Человек

Человеку в объятьях другого человека тепло. Физически. Коннор, которого обняли сейчас впервые, чувствовал это своими высокотехнологичными сенсорами, но гораздо более понятна ему оказалась теперь эмоциональная сторона этого действия. Это доказательство доверия. Доказательство близости. Ответственная девиантная задворка сознания детектива подсказала, что это доказательство возможности сосуществования людей и андроидов в одном мире. Коннор спрятал улыбку в потертую куртку Хэнка. Он эгоистично решил отбросить нужды своих собратьев хотя бы до тех пор, пока лейтенанту не станет неловко и он не отстранится. Сам андроид этого делать не собирался. Его пальцы вибрировали, вжимаясь в спину Андерсона. К черту все, он хотел остаться в этом уютном кольце рук навсегда. — Хэнк, боюсь, если стоять так еще дольше, вы можете получить переохлаждение, — прошептал Коннор. — И вечно тебе нужно испортить момент, жестянка, — с ворчливой нежностью отозвался Хэнк куда-то в плечо андроида. — Простите, — совсем тихо сказал Коннор, чувствуя, как теплые руки лейтенанта отпустили его. — Рад, что ты жив, Коннор. — Я тоже, Хэнк. Они улыбнулись друг другу. *** Хэнк не хотел покидать Детройт. После массовой эвакуации людей, произошедшей из-за революции андроидов, Андерсон до последнего держался за свой дом. Андроиды не трогали людей, да и никому из них Коннор бы не позволил навредить Хэнку, но закрывались торговые центры, продуктовые магазины, даже бары. Андроидам не нужны были ни выпивка, ни пища. Им не нужны были коммуникации. Только производства, изготовляющие запчасти для андроидов и, по хорошему, электричество. Но Хэнку этим было не обойтись. Он был живым дышащим человеком с базовыми потребностями. Коннор, сделав определенные расчеты, не преминул напомнить об этом напарнику. — Лейтенант, теперь ближайший продуктовый магазин находится за пятьдесят километров от вашего дома. — Буду чаще ездить на машине. — Такой расход топлива заметно ударит по вашему бюджету. — До конца жизни средств хватит, я выплатил ипотеку. — Но ваша работа. Отдел в Детройте был расформирован, и капитан Фаулер предложил перевести вас в другой город. Андерсон вздохнул и накрыл лицо ладонью. — Опять шпионишь, Коннор, я-то думал, с этим покончено. — Хэнк, все, что я хочу сказать… — андроид сделал паузу, считая, что так следующая фраза будет звучать убедительнее. — Вам стоит переехать. Так будет удобнее и безопаснее. Мужчина нахмурился и с вызовом посмотрел на собеседника: — Считаешь, я не могу за себя постоять? Какого черта ты вообще пытаешься выжить меня из собственного дома? — слова Хэнка звучали грубо, но Коннор понимал: у лейтенанта больше нет аргументов, так ломается его последняя защита. И потому андроид решил ответить честно — это Андерсон ценил всегда больше всего. — Я переживаю. За вас и за Сумо. Прошу, примите предложение капитана. Это сработало: мужчина с тихим смирением кивнул. — Может, так будет и лучше. Этот дом все равно вводил меня в тоску. До тебя я был абсолютно уверен в том, что встречу конец именно тут, за этим самым кухонным столом с простреленной головой, — Хэнк горестно усмехнулся. Коннор не понимал, над чем тут можно смеяться: ситуация вовсе не казалась ему веселой. — Вы… Больше не считаете так? — андроид с присущим ему любопытством пытался поймать взгляд Хэнка. Тот откуда-то достал бутылку виски. — Застрелюсь уже точно не здесь, — Андерсон разлил алкоголь по стаканам и пододвинул один в сторону Коннора. — Ты сказал, что можешь быть моим собутыльником. — Я бы предпочел остаться другом, — андроид встретился с мужчиной глазами и растянул губы в улыбке. Хэнк снова кивнул. На улицах было оживленно: последние люди спешили оставить город. Район, где проживал лейтенант, давно не видал такого количества народа. Хэнк собирался уехать последним. Он быстро осушил свой стакан и, едва не закашлявшись, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. — Что ты теперь собираешься делать, Коннор? — в конце концов спросил он. Не железка. Не консервная банка. Коннор. Это личное достижение. — Честно говоря… Я пока об этом не думал. Наверное, попытаюсь помочь Маркусу. В меня заложены навыки ведения переговоров и я могу оказаться полезен Иерихону