младшего Лероя, а после задумчиво перевёл его на тренера, который так же вернулся к работе. По всей логике, Алтыну следовало бы развернуться и уйти, но постояв ещё немного, он медленно втягивает воздух и вновь заговаривает: - Мистер Алан… - мнётся он перед тем как сказать, но решает всё-таки продолжить, - Быть может… вы отмените своё наказание? - Отабек... – недовольно и тихо, словно никто больше не услышит, бросает Жан-Жак в сторону казаха, так и застыв с открытой папкой в руках. Протест в голосе канадца заставляет Алтына взглянуть в его сторону – тот кратко, недовольно и хмуро покачал головой. Меньше всего ему хотелось ворошить эту тему. Оставив компьютер, Алан внимательно посмотрел на казаха проницательным взглядом, а после перевёл его на своего сына. - Джей, подойди. Вздохнув, Жан-Жак послушно подошёл ближе, ожидая разбор полётов и нравоучений, но вместо этого он неожиданно слышит следующее: - Насколько я знаю, вы с Шоном ещё не приступали к постановке программ? Я хочу внести коррективы. - Какие? - Думаю, ты и сам понимаешь, что впереди начало взрослого сезона. Нам стоит существенно усложнить твои программы. Как ты оцениваешь свои силы? Услышать подобное от отца для Джея вовсе не было сюрпризом. Скорее наоборот, он знал, что рано или поздно придётся что-то менять. - Уточни, что именно ты хочешь изменить. - Поставить дорожки четвёртого уровня; отточить дорогостоящие элементы, - поясняет отец, - А так же заявить четыре четверных в произвольной программе. Как думаешь, справишься? От услышанного в глазах Отабека заискрился неподдельный интерес. - Будет сложно выигрывать соревнования лишь с двумя четверными прыжками, - продолжает Алан, - Что думаешь Джей? Канадец берёт паузу, уже мысленно прикидывая, технический план, а затем переводит взгляд на отца. - Помимо сальхова и тулупа... - размышляет фигурист, - Будет неплохо, если я улучшу четверной лутц. - Хорошо, - кивает Алан и делает краткую заметку у себя в блокноте, который лежит по правую руку от него, - Подробности обсудим уже на тренировке. Приступим с понедельника. Услышав о том, что наказание вот-вот исчерпает себя, взгляд серо-голубых глаз на секунду оживился, но не став радоваться раньше времени, Джей-Джей лишь кивнул, соглашаясь со своим тренером. - Иди, отдохни, - указывает Алан на дверь, и уже окончательно переводит взгляд в монитор. Вернувшись к стопке ненужных документов, Джей забирает их с полупустой полки и молча покидает кабинет, направившись в соседнее помещение, именуемое архивом. Отабек решает так же не задерживать мистера Алана, выйдя следом. Последний диалог Джей-Джея и тренера заставил задуматься - в Канаде, как и в России, большинство юниоров уже владеют многими четверными прыжками. Но Жан, как успел понять Алтын, вовсе не ставил аспект на прыжки в четыре оборота. Как же тогда он брал золото на юниорских этапах лишь с двумя четверными? - Сколько в твоём арсенале прыжков? – задаёт он вопрос уже на улице. - Ты о четверных? - уточняет Лерой, направляясь к общежитию, - Тулуп, сальхов и частично лутц с флипом. - Неужели ты выигрывал юниорские соревнования, используя только два четверных прыжка? - Именно так, - отвечает спортсмен, - Мне не приходилось ещё использовать четверной лутц и четверной флип в соревнованиях. Не было необходимости. В основном я вытягивал технику каскадами, чистыми элементами и большим количеством тройных прыжков. Но так не будет вечно, - остановившись, Жан-Жак со всей серьёзностью взглянул на Отабека, - Нужно постоянно двигаться вперёд, иначе ничего не получится. Если ты в какой-то момент хотя бы раз решишь для себя, что это невозможно, все твои старания вмиг окажутся бессмысленны. И если для тебя действительно важно чего-то достичь, одной этой причины будет вполне достаточно, чтобы никогда не сдаваться. Не став больше ничего говорить, Лерой оставляет Алтына одного, желая поскорее отдохнуть от рутинной работы. А тот, в свою очередь, не рискнув останавливать, глядел вслед канадскому спортсмену и думал лишь об одном: И как только его угораздило влюбиться в такого фантастического парня? Несмотря на отсутствие четверных, Джей-Джей стал титулованным спортсменом ещё в юниорские годы. Теперь Отабек ещё больше понимал, почему канадцу открыто завидовали, однако у самого Алтына разница между ними вовсе не вызывала зависти или злости, как у большинства. Мысль о том, что Жан способен на подобное, наоборот, заставляла восхищаться и испытывать в некотором смысле гордость за своего друга. Теперь, узнав о канадце чуть больше, казах точно для себя решает - как бы Лерой не был недосягаем и сколько бы усилий не пришлось приложить - он всё равно будет изо всех сил стараться, чтобы хотя бы на немного, но приблизиться к его уровню.

