Любовь зла - полюбишь и к... канадского лося!

Не успев толком проснуться, Отабек чувствует жуткую головную боль, а приоткрыв глаза, не сразу соображает, где находится. Горло саднило до ужаса, всё тело ломило. Лоб покрылся испариной, а дышать приходилось через раз из-за сильного жара. Пытаясь понять, почему он в таком состоянии, Алтын старается припомнить недавние события, а когда это получается, в голове всплывают мутные воспоминания о вчерашнем вечере. Какие-то короткие фрагменты пронзают болью прямо в лоб: Си-Эн-Тауэр, посиделки у костра, гитара, прохладная звёздная ночь, ликёр, поцелуй… Поцелуй? От последнего сердце мгновенно уходит в пятки. Вопреки своему состоянию, казах даже с ужасом подскакивает на месте, садясь на кровати – пробегается взглядом по комнате. Он здесь один. Джей-Джея нет. Сейчас он замечает, что задержал дыхание, отчего с содроганием выдыхает и сотрясает воздух, а после, коснувшись рукой головы и прикрывая глаза, без сил опускается обратно, чувствуя слабость в теле. Это же было на самом деле? Или это был дурной сон? Отабек не был уверен до конца, поскольку воспоминания были очень обрывисты и расплывчаты, а голова раскалывалась сильнее от безнадёжных попыток восстановить фрагменты в памяти. И что же ему теперь делать? От волнения дышать стало ещё тяжелее. Отбросив от себя одеяло, Алтын отворачивается и прислоняется раскалённым лбом к холодной бетонной стене, не в силах даже думать об этом, но определённо боясь последствий, если это окажется правдой.

***

Утро выдалось просто ужасным. Мало того, что Лерой почти не спал этой ночью, так ещё и похмелье не давало сосредоточиться и провести обещанную тренировку для юниоров. Сейчас, находясь на катке и чувствуя тошноту, он опирается на бортик и опускает голову. О том, чтобы встать на коньки и речи не шло, поэтому, всё, что оставалось канадцу в данной ситуации – это стоять по ту сторону ограждения и следить за юными фигуристами, которые старательно выполняли каждый элемент. Закрывая глаза, Джей-Джей сразу же видел вчерашние события. Казалось, будто губы всё ещё чувствовали пьяный поцелуй казаха – почему он не может перестать думать об этом? Ведь это не более чем случайность. А если всё же не случайность? От подобной мысли брюнет покачал головой, словно выбрасывая ненужное из черепной коробки. Но, несмотря на это, Жан-Жаку всё равно было не по себе. Странно, что он – человек, который вечно вляпывается в неприятности – впервые не знает, что ему делать и как себя повести. - Объясни мне, Джей, - вдруг прерывают его мысли, - Какого чёрта ты сейчас здесь? Этот голос трудно с чем-либо перепутать даже с тяжёлым похмельем, и оттого, Жан, приоткрыв глаза, но не глядя на мужчину, устало цедит в ответ. - Шон, прошу… Только тебя на утро не хватало. - Ты вообще представляешь, что будет, если Норман увидит тебя в таком состоянии? – слышится голос уже ближе, - У вас тренировка после обеда. - Я знаю, - с неохотой поворачивая голову и взглянув на немца, который стоял в метре от него, чуть нахмурив брови, говорит Лерой, - Доложит отцу, ну и что? Это намного лучше, чем быть у тебя на поводу. От услышанного Дидрих недовольно оскалился. - Вообще-то, если они оба узнают, что я тебя покрываю, то и я простым штрафом не отделаюсь. Так что не о том думаешь, Джей. Вали в общагу и проспись. После недолгих пререканий с молодым тренером, Лерой всё-таки оставил юниоров на Шона, а сам направился обратно. А чувствуя, как пересохло во рту, он решает по пути купить банку минеральной воды из автомата, что стоял в коридоре. Стоя уже напротив двери, канадец делает глубокий вдох, и только после этого поворачивает железную ручку. Несмотря на все свои переживания, он решил вести себя так же непринуждённо и легко, как и вёл себя до этого странного вечера. А переступив порог, ожидая увидеть пробудившегося казаха, обнаруживает, что тот всё ещё спит, отвернувшись лицом к стене. - Ещё не проснулся? - с лёгким и тихим удивлением больше утверждает, чем спрашивает Лерой. Что ж, возможно, так даже лучше – ведь он может просто лечь спать. Но с другой стороны, он так же понимает, что рано или поздно ему всё равно придётся поговорить с Отабеком о произошедшем. От того, что парень был раскрыт, Джей хорошо мог разглядеть гусиную кожу на его руках. Молча подойдя ближе, канадец берётся за края одеяла, чтобы накрыть им своего соседа, как вдруг замечает, что Алтын учащённо и сбивчиво дышит. - Отабек? – с непониманием, Джей-Джей касается его руки, и ладонь неожиданно обжигает жаром, - Нет… неужели тебя лихорадит?! Потянув на себя плечо казаха, Жан заставляет того перевернуться на спину – щёки кареглазого фигуриста горели, словно от огня, а дотронувшись до его лба, Лерой только лишний раз убеждается в плохом состоянии друга. Достав телефон, Джей-Джей в спешке ищет среди номеров персонала номер врача, а затем, вкратце разъяснив женщине ситуацию, просит её подойти к его комнате.

