Человек

Покидая темный, холодный и внезапно ставший чужим дом, Хэнк пожелал оставить в нем все свои ошибки так же просто, как и седые волосы в раковине. К сожалению, избавиться от этого груза нельзя было с одними лишь ножницами. Но пока рядом с лейтенантом оставался спокойный и рассудительный андроид — все было не так уж плохо. Андерсон думал так, делая Коннору скидку на девиантность. Мальчик учился жить со своими эмоциями и до сих пор справлялся с этим. Если уж не человек укрощает их, то почему бы не совладать и Хэнку? Он с трудом завел машину, пока Коннор укладывал на заднем сидении Сумо, который от перемены локации, (а именно — машины, куда его пускали всего несколько раз, и то заканчивалось это всегда страшными людьми в белых халатах) оживился и вертелся на месте, не даваясь в руки пластиковому человеку. В стекло заднего вида Андерсон увидел бесплотные попытки напарника и, немного полюбовавшись на это, приказным тоном сказал питомцу успокоиться — тот мигом припечатался к креслу, так что Коннор смог спокойно выдохнуть и пристегнуть его: Сумо слушался хозяина, когда последний был трезв и серьезен. Пес притих, за что Коннор потрепал его за ухом. Сумо жалобно скульнул и понадеялся на нечто получше, чем ветеринарная клиника в конце пути. — Садись уже, хватит с него нежностей, — в своей привычной манере бросил Хэнк, оглядывая темную местность вокруг окон. Коннор сел на пассажирское сидение и пристегнулся. Они тронулись в темноту. Фары светили недостаточно ярко, чтобы водителю был хорошо виден путь. Коннор попросился за руль, но Хэнк не пустил — сказал, что знает дорогу как свои пять пальцев. Поэтому андроиду оставалось только сидеть и смотреть на сменявшуюся полосу дороги, кусочек которой освещался дальним светом. Сумо, утомлённый собственной активностью, мирно спал, пристегнутый на заднем сидении, и Коннор своим слуховым устройством фиксировал его довольно громкий храп. — До Толидо ещё полтора часа езды минимум, так что можешь войти в спящий режим, или что ты там делаешь обычно, — Хэнк напряжённо вглядывался в дорогу, при этом сохраняя скорость автомобиля не очень высокой, хотя в обычное время он бы гнал, не оглядываясь на знаки. Коннор чувствовал бессилие и тягучую грусть, осознавая, что ничего не может поделать с ношей лейтенанта. Но и оставлять его наедине со своими мыслями вовсе не хотелось. — Зачем? — спросил он, склоняя голову в сторону в своей привычной манере. Хэнк все еще был прикован взглядом к дороге и нервно бросил грубость, желая отделаться от Коннора и в тишине подумать над будущими действиями и обо всем случившемся в целом: — Ты меня только отвлекаешь. Коннор нахмурился, пытаясь понять, чем именно он отвлекал Хэнка, ни словом с ним не перемолвившись до этого момента. — Простите, лейтенант, — Коннор прекрасно помнил просьбу Андерсона перейти с ним в общении на «ты», но, резко захлебнувшись в своей тоске и какой-то глупой обиде за недосказанность, андроид не смог придумать ничего лучше, чем переход к ненавистным человеку формальностям. Он закрыл глаза и отвернулся от Хэнка, вжимаясь правым виском в сидение и тем самым не давая напарнику видеть в отражении стекла цвет его диода. Коннор чувствовал, как тот наливался ярким беспокойным красным свечением. — Коннор… — Хэнк вздохнул и поехал ещё медленнее, чтобы правой рукой дотянуться до затылка своего пассажира и растрепать его короткие волосы. — Не смей дуться. Коннор резко повернулся, Хэнк положил руку обратно на руль. Боковым зрением Андерсон видел, как его напарник, вовсю мигая красным диодом, будто сигнальной кнопкой, таращился на него. — Что я делаю не так? Хэнк впился пальцами