***

Проснувшись посреди ночи от невыносимой духоты, Джей-Джей обнаруживает, что казаха нет в комнате. Не придав этому особого значения, он неохотно поднимается с кровати и открывает окно, отчего прохладный ветерок тут же врывается в небольшое помещение. В горле пересохло. Накинув сверху лёгкую кофту, канадец выходит в коридор и сонно плетётся до кухни, чтобы выпить стакан воды. Странно. Свет не горит даже в уборной. Где же тогда Отабек? Утолив жажду, Лерой осматривается. Всё лежит на своих местах. Выглянув на улицу, парень наблюдает за тем, как ясный месяц горит высоко в тёмном небе. Вокруг так тихо и спокойно – редкость для шумного пансиона. Решив прогуляться, Жан-Жак покидает общежитие и направляется в сторону катка. На его удивление не хотелось даже кататься. Лишь немного подышать свежим воздухом и вернуться обратно в кровать. Но бросив случайный взгляд на двери, фигурист видит, что те не заперты. Разве Отабек не отдал ключи мистеру Алану? Зайдя в прохладный холл, Джей чувствует приятный холодок по коже; осмотрелся, а заглянув на каток, с удивлением обнаруживает на нём тёмный мужской силуэт. Казах не заметил появления своего друга, продолжая повторять часть старой программы. Мягко и плавно он скользил легко, обрывисто ловя лунный свет на своей коже. Глаза были прикрыты, наслаждаясь мгновением и чувствуя лёгкий ветерок на своём лице, а тело словно и вовсе забыло, что имеет вес. Джею показалось, что в этом есть что-то сказочное, настолько это выглядело гармонично и непринуждённо. Подойдя ближе, он касается бортика кончиками пальцев, завороженно смотря на Отабека. Лерой не знал закономерность ли это или же случайность, но сейчас Алтын катал особенно хорошо – не ощущая на себе взгляды тренеров и других учеников. Когда же казах заканчивает часть программы и останавливается посреди льда, он вдруг слышит тихие «аплодисменты» где-то за пределами катка, отчего еле заметно вздрагивает и взволнованно оборачивается. - Это было… волшебно, - перестав аплодировать, признаётся Жан-Жак, - Очень красиво. Это часть твоей старой программы? - Жан… - Отабек обрывисто выдыхает от лёгкого трепета в груди, а затем, сделав один глубокий вдох, на мгновение отводит глаза и отталкивается ото льда, - И что же в этом волшебного? Всего лишь дорожка второго уровня и пару вращений. - Ты не видишь себя со стороны, Отабек, - безнадёжно качая головой, улыбнулся Джей, - Как ты сюда попал? Разве дверь не была заперта? - Прости. Я соврал твоему отцу, что закрыл каток, - скользя навстречу канадцу, кается Алтын, а после останавливается возле ограждения. - Отабек, ты меня поражаешь, - Лерой возвращает руки обратно на бортик, - Ты же весь из себя такой правильный и вдруг нарушаешь одно из важнейших правил пансиона. Сам же меня отговаривал ходить на каток ночью, а сам… - Это лишь единожды. Больше не повторится, - подняв взгляд, уверяет Алтын, - Я не думал, что в выходной день сюда кто-нибудь придёт… Но раз уж ты здесь… позволь тебе кое-что показать. Заинтриговав своего друга, Алтын отталкивается и, навернув небольшой круг, берёт скорость. Внимательно наблюдая за Отабеком, Джей-Джей вдруг замирает, смотря на то, как казах готовиться к прыжку. Перекат с одной ноги на другую во время оборота, а затем и сам прыжок выходит с недокрутом, а при приземлении невооружённым глазом можно увидеть степ-аут. Но главным было не это. - Это же… четверной сальхов? – удивлённо спрашивает Лерой, будто сомневаясь в увиденном. - Нужно ещё доработать… - произносит Алтын, пожимая плечами, и возвращается обратно к канадцу, - Я учил его так, как ты мне советовал и это действительно помогло. Прыжок получается через раз, и вовсе не чисто, но это лучше, чем ничего. Жан… Я очень благодарен тебе за этот урок. Теперь я вижу, что хоть и немного, но всё же сдвинулся с места. - Не благодари, - тепло улыбнулся Лерой, искренне радуясь за друга, - Я всего лишь дал совет, а остальное ты сделал сам. - Нет, - хмуро