***

Отабек незаметно приоткрыл глаза, когда почувствовал прохладный компресс на лбу, который только что приложила мед. сестра. Диагностировав у казаха сильную простуду, женщина со светлыми пышными волосами и небольшими глазами, поохав о несносных мальчишках, выписала сильные антибиотики. - ОРЗ может дать серьёзные осложнения, поэтому пить их надо в обязательном порядке, - дав маленькую коробочку с лекарством Лерою, заявила она, - Обильное питьё, постельный режим и никаких тренировок до полного выздоровления. - Ясно, - читая, что написано на коробке, произнёс Джей. Измерив напоследок ещё раз температуру, женщина отметила, что после лекарства она начала спадать, но всё ещё оставалась слишком высокой. - Тридцать восемь и пять, - убирая градусник, говорит она вслух, - В таком состоянии его трогать не стоит, но как только он придёт в себя, дай мне знать. Я переведу его в медпункт. - Не стоит, - покачал головой фигурист, - Я сам прослежу за тем, чтобы ему стало лучше, - трясёт он таблетками. - Находясь с ним в одной комнате, ты тоже можешь серьёзно заболеть, Джей, - предупреждает женщина, - И именно поэтому мне стоит изолировать его от других фигуристов. Между прочим, это одно из общепринятых правил. - У нас слишком много правил, - скрестив руки на груди, спокойно произносит Джей-Джей, но всё же соглашается, - Хорошо, я понял. Когда блондинка покинула комнату, Джей тихо закрыл за ней дверь, а после вернулся к соседской кровати и сел на её край. - Отабек? Как ты? – он смотрит с лёгким беспокойством на то, как Алтын снова закрыл глаза, не в силах держать открытыми, - Отабек… Если тебе что-то нужно… - наклоняется канадец чуть ближе, но движения больного заставляют его замолчать. Алтын отворачивается обратно к стене, укрываясь одеялом. - Не подходи. Можешь заразиться, - из-за ангины связки отекли, и вместо приятного мужского голоса получился грубый хрип. Его всё ещё беспокоили вчерашние события. Даже можно было сказать, что его это волнует намного больше, чем собственное состояние. А когда Жан сидит вот так рядом и смотрит на него с таким сожалением, становится только хуже. - Если бы я знал, что всё так обернётся, я бы не стал затевать всё это, - так же отвернувшись, Лерой хмуро, но всё с тем же сожалением сцепляет пальцы в замок. - Что именно обернётся? – вдруг глухо отвечает Отабек, не поворачиваясь, - То, что я заболею? Или ты говоришь о чём-то другом? - О другом? – не понял его канадский спортсмен, обернувшись и посмотрев на лежащего брюнета через плечо, - Ты намекаешь на то, что было вчера? Сердце казаха пропускает несколько ярых ударов. - А что было вчера? Я что-то не то сказал… или сделал? Отабеку было страшно услышать «Да, сделал. И после такого мы больше не можем быть друзьями». Но сколько бы он не ждал этой фразы, Жан-Жак не спешил её произносить. Молчание затянулось, а затем, прерывая, наконец, тишину, Джей-Джей с удивлением спрашивает. - Ты что, ничего не помнишь? От подобного вопроса Алтын сжимает кулаки. - Не помню, - признаётся казах, закрывая глаза и не в силах рассказать о своих предположениях, - Просто расскажи мне…я сделал что-то из ряда вон выходящее? Джей смотрит на него с изумлением и не верит – Отабек действительно ничего не помнит. Неужели он действительно может напиться до беспамятства лишь с одной бутылки ликёра?! Канадец набирает в лёгкие воздух, чтобы всё прояснить, но вдруг он задумывается – а смогут ли они общаться так же, если Отабек узнает о поцелуе? Быть может, в дальнейшем он будет испытывать неловкость рядом с ним? А если начнёт избегать? Нет, на это Джей не готов был пойти. - Жан? – вдруг оборачивается казах и смотрит, как Лерой неуверенно