в качестве дипломата. Повисла напряженная пауза. Хэнк гонял капли виски по дну стакана, Коннор сверлил взглядом свою нетронутую порцию алкоголя. — Звони почаще. Без тебя будет тоскливо, — Хэнк, будто своим выражением лица показывавший, как ему нелегко отпустить Коннора, поставил стакан на стол. — Доставь радость старику. — Вы вовсе не старик, — нахмурился андроид. Диод замигал тревожным желтым цветом. Если бы у Коннора вместо тириумного насоса было сердце — оно непременно бы сжалось. Все, что делает Хэнк — неправильно, все, чем занимается андроид — тоже. — У вас еще много времени впереди, в новом городе будет проще начать все с чистого листа. — Не думаю, что без тебя будет просто. — Я… — диод мигал красным и Коннор будто бы уже видел перед собой стену программы, которую предстояло пробить, как тогда, перед Маркусом. Нужно было помочь Хэнку. Быть с ним рядом. Сделать так, чтобы у него действительно оказалось еще очень много времени и счастливых моментов. Коннор вдруг четко осознал, где его место. — Хэнк, можно ли… Мне поехать с вами? Андерсон больше не выглядел грустным — пластиковый мальчик, как и всегда, все же оказался умнее и озвучил вопрос, вертевшийся у Хэнка на языке весь вечер. — Если мы перейдем на ты. *** Большинство вещей Хэнк пожелал оставить в своем доме, высказав надежду на то, что какой-нибудь очень девиантнутый андроид спалит здесь все к чертям. Коннору в ответ на это оставалось только подивиться дуальности человеческого характера – ведь лишь час назад Хэнк всеми правдами и неправдами пытался оправдать свое пребывание в Детройте. В очень, очень сильно запыленной кладовой нашлись пустые коробки. Коннору было доверено аккуратно сложить пластинки и диски. Своим трясущимся рукам Хэнк не оставил бы это дело. С любопытством кладоискателя Хэнк ползал по всему дому в поиске заначек, которых на поверку оказалось не так уж мало: мужчина ничего особенного, кроме алкоголя, довольно долгое время не покупал. За хозяином хвостом ходил Сумо, изредка сопливо чихая от огромного количества пыли, которая комьями вылетала иногда из самых неожиданных углов. Хэнк с неудовольствием отметил, что из всех этих мохнатых кусков можно было бы собрать еще одного Сумо. Единственные ценные вещи, которые Хэнк захотел увезти с собой — телевизор и магнитола — отправились в свои же фирменные коробки, на дне которых одиноко болтались инструкции. Набралась еще сумка с одеждой лейтенанта, небольшой пакет с собачьим имуществом… И можно было выдвигаться. Побросать скудный скарб в багажник старенькой машины Хэнка оказалось несложно. Сложно оказалось сделать последний шаг и уехать. — Хэнк? — негромко позвал Коннор застывшего на корточках около Сумо мужчину. Услышав свое имя, тот обернулся. — Дай мне секунду, — Хэнк выпрямился, хрустнув суставами, и направился в ванную. Сумо заскулил, смотря хозяину вслед — он понимал, что затевается что-то большое. Из ванной донесся шум включенной воды. Коннор присел рядом с псом и погладил того по жесткой шерсти. Сумо ткнулся мордой в бедро андроида и тот, покопавшись в архивах своего вокабуляра, нашел это умилительным. — Не грусти, Сумо. Тебе понравится новый дом, — пес живее замахал хвостом — жаль нельзя было точно так же успокоить Хэнка. Лейтенант, кстати, уже довольно долгое время оставался в ванной и Коннор начал испытывать беспокойство. Уголком глаза он увидел отражение света желтого диода в покрытом разводами стекле шкафа. Коннор не понимал, почему именно он тревожился — никаких предпосылок для подобной эмоции не было и в помине, однако оно все равно не отступало, заевшее в недрах программы как противный воссоздающий себя вирус. Однако, андроид доверял своему старшему напарнику и потому оставался на месте. Коннор уже хотел крикнуть, все ли в порядке, как дверь ванной открылась, оттуда вышел, конечно, как и ожидалось, Хэнк, но… — Тебе идет, — быстро сориентировавшись, отметил Коннор. Андерсон, во внезапно охватившем его желании перемен, подстриг сильно отросшие волосы и подравнял себе бороду. — Просто решил кое-что еще здесь оставить, — ухмыльнулся он, внезапно смущенный. — Теперь можем валить из этой дыры. Уже лет двадцать как пора. Диод Коннора засветился спокойным голубым цветом.