и чуть грубее, чем следовало, возражает Алтын, - Для тебя, возможно, это пустяк, но для меня… Ты даже не представляешь, насколько я благодарен тебе. И я говорю не только о фигурном катании. Я чувствую, что начинаю приобретать уверенность. Ты и твой отец даёте мне надежду на то, что я могу быть не просто фигуристом – я начинаю верить в то, что когда-нибудь я окажусь на пьедестале рядом с тобой… - Отабек… - не ожидав такого откровения, Джей-Джей чувствует, как мурашки покрывают смуглую кожу. - Мне бы действительно хотелось отплатить тебе за это, но я не знаю чем и как. - На самом деле ты уже отплатил мне, - чуть помедлив, Лерой выходит прямо на лёд, заставляя казаха отстраниться. Сейчас, стоя друг напротив друга, коньки Алтына позволяют фигуристам сравняться в росте. - Разве не ты ли приложил руку к тому, чтобы я наладил отношения с юниорами? Не понимая, откуда Джей может это знать, Отабек на мгновение вскидывает брови. - Я знаю, мой характер ужасен, - смеётся Лерой в сторону, - И я правда удивлён, что ты смог ужиться со мной в одной комнате. И я так же знаю, что многие обо мне говорят за спиной. Ты же всегда честен и говоришь то, что думаешь. Это достойно большого уважения. Не зная, что сказать, Алтын лишь чувствовал, как Лерой вгоняет его в краску. Слышать подобное от человека, в которого влюблён, было самым прекрасным чувством, но в то же время и самым мучительным. - Быть честным может каждый, - мягко улыбнувшись, Алтын ненадолго отводит взгляд, - А вот проявить талант дано немногим. Ты всегда можешь сказать то, что думаешь, если захочешь. А вот я при всём своём желании навряд ли смогу тебя чему-то научить. - А вот здесь ты глубоко ошибаешься, - в ту же секунду с усмешкой протестует Жан-Жак, выставляя руки в боки и качая головой, - Помнишь, что говорил нам мой отец? Мы должны учиться друг у друга. И я знаю, чему ты мог бы меня научить. - И чему же? – не веря в это, с сомнением спрашивает Отабек. Но вместо ответа Лерой улыбается королевской улыбкой и просит друга немного подождать. Оставив Алтына на льду одного, Джей-Джей выходит в холл и берёт с полки коньки нужного размера. Быстро зашнуровав и проверив, хорошо ли они сидят на ноге, канадец возвращается к своему соседу и ступает на лёд. - Жан… Что ты делаешь? А если твой отец увидит? - Я хочу двигаться так же мягко, как и ты, - сделав большой круг, Лерой тормозит по центру ледовой арены и смотрит на казаха, - Ты двигаешься так легко и плавно – словно спокойная река. Я же больше похожу на бурю... Помедлив с ответом, Алтын думает, что в одном канадец всё же прав – Лерой действительно буря. Буря, которая заставила реку волноваться и биться о берег… - Хорошо, – выдыхая, сдаётся Алтын и подъезжает к другу, - Что мне делать? - Ничего особенного. То же, что и пять минут назад. Я повторю за тобой. - Ты хочешь катать синхронно со мной? – удивившись, Алтын даже подавляет смешок, совсем не веря в свои тренерские силы, - Не знаю, к чему это в итоге приведёт, но если ты всерьёз считаешь, что тебе это поможет, тогда ладно. Я покажу ещё раз. Объехав канадца, Отабек повторяет малую часть своей показательной программы. Элементы действительно были очень просты, однако теперь, оказываясь под пристальным взглядом человека, к которому неравнодушен, Алтыну тяжело сконцентрироваться. Лерой это видит, но оставляет без внимания. Не стоит сейчас ничего говорить – лучше дать ему время привыкнуть и присоединиться. И действительно, прокатав пару раз вместе несколько элементов, Отабек расслабляется и его движения вновь становятся плавными и лёгкими. Казах и сам это понимал, отчего удивлялся сам себе – никогда ещё прежде ему не удавалось поистине насладиться льдом в чьём-либо присутствии. И только сейчас он понимает, насколько профессионально подошёл к нему мистер Алан, заметив его скрытый талант в их первую тренировку. Ту тренировку, в которой Алтын старался продемонстрировать лишь одну