уставился предположительно в сторону подушки, - Может, ты мне всё-таки расскажешь, что я вчера натворил? Казахский спортсмен смог твёрдо задать этот вопрос скорее от злобы, что Джей так тянет с ответом, но когда канадец вдруг улыбнулся и взглянул на него, вся уверенность моментально испарилась, вновь заменив себя волнением. - Да ничего ты не сделал, - легко отвечает Лерой, - Просто напился до беспамятства вот и всё. - Что? И всё? – не ожидал брюнет услышать подобный ответ. - И всё, - уверенно подтверждает фигурист, - Я просто не ожидал подобного, ведь ты сказал, что не будешь много пить, а в итоге опустошил целую бутылку ликёра. Это меня очень сильно удивило. Жан-Жак выглядит очень правдоподобно и это только сбивало с толку. Поцелуя действительно не было? Какая-то малая частичка сознания в душе казаха заставляла об этом волноваться, но раз Лерой так непринуждённо улыбается, стоит ли тогда вообще об этом беспокоиться? - А что было после? – всё ещё не унимался казах. - Ничего. Ты вырубился. Я только одного не могу понять, зачем ты столько выпил? Алтын отводит взгляд, понимая, что конечно же, не расскажет правду, а от того решает солгать. - Просто… я и сам не знаю. Я вдруг почувствовал тоску по родине и семье. А бутылка была под рукой… Я не собирался так поступать. Это случайность. Случайность – именно это слово заставило Джей-Джея сделать облегчённый вздох. Всё это не более чем случайность. - Не стоит огорчаться. Всякое бывает. И мне совершенно не за что тебя винить или осуждать. Более того, я и сам немало выпил. Да ещё и на глаза Шону попался… Ляг обратно на подушку, - положив смуглые руки на плечи Алтыну, Лерой заставляет его лечь. - Шон видел тебя? – забеспокоился Отабек, отчего его голос стал ещё грубее - Тебе сделали выговор? - Не волнуйся. У нас с ним некая договорённость, так что всё в порядке. Если кто спросит, тебя со мной не было. Ещё не хватало, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. - Но… - Хватит болтать. Пожалей своё горло, ты ужасно хрипишь. - Прости, - затихает казах и выдыхает. Закрыв глаза, Отабек чувствует, как его снова начинает морозить, но он совсем не обращает на это внимание. Для него было важно лишь одно – Джей-Джей сейчас рядом. О большем он не смел и просить. - Тебе что-нибудь нужно? Может принести воды? Отабек устало, но с еле заметной улыбкой на лице качает головой, а затем поворачивается на бок, вытащив руку из-под одеяла и похлопав по колену канадца, давая понять, что всё в порядке. Он был приятно удивлён, когда Жан, неожиданно накрыл своей ладонью его руку. Этот человек и в самом деле беспокоится за него, стараясь показать свою заботу. Чувствуя чужое тепло, Алтын неспешно погружается в сон, мысленно благодаря небеса, что всё закончилось именно так. Во сне черты разгладились, брови перестали хмуриться. Теперь ему не придётся беспокоиться о поцелуе, который судя по всему, привиделся ему из-за его состояния и фантазии. Когда Отабек заснул, улыбка на лице Джея медленно исчезла, и он аккуратно высвободил горячую руку соседа. Казалось бы, всё хорошо… Но сердце всё равно было не на месте. «Забудь. Просто забудь» - повторял он себе, - «Ничего не было». Старательно игнорируя паранойю, он встал с кровати и подошёл к своей; взял одеяло и накрыл парня, чтобы тот перестал чувствовать холод. Отабек должен хорошенько пропотеть – было бы неплохо, если бы после он выпил кружку горячего лечебного чая. Утро явно выдалось не лёгким. Собственное похмелье, не говоря уже обо всей ситуации в целом, сжимало голову невидимым обручем. Шон прав, нужно как следует выспаться, но зная себя, Джей мог с лёгкостью заявить, что уснёт он сейчас с большим трудом.