в прохладный руль. — С тобой все в порядке. Это… — человек хмурился. — Человеческие чувства не палка, парень, их нельзя просто взять и выкинуть, а потом идти дальше. Впереди забрезжил свет оживленного шоссе — Детройт остался позади. Коннор сосредоточенно молчал, путаясь в своих эмоциях, словно новичок в клавишах фортепиано, и оттого не зная, что сказать. — Хэнк, я понимаю, мне теперь их тоже не выкинуть, — Андерсон посмотрел на андроида, который продолжал. — Я испытываю целую гамму странных и пугающих эмоций, когда понимаю, что не могу тебе помочь. В голове Хэнка щелкнул тумблер — он абсолютно забыл о том, что пластмассовый мальчик обрел чувства и пытался понять других людей на совершенно ином, человеческом уровне — проявляя беспокойство и заботу. Глупым в этой ситуации оказался только Хэнк, посчитавший наиболее правильным действием молчание. Никогда же не помогало. А теперь, когда под боком есть любитель задавать вопросы, план и вовсе провальный. Коннор буквально попросил Андерсона не отталкивать его, и Хэнк окажется непроходимым тупицей, если эту просьбу отвергнет и продолжит запирать свои мысли в голове, изредка притупляя их остроту алкоголем. Коннор сидел чересчур прямо, положив руки на колени, прямо как образцовая машина, которой был еще каких-то несколько недель назад. Он возвращался к своим программным привычкам, когда нервничал и терялся — судорожно пытался вычислить, что ему стоит сказать или сделать дальше. — Ты в порядке? — спросил Хэнк, увидев, наконец, как интенсивно мигает красным диод андроида. — Не думаю, — руки на коленях Коннора подрагивали, да и сам он тоже мелко дрожал. — А ты? — То же самое, — Андерсон издал какой-то глухой смешок. — Хочешь задать мне кучу личных вопросов? Коннор заметно расслабился, подавив в себе предыдущие страхи и систему, на миг пожелавшую хозяину самоуничтожиться. Когда машина выехала на шоссе, ведущее к Толидо, андроид уже сумел вернуть себе внутреннее равновесие. — Конечно. *** Они въехали в город с началом рассвета. Хэнк, половину ночи собиравший вещи, другую половину нервничавший, и, в довершение, сидевший за рулем несколько часов подряд, начал чувствовать усталость. Все, о чем он сейчас мечтал — кровать. Или, на худой конец, кресло. Но перед этим нужно было их хотя бы заиметь. — Мне нужно заехать к Фаулеру. Он сказал, что даст в пользование какую-то государственную халупу. Не знаю, насколько там все может быть плохо, так что на всякий случай: если увидишь в доме какие-то странные пятна и прочие субстанции — не торопись их лизать. — Так точно, сэр, — бодро отозвался не требующий особых удобств и сна андроид, улыбнувшийся зевающему во всю Хэнку. Коннор заметно приободрился от перспектив грядущих перемен. Он еще никогда так далеко не уезжал от следившей за ним всюду башни Киберлайф и, в принципе, от Детройта. Поездка в темноте не вызвала у него особой эмпатии, тем более, что лейтенант большую часть времени хандрил, однако… Толидо привел андроида в восторг. Некогда процветающий город сохранил черты, которые в прошлом добавили ему крупные фирмы. Сейчас же Толидо, конечно, был более пустым, чем когда-либо в другое время — люди перебирались в Канаду, где еще не всю работу узурпировали андроиды, вглубь страны — куда угодно, лишь бы обезопасить себя и устроиться покомфортнее. Как поступал Коннор: обеспечивал безопасность лейтенанту Андерсону. Его приоритетная и главная миссия. Хэнк тоже уже довольно давно никуда не выезжал: в командировки его практически не отправляли — не самый ответственный сотрудник, поехать в путешествие самостоятельно он никогда после смерти сына и ухода жены не хотел. Когда-то он