технику. Внимательно следя за откатом Отабека, Джей поражается насколько движения отличаются от его собственных. Порывисто и резко – совсем несвойственно для мягкого проката. Жан-Жак с детства привык не сдерживать себя – почти все его юниорские программы были дерзкими и задорными – как он любил. Но сейчас, он как никогда понимал, что надо двигаться дальше, учить что-то новое, искать разные грани самого себя. Впереди взрослая лига, а там уже совсем иной уровень. И всё же удивительно насколько одно и то же движение может эмоционально отличаться у двух фигуристов. Это совсем другой стиль – спокойный и непривычный для канадского спортсмена. - Ты спешишь, Жан… - совсем с неохотой указывает Алтын, - Не думай ни о чём. Здесь только ты и лёд. Уже не в первый раз Лерой убеждается в том, что проницательность Отабека его не на шутку пугала. Как этот парень смог понять, что мысли канадца вовсе не связаны со льдом и умиротворением? Его чувства… Он думал лишь о фигуристе, что катал сейчас рядом. Об их непростых отношениях; о том, что ему хотелось быть таким же плавным и спокойным – полной противоположностью себе в обычной жизни. Невольно он вспоминает вечер у костра и поцелуй, который на долгие дни лишил его покоя. Лерой думал, что справился с этим. Но как оказалось, это было не так. Сейчас он как никогда чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Почти до паники. Джей-Джей не понимал – почему это происходит? Почему, думая обо всём этом, в душе бушует ураган эмоций? Почему он не может справиться с этим? В чем причина? Никогда прежде он не испытывал подобного. Но что-то явно – навсегда и бесповоротно – пошатнулось в его душе. Понимая, что воздуха не хватает, Джей-Джей останавливается посреди отката и незамедлительно направляется в сторону борта. Отабек не может не остановиться следом, провожая фигуриста взглядом и видя, как тяжело он дышит, упираясь руками в ограждение. - Жан… Что такое? – подъезжает казах ближе, но всё ещё смотрит в спину фигуриста, - Тебе плохо? Но Жан-Жак, словно не слышит его, чувствуя, как сердце подпрыгивает под самое горло. Когда же неуверенная рука касается его широкого плеча, Лерой открывает глаза. - Всё нормально, - сделав глубокий вдох, выпрямляется он и смотрит в пол оборота, - Голова закружилась, ничего страшного. - Вот так? Ни с того, ни с сего? – не верит Алтын, уже увереннее сжимая пальцы на плече друга и оборачивая к себе, - Жан, что случилось? Что случилось? Канадцу и самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. - Я… - отдышавшись, Джей смотрит прямо в карие глаза напротив, - Не знаю. Просто… я чувствую, что… Парень не успевает ответить. Неожиданно над головами загорается яркий свет металлогалогенных прожекторов, освещая огромное тёмное помещение и заливая холодный каток. Белоснежный лёд слепит глаза и заставляет щуриться. А когда Лерой оборачивается к выходу, фигурист видит собственного отца. Отабек, почувствовав, как в душе всё оборвалось, с волнением смотрит на своего тренера, а затем осторожно переводит взгляд на его сына. Внимательно посмотрев на обоих фигуристов, Алан молчаливо проходит вперёд. Остановившись неподалёку от борта, он смиряет Отабека неодобрительным взглядом, но ничего не говорит, решив обратиться сразу к Джей-Джею. - Всё катаешься, Жан-Жак? Услышав своё полное имя, младший Лерой устало выдыхает, кратко опуская глаза, а затем вновь смотря на тренера. Он всегда его так называл, когда Джей особенно разочаровывал своими поступками. - Разве я не говорил тебе, что на лёд ты можешь ступить только после выходных? А ты мало того, что находишься здесь посреди ночи, так и Отабека за собой потащил. - Это вовсе не так, - тут же вмешивается казах, на секунду сомневаясь, стоит ли сейчас подавать голос, но, тем не менее, решает продолжить, - Простите… Это моя вина. Это я пришёл на каток. Джей всего лишь последовал за мной, увидев, что дверь не заперта. - Неужели? – вскидывает брови