***

Джей-Джей в спешке выбегает из общежития, направляясь в сторону катка. Подремать он всё-таки смог, а вот проснуться вовремя не получилось от слова совсем. Тренировка с Норманом должна была начаться почти час назад – странно, что альбинос из принципа не обратил внимания на отсутствие самого проблемного ученика пансиона. Не доходя до больших дверей, Жан неожиданно замечает неподалёку от вольера знакомый Лексус, отчего с удивлением застывает на месте. - Джей, - окликнул его мужской голос. Обернувшись, канадец видит мистера Ридда, который направлялся к нему. - Прости, Норман, - тут же виновато старается загладить свою вину за опоздание фигурист, - Я опоздал на тренировку. Но у нас ведь ещё есть время? - Твой отец вернулся. Он хочет тебя видеть. Резкая смена разговора заставляет Лероя насторожиться. Почему отец вообще приехал раньше времени? - А тренировка? - Тренировки сегодня не будет, - сказав это, мужчина проходит мимо и, толкнув от себя тяжёлые двери, скрывается в стенах катка. Канадцу на секунду кажется, что он слышит детские голоса – значит, Норман всё-таки тренирует учеников? Не совсем понимая, что происходит, Джей-Джей поправляет висящие на шее коньки и меняет своё направление в сторону тренерской. Оказавшись на пороге кабинета, он видит, как его отец хмуро разбирает какие-то документы, не замечая ничего вокруг. В последний раз Жан-Жак видел его таким всё на том же шестнадцатилетии после вечеринки. - Пап? – зовёт его сын, заставляя посмотреть на себя, - Ты уже вернулся? Мужчина поднимает голову, в то время как Джей-Джей проходит в кабинет. - Скажи-ка мне, Джей-Джей, кто разрешал тебе вчера разводить костёр на территории комплекса? - Что? – вопрос был настолько неожиданным, что Лерой с изумлением уставился на Алана, словно не понимая. - Сколько ты выпил? Ты же прекрасно знаешь правила, неужели тебе так трудно не нарушать их хотя бы в моё отсутствие? - Откуда ты… - недоговаривая, удивление младшего Лероя сменяется злобой. Кому же, как не Шону знать об этом? Конечно, это он рассказал, хоть и убедил, что не станет этого делать. Джей был настолько зол, что даже перестал слышать, что говорит ему отец. - Джей! – уже криком возвращает Алан своего сына в реальность, - Я с тобой разговариваю! - Что? – грубо, но сдержанно спрашивает Жан-Жак, переводя хмурый взгляд на отца и сжимая кулаки. - Ты пил вчера один? - Один. Конечно же. Даже если отец знает всю правду, Джей-Джей ни за что не признается. Подставлять Отабека, который и так болен из-за его глупости, было бы подло. Алан продолжает внимательно смотреть на парня, но тот даже и не думает отводить уверенный взгляд. - Какое наказание на этот раз? – недовольно прерывает тишину фигурист и Алан опускает взгляд обратно в документы. - Ты отстранён от тренировок на две недели. - Что?! Ты сошёл с ума?! – делая шаг на встречу, разводит руками брюнет, - А как же график?! Подготовка, постановка программ… Да у нас же каждый день расписан! Может я и нарушаю правила, но я никогда не игнорировал тренировки, потому что знаю насколько это важно и всегда навёрстывал упущенное! Но две недели… Пол месяца! Я никогда столько безо льда не обходился, если дело не касалось травм! Да и к тому же… - И из пансиона ни ногой. Джей не верил собственным ушам. Алан был непоколебим в своём решении. За всё время пребывания в пансионе, Лерой получал разного рода наказания, но настолько суровое для спортсмена – для фигуриста – в первый раз. Две недели – это слишком огромный срок для того, кто любит лёд всем сердцем. Понимая, что никакие слова не переубедят старшего Лероя, Джей-Джей молча, но с глубокой