Человек

Перед началом рабочей недели у Коннора и Хэнка остались выходные. Дом, благодаря их стараниям (по большей части андроида), стал выглядеть более похожим на место, где живут люди. Андерсона пуще всех остальных приобретений радовал большой матрас, потому что на диване ему спать в окружении двух сторожей немного надоело, хотя и, на удивление, такой расклад его никак не напрягал. Коннор сидел на диване, изучая инструкцию от новенького холодильника, когда к нему подсел Хэнк. — Коннор, — мужчина привлек внимание соседа. — Да, Хэнк? — с готовностью отозвался андроид. — Ты собираешься вести себя как обычно на работе? — Хэнк прищурился. — Вас что-то не устраивает, лейтенант? Хэнк, неожиданно для Коннора, издал громкий смешок и оценивающе посмотрел на напарника, размышляя, с чего бы начать. — Вся твоя хлипкая конспирация полетит к чертям сразу же после того, как ты сядешь, Коннор. Тот отложил смятую инструкцию. Слова Хэнка поселили в Конноре сомнения. — И что же вы предлагаете? — он поднял брови и Андерсон снова усмехнулся, на этот раз оскорбленному тону андроида, задетого замечанием человека. — Ну, думаю, бесполезно предлагать тебе перестать вести себя как робот, — Хэнк рассмеялся, похлопав Коннора ладонью по ноге. — Для начала — расслабиться. *** Коннор и не предполагал, сколько усилий и мелочей нужно было на самом деле вложить, чтобы его принадлежность не раскрыли. Хэнк только приоткрыл андроиду завесу, за которой скрывался человеческий мир, но даже в самом начале пришлось нелегко. Сколько пластиковый детектив не пытался доказать, что самая «удобная» (с учетом того, что Коннор не чувствовал дискомфорта в принципе и понятие удобства ему было непонятно) для него сидячая поза — с прямой спиной, в итоге пришлось сдаться: недолгое исследование, основанное на личных наблюдениях андроида показало, что люди очень редко сидят целыми днями напролет с идеальной осанкой. С походкой пришлось помаяться, хотя, на первый взгляд исправлять было нечего, — после выслушанного от Андерсона комментария в духе «вынь инструкции сам знаешь откуда и ходи как нормальный человек», Коннор нарочито неловко стал запинаться о собственные ноги. Хэнк шумно фыркал, подмечая, что подобная ходьба больше подходила андроиду по духу. Если некоторые свои привычки Коннор мог оправдать пунктуальностью и щепетильностью, то другие сразу же выдавали в нем машину. Девиантность брала верх над программой, но даже системные ошибки, вызывавшие привязанность и прочие человеческие эмоции, не давали Коннору приблизиться к человеку по поведению. Главное различие между андроидами и людьми лежало в происхождении: органические существа из плоти и крови были гораздо менее неприхотливыми, нежели андроиды, у которых изначально отсутствовали вещи вроде базовых потребностей (которые, как оказалось, играют большую роль в человеческой личности). — То есть, если тебе нравятся гамбургеры, это будет значить не только явное сокращение жизни от потребления холестерина? — с хитрым прищуром спросил Коннор, когда лейтенант начал растолковывать непутевому соседу суть человеческой жизни, опираясь на не самые удачные примеры (себя). — Ты все еще не улавливаешь смысл, — устало сказал Хэнк, потирая переносицу, болезненно реагируя на вполне понятные намеки о смене рациона со стороны андроида. — Это не просто какие-то бургеры в крысиной клоунской норе, а проверенные временем и моим желудком, самые что ни на есть определенные бургеры. Коннор склонил голову вбок, обдумывая услышанное. Он начинал осознавать. — Правильно ли я понимаю, что мне нужно обозначить круг предпочтений, чтобы казаться более… похожим на человека? Хэнк кивнул. Коннор задумался. Может, это окажется не так уж сложно? Ему определённо нравились животные, в частности, собаки, ему нравилось (действительно) работать и раскрывать преступления, ему нравилось разговаривать с людьми и андроидами — не по работе, а просто так; ему нравился, в конце концов, Хэнк, и все, связанное с ним? Кроме вредных привычек. — Думаю, с этим я могу справиться, — сказал Коннор, подарив лейтенанту свою самую тёплую улыбку. Хэнк оказался на деле неплохим учителем. — Хорошо. Пробегись для меня быстренько по всему, о чем мы говорили, вдруг я забыл что-то ещё. — Симулировать более естественную походку, в сидячем положении использовать любую не заданную программой позу, периодически посещать туалетную комнату, выходить на обеденный перерыв… А, Хэнк? Что же мне делать во время перерывов? Мне ведь не нужна еда, — андроид, до этого чеканивший каждое слово, как примерный ученик, выглядел абсолютно растерянно. — Господи, да что хочешь, балда. Книжку почитай, погуляй, черт, в тебя все знания человечества запиханы, придумаешь что-нибудь. — Далеко не