Алан, всё так же недовольный своими учениками, - А коньки надеть и кататься тоже ты заставил? - Пап… Не надо. - Ты думаешь, я ничего не замечаю? Думаешь, я не знаю, что ты ходил на каток по ночам? Что ты хотел этим доказать? Что можешь обойти любое моё наказание? Понимая, что отец в курсе даже этого, Лерой вновь замолкает, сжимая руки в кулаки. - От сына я мог ожидать всё, что угодно, - продолжает Алан, обращаясь уже к казаху, - Но от тебя, Отабек... Хотя впрочем чему я удивляюсь. Мне казалось, что ты хорошо повлияешь на моего сына, а на моё огорчение вышло совсем наоборот. - Простите, - опустив взгляд, виновато повторяет Алтын, а затем уверенно сходит со льда и смотрит прямо в глаза своему тренеру, - Но вы слишком строги к своему сыну. - Отабек?! Ты что несёшь?! – не ожидав, что казах вдруг начнёт спорить, Джей-Джей переступает порог и толкает друга в плечо. - Ты сам назвал меня честным, - смотрит Отабек на Жан-Жака, - Так позволь мне быть честным до конца. Взяв небольшую паузу, Алтын продолжает. - Я знаю, Джей много раз нарушал ваши правила. Но, тем не менее, это никак не отразилось на его тренировках. Это же самое главное для вас, разве нет? Вы хотите сделать из него чемпиона. И он им будет потому, что он предан фигурному катанию больше, чем кто бы то ни было. Именно по этой причине он ходил на каток по ночам. И я думаю, что вы это тоже понимаете. Так в чём же тогда смысл, что вы постоянно его браните? Слыша это, тренер замер на месте, поражённый смелостью казаха. Никогда ещё в его тренерской карьере ученики не осмеливались спорить с ним. Даже его Джей-Джей не решался на подобное. - Он такой, какой есть, - продолжает Алтын, - И что бы он не делал… Что бы он не вытворял, он всё равно будет чемпионом. В нём есть сила, упрямство, талант и желание – всё то, что другие юниоры не хотят в нём разглядеть и признать. Почему вы не хотите понять это? Почему вы считаете, что он может на кого-то плохо повлиять? Вы же его отец – вы знаете его как никто другой. И знаете, что он на самом деле хороший парень. Только лишь потому, что он ваш сын, на нём ответственности вдвое больше, чем на остальных, но это не повод быть с ним строже, чем с другими. Жан-Жак не мог поверить собственным ушам, застыв от потрясения. Никто и никогда ещё в его жизни не отзывался о нём так хорошо. Да и при том ещё и собственному отцу. Сердце вновь заколотилось как бешенное. Толи от волнения, толи от чего-то ещё. Нервно сглотнув, канадец с опаской переводит взгляд на отца. Тот поначалу смотрел с лёгким удивлением, но затем сменил свой взгляд, вернув строгий вид. Многозначительно посмотрев на казаха, старший Лерой переводит взгляд на своего сына. - Что ж, смелости твоему другу не занимать, - сдержанно произнеся, Алан возвращается к Алтыну, - Ты прав. Я не должен слишком многого требовать от сына. Скорее наоборот. Мне следует пересмотреть своё отношение к таким ученикам, как ты. - Отец… - Если вы всерьёз считаете, что Джей плохо на меня влияет, можете расселить нас. Можете наказать меня за мои слова, и за то, что я без спросу пришёл на каток. Но его… его наказывать не за что. С моей же стороны подобного больше не повторится. - Я услышал тебя, Отабек, - ровно, но холодно говорит тренер, разворачиваясь и направляясь к выходу, - Разбираться с тобой я буду уже завтра. - Отец, если ты это сделаешь… - чувствуя, как злость постепенно разгорается в груди, Лерой делает шаг, - Если хочешь, продлевай своё наказание. Я не буду против. Но только не усложняй жизнь Отабеку. Остановившись, так и не дойдя до дверей, мистер Алан оборачивается и внимательно смотрит на сына. - Наказание? А в чём смысл правил и наказаний, если ты всё равно их нарушаешь? – так и не дождавшись ответа, мужчина сухо добавляет, - Завтра я позвоню твоей матери. Готовься ехать домой. Потрясся обоих учеников неожиданным заявлением, тренер оставляет их одних, зная, что возражать и спорить дальше никто из них не решится.