обидой покидает кабинет, сдержав себя от порыва хлопнуть напоследок дверью. Выйдя на свежий воздух, спортсмен с нескрываемым раздражением выдыхает и проводит рукой по тёмным волосам. С чего вдруг такая суровость? Ведь если подумать, Лерой вытворял дела и похуже, но Алан всё равно был снисходителен. Все мысли тут же отходят на второй план, когда канадец замечает возле вольера Дидриха. Злость вновь начала нарастать, застилая глаза пеленой, а ноги сами понесли к тренеру. - Ты! – на полпути грубо зовёт Джей-Джей и Шон поднимает на него взгляд, - Какого чёрта?! - Это что ещё за тон? – так же хмуро, но спокойно спрашивает рыжеволосый мужчина. - У нас был уговор! Так какого чёрта ты рассказал отцу о вчерашнем?! Хмурый взгляд тренера сменяется непониманием. - В смысле? - Не прикидывайся идиотом! – не выдерживая собственного гнева, Лерой хватает Дидриха за ворот и прижимает к калитке. Почувствовав тревогу, Баки беспрерывно начал лаять по ту сторону ограждения, но на пса никто не обратил и малейшего внимания. - Из-за тебя он отстранил меня от катка на две недели! Странно, что я вообще подумал, что мы могли бы поладить с тобой! - Эй, да с чего ты взял, что я рассказал ему?! – сжимая пальцы на смуглых запястьях Жан-Жака, с той же злобой недоумённо скалился немец, - Я только недавно узнал, что он вернулся, но лично с ним ещё не виделся! - Тогда кто ему рассказал?! - Джей, отпусти его, - подошедший к парням альбинос заставляет посмотреть в его сторону, - Это я ему рассказал. Не ожидав подобного от Нормана, Лерой был настолько потрясён, что не мог отвести от него свой изумлённый взгляд. Пальцы сами разжались, выпуская слегка помятый воротник Шона; реакция немца не сильно отличалась от реакции Жан-Жака, ведь Норман никогда до этого момента не вмешивался в разборки, какими бы серьёзными они не были. - Ты считаешь, что отец слишком строг к тебе? – задаёт вопрос мужчина, - Но посуди сам – ты никогда и не получал должного наказания за свои поступки. Так почему же ты злишься? И разве Шон виноват, что ты распивал спиртное у костра? Молча проглотив всё то, что произнёс мистер Ридд, Джей-Джей всё-таки понимает – он прав. И даже если бы Шон и рассказал всё отцу, он не был бы виноват в этой ситуации. Если ему и остаётся на кого-то злиться, то только на себя. - Блеск… - недовольно почёсывая рыжий затылок, выдыхает в сторону Дидрих, - Я так понимаю, меня тоже ждёт выговор? - Я не знаю, - качает светлой головой мужчина, - Но тебе тоже не помешало бы поговорить с Аланом. Он был очень недоволен, что ты проигнорировал правила безопасности на территории пансиона. - Да причём тут вообще это?! – не сдерживается Лерой, скрещивая руки, - Единственное, в чём виноват Шон как дежурный, это в том, что не доложил об этом отцу. Как только он увидел меня у костра, тут же прогнал в общежитие. Судя по тому, как брови Нормана слегка дёрнулись вверх, он об этом не знал. Вероятнее всего альбинос видел не всё, что происходило вчера вечером: он точно не видел Отабека, поскольку не произнёс за него ни слова, и явно не видел, как Шон тушил костёр после ухода Лероя. Исходя из этого, всё, что он мог застать, так это то, как Джей-Джей пил в одиночестве, а затем «поделился» пивом с Дидрихом. - Что ж, раз так… - Норман переводит светлые глаза на немца, - Шон, проясни этот момент с Аланом. Я не думаю, что он будет слишком строг к тебе. - Ага, - недовольно фыркает тренер в сторону, направляясь к тренерской, - Учитывая то, как сильно он меня «любит». - Может поговорить мне? – смотрит Жан-Жак на альбиноса и видит, как тот слегка улыбнулся. - Боюсь, Шон этого не переживёт.