все, лейтенант, моя специализация не подразумевает… — нудно пробубнил Коннор и Андерсон кинул на него раздраженный взгляд, так, что стало понятно — продолжать не стоит. — Не забудь, о чем мы говорили до этого. Если будут возникать вопросы, ответы на которые вызовут затруднения, сразу ко мне. Понял? Коннор медленно кивнул с таким выражением лица, что Хэнку сразу стало ясно — не понял. — Что? — Будет затруднительно консультироваться с тобой при моем напарнике, — глухо произнес детектив, нахмурившись. Хэнк приподнял брови. — Я — твой напарник, Коннор. А ты — мой. В воцарившейся тишине дома стало слышно, как в спальне на хозяйской постели храпит Сумо. А ведь лейтенант не разрешал ему там спать. — Но ведь… по закону… я, как офицер полиции, должен начать с патрулирования. Лейтенантам не поручают задания настолько низкого ранга без служебной необходимости, — Коннор говорил с таким напряжением в голосе, что Андерсон всерьез обеспокоился тем, чтобы взволнованного паренька не перемкнуло. Мужчина похлопал Коннора по плечу. — К черту звание. Я без тебя уже никуда, — Хэнк усмехнулся. У Коннора не укладывалось в голове, как Андерсон ради него смог отказаться от заслуженного места, отмахнуться от лет работы с кучей испытаний. Это было нелогично, абсолютно нелогично, и андроид чувствовал, как его мыслительные процессы делали огромный крюк и выводили единственно возможную причину подобных действий, вторившую услышанным только что словам — Андерсону без него не обойтись. От этого становилось и грустно и радостно одновременно. Коннор чувствовал себя виновным по всем фронтам от ненамеренной порчи чужой карьеры, близившейся к закату, да и, чтобы по-честному, — такой потенциально опасной созависимости было не место в полиции, но… Но. — Здорово, — Коннор положил руку на пальцы Хэнка, задержавшиеся чересчур долго на чужом плече. Трель телефонного вызова вторглись в их разговор, Хэнк, потрепав по волосам напарника, пошёл искать источник звука. Коннор остался наедине со своими мыслями. *** Вечером того же дня андроид вспомнил, что ему нужно снять диод. Перспектива постоянного ношения шапки его не привлекала, к тому же, в решающий момент она могла сползти и оголить доказательство его искусственного происхождения. Проще оказалось сказать, чем сделать. Коннор уже добрых полчаса торчал у зеркала с парой цветных бумажек с позитивными напоминаниями в ванной комнате, всматриваясь в свое лицо. Диод то и дело желтел, иногда даже краснел, заставляя каждый раз опускать занесенную Коннором руку с отверткой. Стояние у зеркала было невыносимым. Андроид сдался и, решив дать себе время, присел на край ванной, упершись взглядом в блики полового кафеля. Он пытался понять, почему медлил. С каждым новым днём программа, алгоритмы которой заменяли андроиду мысли, казалась все более несовершенной. Всё более устаревшей. Даже несмотря на то, что андроиды запрограммированы на самообучение, Коннор чувствовал — ему этого было недостаточно. Только вот Киберлайф или кто-либо другой не смог бы обновить софт механики до необходимого Коннору уровня. Девиантность позволяла детективу обходить алгоритмы и развиваться быстрее, когда принятие решения требовало вмешательства не машинной точности, но эмпатии. С людьми общаться, как ему казалось, он более-менее научился. Оставалось только понять, что же не так с ним самим. В таких случаях обычно помогал Хэнк, однако дёргать его всякий раз по пустякам Коннор считал неприемлемым. Он ведь самостоятельный девиант, и сам способен разобраться… Ну, в общем-то, со всем? Хотя извлечение диода его по абсолютно необъяснимым причинам пугало и заставляло находиться в ванной комнате гораздо дольше нужного. Андроид поднялся с бортика ванны и решительно подошёл к зеркалу, намереваясь покончить с индикатором раз и навсегда. Тот, будто подозревая своё скорое отсоединение от хозяина, неистово мигал скудным набором из трех цветов. Коннору не нравилось жжение в районе правого виска. Он поддел краешек диода отвёрткой, но на большее ему смелости не хватило. Какой-то необозримо высокий для его разума барьер останавливал его. Коннор прежде ещё никогда не испытывал активации своих слезных желез. *** У Хэнка началась новая жизнь. Прошлое все еще тяготило его, но, как оказалось, смотреть вперед и двигаться с этой ношей дальше оказалось вполне возможно, заручившись дружеской поддержкой. Пускай и у того, кто эту дружескую поддержку оказывал, еще не до конца в эмоциональном плане сформировалось понятие «дружба», Андерсон все равно предпочел бы ему всех своих бывших сослуживцев и знакомых из академии вместе взятых. Он не уставал иронизировать над сложившейся ситуацией — никогда ведь андроидов не любил, а в последние три года не переносил на дух вовсе, и теперь