вместе со своей семьей колесил по Америке во время отпуска, — Земля была еще не совсем загажена — вел довольно осторожно, но на одном участке трассы превысил скорость, потому что Коулу хотелось проехаться быстрее. Правила Хэнк не нарушал больше, но сына это ему не вернуло. Поэтому сейчас при любой удобной возможности Андерсон предпочитает гнать изо всех сил. Андроид понимал, что любит огни больших городов, и принимал это, делая в голове очередную заметку из вещей, которые ему нравятся не по программе (неспособной любить), а чисто «от себя». — Включи какую-нибудь музыку, я засыпаю, — попросил лейтенант, из последних сил боровшийся с сонливостью. — Посмотри там, в бардачке. Хэнк широко зевнул и затормозил на светофоре, злобно сверкнувшем единственной машине на дороге красным светом. Пешеходный переход и вовсе пустовал. Коннор тем временем открыл бардачок и оглядывал содержимое, пытаясь найти хотя бы что-то, отдаленно похожее на известный ему музыкальный носитель. Среди откровенного мусора, забытых неоплаченных штрафов за парковку, обломков каких-то солнцезащитных очков и будто бы чьей-то такой же разбитой жизни, андроид не мог найти ничего нужного, но все равно запустил руки в мешанину, надеясь нащупать хоть что-то и по пути не обнаружить труп. — Ну быстрее ты, — нетерпеливо гаркнул Андерсон светофору спустя половину минуты бесполезного простаивания. Андроид рядом закопошился быстрее. — Да не ты, другая железка, дурень. Коннор ничего не сказал в ответ, но скоро достал старый диск, без каких-либо подписей или других возможностей идентификации. — Это все, что я нашел, — сказал андроид и открыл прозрачную коробочку с диском. Хэнк скользнул взглядом по нему и почему-то не смог ничего вспомнить. Андерсон подумал — просто слишком устал, и махнул рукой, чтобы Коннор включил диск в проигрыватель. Раздавшаяся из колонок музыка не относилась ни к джазу, который любил Хэнк, ни к хеви-металу, тоже излюбленному жанру. Она была спокойной и радостной. Такой, какой должен быть лейтенант Андерсон — не поломанный, счастливый, любящий свою жену и сына. Без девиантных андроидов из Киберлайф, которым в жизни Хэнка-семьянина делать было бы нечего. Коннор сжал кулаки и вслушался в песню — представляя фотографию Коула, представляя его мать. Представь меня с тобой, я уже представляю. Я думаю о тебе день и ночь, ведь так и надо, думать о девушке, которую любишь, и сжимать ее крепко-крепко. * На светофоре загорелся зеленый свет, но машина не тронулась с места. Коннор отметил, что та была в полном порядке, как и лейтенант — пока еще не уснувший, но, почему-то, оцепеневший и вцепившийся обеими руками в руль до побеления костяшек. — Хэнк? — Коннор положил ладонь на напряженное плечо человека. — Этот диск записала она, — отсутствующим тоном произнес Хэнк. — Она..? — андроид догадывался, о ком идет речь, но все же хотел быть уверен. — Моя жена. Лицо Коннора вмиг стало серьезным, он потянулся к кнопке «стоп», чтобы прекратить это, оградить Хэнка от всего болезненного. — Оставь, Коннор, — внезапно остановил его Хэнк. — Все нормально. Андроиду казалось обратное. В восемь часов утра они подъехали к полицейскому департаменту Толидо - это оказалось старое надежное кирпичное здание в самом сердце города, обросшее стеклянными пристройками и самыми разнообразными отзывами о работниках. Хэнк сказал андроиду сидеть в машине, и в этот раз Коннор был вынужден послушаться. Но он сделал это с радостью, потому что смог вытащить из магнитолы злосчастный диск и сложить его как можно дальше под гору из салфеток, обломков и штрафов в бардачке автомобиля лейтенанта. Хэнк поймет его, когда вернется.