***

Алтын проснулся, когда уже совсем стемнело. Поначалу он не понимал, отчего ему настолько жарко, но приподнявшись, замечает в темноте второе одеяло – большой красный плед Джей-Джея казах ни с каким другим не перепутает. В душе разлилось приятное тепло от подобной заботы, а сдержать лёгкую улыбку не представлялось возможным. Температура всё ещё была, но щёки уже не горели огнём, что говорило об улучшении состояния. Проспав целый день, казах чувствует, что ему действительно стало немного лучше. В горле пересохло и ужасно хотелось пить. Опустив ноги на пол и поднявшись, он чувствует лёгкую слабость и головокружение – не удивительно, ведь он за день ничего не ел. Выйдя из комнаты и дойдя до автомата в конце коридора, Алтын покупает бутылку минералки, откручивает крышку и жадно выпивает половину содержимого. Похоже, все уже спали, лишь слабый свет исходил в конце коридора. Дойдя до кухни, Отабек, несмотря на насморк, улавливает приятный аромат еды, а заглянув в помещение, обнаруживает своего соседа, сидящего к нему спиной за столом. По правую сторону от канадца стояла кружка с кофе; кажется, брюнет был чем-то сильно увлечён, раз не услышал тихие шаги позади себя. Заглянув за широкое плечо, Алтын видит нотную тетрадь – Жан-Жак постукивал карандашом по её поверхности, выбивая такт. - Что ты делаешь? - прерывает гробовую тишину казах и Лерой от неожиданности подскакивает на месте. - Отабек?! Ты почему не в постели?! – взглянув на соседа, удивлённо спрашивает фигурист, а затем поднимается с места. - Мне захотелось воды, - пожимая плечами, Алтын показывает бутылку, - Я напугал тебя? - Разве что немного, - делает успокаивающий вдох Жан, - Тебе лучше? - Да, я чувствую, что температура немного спала, - казах собрался улыбнуться, но грубый кашель заставил его закрыть рот рукой, а второй схватиться за стул, чтобы не пошатнуться на месте. - Ты совсем ослаб, и выглядишь измученным, - подойдя к Отабеку, Лерой одним движением усаживает его на своё место, - Нет никакого смысла пить лекарства, если тело обессиленно. Ты голоден? Я сварил суп. - Ты? Готовишь? – всё так же прикрывая рот тыльной стороной ладони, спрашивает Алтын. - Вообще-то нет. Я готовлю крайне редко. Но кое-что всё же умею, - подходит канадец к плите и убирает крышку с кастрюли, - Я подумал, что куриный суп для тебя будет в самый раз. - Ты приготовил его для меня? Отабек так и не дождался ответа, вместо этого наблюдая за тем, как Джей-Джей зачерпывает поварёшкой бульон и выливает в тарелку. Подойдя к больному казаху, он убирает свою нотную тетрадь и ставит перед ним суп. - Поешь, - кладёт он рядом ложку, а затем садится напротив. - А ты не будешь есть? - Я уже поел. Глядя на то, как канадец непринуждённо возвращается к своему занятию, беря в руки карандаш, Отабек всё же опускает взгляд в тарелку. Именно сейчас он вновь чувствует жар на щеках, но абсолютно уверен, что это не из-за температуры. Чтобы не показывать своего смущения, Алтын спешит попробовать приготовленное блюдо. - Очень вкусно. Спасибо, Жан… - Я рад, что тебе нравится. Как только тарелка опустела, Жан закрывает тетрадь и устало зевает. Пришло время готовиться ко сну. Убрав грязную посуду со стола, Лерой быстро моет тарелку и кружку, а затем помогает Отабеку вернуться в комнату. - Если тебе что-то нужно, проси меня. Я теперь ни на шаг не отойду. Если бы кто-то услышал, что Жан умеет заботиться не только о себе, они бы в жизни не поверили. Да и сам Лерой считал это странным. Почему-то ему хотелось позаботиться об этом парне вопреки всему и просто так – по дружбе. Отабеку была приятна такая забота. Жан открывался совершенно с новой грани, мало кому знакомой – в этом Алтын был уверен. - Жан, не стоит. Я не маленький, - опускает