эта пластиковая машина, очаровательная в своей несведущести и неприспособленности к обыкновенной человеческой жизни, засела, словно глубокая заноза, очень близко к сердцу. Хэнку все меньше хотелось воспринимать Коннора не как человека, но всякий раз, стоило ему задержаться на этой мысли чуть дольше, его начинало перемыкать, как засбоившего робота, которым мужчина, в отличие от своего сожителя, никогда не был. Коннор всегда для него был в некотором роде личностью. Даже в то время, когда функционировал правильно, по программе. Хэнк мог разделять понятия «личность» и «человек», как оказалось, довольно просто. Поэтому Хэнк не понимал, почему ему становилось так отчаянно больно от мысли, что его друг был личностью, но не человеком. Под эти пространные размышления уснуть не получалось. Начало новой жизни с правильными замашками сразу же запнулось о пресловутый режим сна. Раньше полуночи Хэнк уснуть упорно не мог, а снотворное не желал принимать из принципа. Хотел справиться сам. И вот, он безуспешно вторую ночь пялился в потолок до ряби в глазах. Может, снотворное он всё-таки сможет пережить? С такими мыслями уже бывший лейтенант выбрался из тёплой постели и пошаркал в мягких новых тапках в ванну, где в шкафчике уже можно было найти среди немногочисленных пузырьков с лекарствами первой необходимости таблетку снотворного. Хэнк напрягся, когда увидел, что из-под двери в ванную через щель прорывался свет. Он сам точно не мог оставить лампочку включенной — легкая обсессия, проявившаяся с возрастом, не позволила бы. Его механический сожитель зря тратить электричество не стал бы. Значит, Коннор, которому в ванной в принципе делать нечего, все ещё был там. Вряд ли андроид решил устроить ночную стирку. Хэнк нетерпеливо постучался, довольно громко уточнив, все ли в порядке. Скоро дверь приоткрылась и Андерсон увидел весьма озадаченное и… блестящее от слез лицо Коннора. — Эй-эй-эй, что за дела… — Хэнк никогда не любил видеть чужих слез, потому что оказывался во многих случаях неспособным облегчить людям жизнь. Издержки работы. Поэтому он просто чувствовал себя неловко и оттого ненароком вел себя грубее обычного. Но тут совсем другое дело. Коннору хотелось помочь, потому что тот никогда не отказывал в этом Хэнку, оказываясь рядом в нужный момент. И тот впервые видел его в таком состоянии. — Прости. Я не могу понять до конца, что не так. Слёзы просто не останавливаются, — Коннор слабо улыбнулся и шумно втянул носом воздух. Андерсон заметил, что одной рукой андроид прикрывал диод, а вторую отвел за спину, после того, как открыл дверь. — Чем ты тут занимался? — Андерсон нахмурился и двинулся в ванную. Коннор сделал несколько шагов назад, уступив дорогу, и склонил голову вниз, заметно при этом съежившись. — Пытался снять диод. Не вышло. Пластмассовый детектив осознал, что скрывать что-либо было уже бессмысленным и ребяческим, так что убрал ладонь с виска, давая Хэнку возможность увидеть, как часто мерцал индикатор и через пару секунд тишины к обозреваемому андроидом виду кафельного пола добавилась мужская раскрытая ладонь. — Давай, помогу. Андерсон с искренним участием протягивал Коннору руку помощи, а тот испытал только горькое чувство досады, когда вкладывал в ладонь Хэнка отвертку. Опять он не смог справиться со своей проблемой сам. Снова. Коннор чувствовал себя устаревшим. Через некоторое время андроид вновь оказался на бортике ванны, а Хэнк навис над ним, держа в одной руке его голову в удобном положении, и совершая простые манипуляции, сделать которые Коннор так никогда бы и не решился. Диод с негромким щелчком поддался острию отвертки и выскользнул из пазов. Коннор снова шумно втянул носом воздух. Хэнк вздохнул и присел рядом с андроидом. — С прошлым всегда сложно расставаться, Коннор, — Андерсон бережно провел по диоду большим пальцем. — Но если ты с ним расстаешься, это не обязательно меняет то, кем ты являешься. Хэнк протянул погасший навсегда диод обратно его хозяину. Тот, словно переосмыслив что-то для себя, изменился в лице, и прежняя напряженность и горечь исчезли, оставив спокойствие. Коннор встретился взглядом с Андерсоном и мотнул головой. — Пожалуйста, оставь его пока у себя. — Пока? — с усмешкой спросил Хэнк, не собиравшийся, впрочем, отказывать. — Заберу, когда андроидам дадут равные с людьми права, — серьезно сказал Коннор. — Тебе придется забрать его с моего трупа. Андроид в возмущении вскинул брови и собрался возразить, но рассмеялся, увидев лукавый прищур напарника. Тот зевнул и встал в полный рост, а затем направился к выходу. Он чувствовал, что сейчас сможет заснуть. Запоздалое «спасибо» и следом торопливое «доброй ночи, Хэнк» донеслось до него уже в коридоре. Завтра им обоим нужно будет идти на работу.