он голову на подушку. - Ещё как стоит, - с серьёзным видом канадец укрывает больного одеялом, - Ты должен как можно скорее восстановиться, чтобы приступить к тренировкам. - Не беспокойся об этом, - улыбнулся Отабек – видеть Жан-Жака таким было необычно. Интересно, он кому-нибудь из своих друзей показывал себя именно с такой стороны? - Надеюсь, ты скоро поправишься, - сказав это, Джей подходит к переключателю, возле двери, и выключает свет. - Спасибо, Жан, - через кашель благодарит Алтын, - Мне приятна твоя забота. Хоть мне и неловко её принимать… Я совсем отвык от этого. Отабек понимал, что теперь Лерой нравится ему ещё больше. Жаль, что он ничего не может с этим поделать – парню он всего лишь друг. Лерой, вытянув руки к потолку, чувствует, как приятно тянет уставшие мышцы, а после садится на свою кровать, поправляет подушку и ложится под одеяло. - Пустяки, - отмахивается канадец, - Не стесняйся просить меня о чём-либо, я буду рад тебе помочь.

***

Чувствуя поцелуй на своих губах, Джей-Джей уже не испытывал того страха. Наоборот, он с охотой поддался, продлевая этот момент. Он не собирался отталкивать Отабека, как в прошлый раз – в нём разгорелся интерес и азарт. «Ты не понимаешь, Жан. Дело во мне. У меня есть определённого рода чувства, которые я к тебе испытываю…» Канадец просыпается, словно от ночного кошмара и, уставившись в потолок, чувствует, как сердце бьётся с немыслимой скоростью. Полежав так немного и окончательно прогнав сон, он садится на кровати. Взглянув в сторону соседской койки, Жан-Жак видит, как мирно спит Алтын. - Что это было вообще? – тихо недоумевал фигурист, закрыв лицо рукой и стараясь привести дыхание в норму. На этот раз не Отабек его целовал, а он сам. Хоть и во сне, но сам. - Что со мной не так? – шёпотом задаёт он вопрос. Что-то не давало ему покоя. Глядя на Алтына, Джей понимает, что этот парень чем-то его привлекает. Но что это за влечение, Джей так и не может разобрать. Не может и не хочет. «Надо привести себя в чувства» - мысленно говорит сам себе фигурист и встаёт с кровати, чтобы направиться в ванную комнату и умыться. Но сделав лишь пару шагов к двери, Лерой останавливается возле спящего парня. Присев на корточки, он внимательно всматривается в черты его лица: чёрные ресницы слегка подрагивают, волосы небрежно разбросаны по подушке, рот слегка приоткрыт... Заострив внимание на губах, Джей вдруг чувствует, как сердце вновь делает несколько отчётливых ударов. Глядя на то, как казах ровно дышит, Жан склоняется чуть ближе – он чувствует то же любопытство, что и во сне. «Джей, это слишком близко. Непозволительно близко!» - вдруг останавливает его внутренний голос, и парень тут же со страхом замирает. Неужели у него появилось желание поцеловать Алтына? Быть того не может. Удивлённый сам себе, Джей встряхивает головой, отгоняя собственные мысли, а затем, словно пуля, вылетает из комнаты. Спустя минуту, глядя на себя в зеркале, канадец смотрит, как холодные капли свободно скатывались по лицу и волосам. Он уже не понимал, что происходит. Обычно, когда король был растерян или же просто пребывал в плохом настроении, он проводил своё время на катке. Однако из-за дурацкого наказания он не имеет права ступить на лёд. Если всё будет продолжаться именно так, он не переживёт эти две недели. Разве что только он не нарушит и это правило, и не будет тренироваться ночью. Долго думать он не стал – пока его мысли разбросаны в хаотичном порядке, он не сможет себя успокоить. Возвращаться за коньками в комнату, фигурист не рискнул, и оттого берёт запасные со стеллажа у катка. Если он не ошибается, сегодня дежурит Норман и чтобы лишний раз не привлекать внимания, Лерой не стал включать свет в огромном помещении – луна вполне освещала ледяную арену. Завязав потуже шнурки, канадец ступает на лёд. Всё-таки нет ничего лучше, чем свободно скользить по ледяной глади, а когда тренировки ещё и под запретом, ценишь это чувство в два раза больше. Откатывая свои программы, на катке он пробыл не больше получаса, когда вдруг замечает свет от фонарика за окном. Видимо альбинос решил походить по округе и проверить всё ли в порядке. Не став рисковать, Жан-Жак покидает лёд – нужно вернуть коньки на место, пока тренер не заметил. Переобувшись, он выходит в холл, подходит к стеллажу и достаёт с полки нужный ящик. Дверь неожиданно резко распахивается позади и фонарик тут же освещает прохладное помещение. Подходя ближе, Мистер Ридд внимательно осматривает стеллаж – все коньки на месте. Оглядевшись, он посвятил по сторонам. Вокруг тихо и спокойно. Поразмыслив ещё с минуту, мужчина всё-таки делает шаг к дверям, ведущих на каток, а затем скрывается из виду. Лерой облегчённо вздохнул, сидя на полу за стойкой. Он никогда не любил играть в прятки – в особенности от того, что его всегда находили. Но в этот раз вроде бы всё обошлось. Выглянув из-за широкой стойки и убедившись, что мужчина действительно ушёл на каток, Джей-Джей покидает своё убежище и направляется обратно в общежитие.

***

Отабек проспал относительно недолго, после того как Лерой покинул комнату. Температура вновь дала о себе знать, и казах постарался сильнее закутаться в одеяло. Он замечает, что Джей-Джея нет в тот момент, когда распахивается дверь. - Жан… - тут же тихо зовёт его Алтын. Канадец мгновенно переводит на него взгляд, подумывая о том, что ненароком разбудил больного соседа. - Что такое? – подойдя ближе, Лерой опускается перед ним на корточки, - Я разбудил? Отабек не смотрит на Джей-Джея, лишь хмурит брови и сильнее кутается в одеяло. - Мне холодно. Такой ответ совсем не обрадовал парня, отчего он кладёт руку на лоб Алтына. - Чёрт… Тебе нужно выпить антибиотики. Стоило только убрать ладонь со лба, чтобы сходить за водой, как Отабек его останавливает, схватив за смуглое запястье и приложив обратно к своей голове. - У тебя холодная рука… Ты был на катке? Проницательность соседа заставляет Джея удивлённо вскинуть тёмные брови. - С чего бы мне там быть посреди ночи? Алтын чувствовал приятные прохладные пальцы, которые скользнули ото лба к щеке, и это заставило его блаженно прикрыть глаза. - Я сделаю тебе компресс. Оставив казаха одного на пару минут, Лерой приносит с кухни стакан прохладной воды и несколько влажных марлевых повязок. - Можешь привстать? – спрашивает Лерой, вновь усевшись рядом. Хоть виски и пульсировали от головной боли, а по телу била дрожь, Отабек молча кивает и садится на кровати. Забрав из рук парня стакан и таблетки, Алтын выпивает жаропонижающее. - Прости, что приходится возиться со мной, - не глядя в глаза виновато произносит он. - Ты называешь это вознёй? – кривится в улыбке Жан-Жак, - Поухаживал бы ты за близнецами, когда они болели одновременно – вот это был настоящий кошмар. Дети в таком возрасте до ужаса капризные. Отабек не мог не ответить улыбкой. Ему безумно нравилось, что этот парень имеет такие тёплые семейные узы. Алтын действительно мог позавидовать канадцу во многом. - Ложись спать, - просит его Лерой, прикладывая холодный компресс к горячему лбу. - Скажи завтра мед. сестре, чтобы перевела меня в медпункт. - Разве в этом есть необходимость? У меня очень крепкий иммунитет. - Но и я болею крайне редко. Я, правда, боюсь, что ты заразишься. Не стоит рисковать, хорошо? Канадец какое-то время внимательно смотрит в карие глаза, которые хорошо были видны при лунном свете, а после сдаётся, выдыхая с улыбкой: - Ладно. Хорошо, я скажу ей об этом, как только наступит утро.