Без вариантов

      — Ты не мог подождать и поговорить после ужина? — спрашивает Джин, вырывая руку. В следующую секунду его обнимают с такой силой, что он боится, что умрет от паралича дыхательных путей. Но, его успокаивает тепло Чонгука, которое обволакивает его, он чувствует, как цветы распускаются в груди, а в животе летают всякие насекомые, создавая тандем. Сокджин обнимает в ответ и хватка немного ослабляется. Они обмениваются энергией друг с другом, которая свяжет их навсегда. Сокджин улыбается и гладит младшего по спине, шумно выдыхая ему в шею.       — Ты успокоился? — спрашивает он у Чонгука.       — Нет.       — Ну ладно, тогда давай быстрее, я хочу кушать, — смеется Сокджин. Они так стоят какое-то время. Легкие горят от новых ощущений, сердце стучится в унисон, Сокджин чувствует легкость и неконтролируемое счастье, и начинает смеяться.       — Что? — спрашивает Чонгук, отстраняясь.       — Я чувствую себя счастливым, — отвечает он, и жмется еще ближе. — Тебе будет не легко, сразу предупреждаю.       — Я переживу, — говорит Чонгук и целует страшего. В этом поцелуе он выкладывает все свои чувства любви, свои страхи и желания. Сокджин задыхается от нежности к альфе, отвечая ему и улыбаясь в поцелуй.       — Я блять не понял, это кто такой? — вскипает Сокджин, видя как какой-то бета клеится к его альфе.        — Это Югем, Югем это мой истинный, — говорит Чонгук не понимая почему старший кипит.       — Меня вообще не ебет, как его зовут, мне интересно с хуяли вы обнимаетесь? Ты ахринел? — злится Сокджин.       — Дорогой, это мой друг детства — Югем. Успокойся, — устало выдыхает Чонгук.       — И?       — Он приехал погостить у нас на несколько дней.       — Вот и спи тогда с ним. А я поехал к Юнги, а нет лучше к Кену, — говорит Сокджин и собирается уходить.       — Так блять, стой на месте. Куда ты там собрался? К Юнги? К Кену?       — Ебанутые, — говорит Югем и звонит Юнги. — Привет, ты был прав, я лучше останусь у тебя, а то эти двое меня убьют нечаянно. Ага скоро буду.       Он осторожно закрывает дверь и улыбается новоиспеченной парочке. Слышится грохот и звук разбитого стекла, он радуется, что ушел во время.       — Я тебе говорил, предупреждал что будет не легко, — кричит Сокджин, кидая очередную вазу в своего парня.       — Если ты сейчас не успокоишься, я буду вынужден применить силу, — предупреждает Чонгук.       — Как же страшно, — передразнивает его Сокджин, но в следующий момент чувствует, как его прижимают к стенке и целуют, так жестко, прикусывая до боли, он готов орать от наслаждения и боли одновременно. Младший разрывает одежду на нем, оставляя только в штанах, разворачивает его, и грудью припечатывает к стене. Связывает ему руки и куском ткани, от его же футболки, затыкает ему рот. Сокджин мычит и пытается вырваться, но его попытки тщетны. Он чувствует, как его спину целуют, не так грубо, а уже нежно, мимолетно касаясь губами кожи, на что он закрывает глаза и наслаждается. Он стонет, но звуки выходят только мычащие, он пытается сказать своему любимому, чтобы он убрал кляп, но его не слышат.       Чонгук целует старшего, наслаждаясь вкусом тела, как от каждого движения, старший выдыхает жестко, нетерпеливо. Он решил наказать хёна, поэтому он тянет его за собой на диван. Чонгук садится, и укладывает старшего животом на свои колени, оголяя его ягодицы, сначало гладит, сжимая в руках, затем резко бьет, на что слышит громкое мычание. Целует место удара, а Сокджин чуть не кончает от таких махинации альфы. Слышится еще удар, и из глаз омеги брызгают слезы, слёзы удовольствия и боли. Он скулит и альфа решает убрать кляп, хочет услышать самый любимый звук, который издает старший. Снимает кляп и сразу же бьет по ягодице, омега кричит и стонет одновременно. И это лучшие звуки в жизни альфы, он готов слушать их на репите вечность.       — Что я тебе говорил? — спрашивает Чонгук, поглаживая ягодицы, которые уже красного цвета, он откровенно залипает на этом.       — Кроме меня тебе не нужен никто, — судорожно, с придыханием говорит омега, слышится удар и снова высокий стон.       — Что еще?       — Чтобы я не ревновал тебя ко всем подряд, — скулит омега.       — Ты нарушил правила, — говорит Чонгук, и снова бьет, наслаждаясь следами своей руки на омеге. — И поэтому, я буду тебя иметь, пока ты не охрипнишь, так жестко, что еще пару дней ты не сможешь встать, так нежно, что ты будешь кончать раз за разом, без возможности прикоснуться ни к себе, ни ко мне, — выдыхает в ухо своему омеге Чонгук, на что омега тяжело сглатывает, предвкушая. Альфа снимает с омеги оставшиеся вещи, раздевается сам, ставит омегу в коленно-локтевую, проводит членом по межягодиц, размазывая природную смазку. Размазывает на свой член смазку омеги и входит без предупреждения, от чего Сокджин чуть не теряет сознание, открывая рот в немом крике. Альфа двигается нарочито медленно, затем резко ускоряясь, останавливается. Сжимает бока, насаживая глубоко, задевая простату. Сокджин стонет хрипло, плачет, он хочет кончить, но руки привязанные. Чонгук целует его всего, оставляя на нем следы, которые расцветают оттенками синего. Он видит, как плачет омега от желания кончить, но не позволяет ему.       — Кончишь только тогда, когда я разрешу, — говорит он в шею Джина, целуя и прикусывая её до крови. Чонгук вдалбливает его в диван, останавливается, и снова набирает скорость. Когда он чувствует, что предел близок, срывается на бешеный темп.       — Кончай, — и они кончают вместе. Чонгук слышит оргазменный крик старшего, но член не вытаскивает, а двигается в нем, чувствуя, как набухает узел и начинается сцепка.       — Я.       — Что ты? — спрашивает тяжело дыша Чонгук.       — Я. — задыхается старший от сцепки, и новая волна оргазма настигает его, — ненавижу тебя. — говорит он, на что альфа замирает, — ненавижу до такой степени что умираю от любви и ревности к тебе, — проговаривает омега быстро на одном выдохе.       Чонгук расплывается в улыбке, он никогда не говорил старшему о том, что любит его, но когда услышал это от него, он готов прыгать от счастья или умереть на месте. Чонгук развязывает руки старшего, тянет за плечи на себя, обнимает и кусает шею, оставляя свою метку. Он хотел сделать раньше, но Сокджин был против, а теперь старший на его руках умирает от контраста ощущений.       — Это мой ответ на твое признание, — говорит Чонгук зализывая свой укус.       — Это было не признание, — шепчет Сокджин. — Для меня признание, — целует его губы Чонгук, им вообще не удобно в такой позе целоваться, но так хочется, что физически больно.       — Держи их, Чонгук! Вот они! Держи быстрее, пока они снова не сбежали, — кричит беременный Джин.       — Папа! — хихикают в руках Чонгука маленькие алфы.       — Я ж просил Вас не убегать, — говорит Чонгук строгим голосом на своих сыновей. Но, маленькие альфы уже с малых лет хитрые, как их папа — Джин, обнимают за шею отца и целуют в щеку. Чонгук расплывается в широчайшей улыбке и забывает, что хотел наказать за непослушание.       — Милый, быстрее, мы опаздываем, — кричит из дома Джин.       — Пойдемте, а то папа нас сейчас наругает, — говорит альфам Чонгук, поражаясь их сходству с Джином, такие же хитрые, вредные и губками бантиком. Но глаза, брови и особенности нос Чонгука. И смеются так же, как альфа. Чонгук не может налюбоваться своими детьми. Он не может поверить, что эти два комка маленькой энергии его сыновья.       — Твою же на лево, Чонгук! — Я ж говорил, — говорит отец и альфы смеются и прижимаются к отцу.       — Чон Нарин, где ты? Выходи малыш!       — Не нашел?       — Нет, она опять спряталась, — вздыхает Ви. — Как хён справляется с двумя детьми, мы тут за одним не можем приглядеть.       — Поищи своими штучками. Она же на половину ведьма.       — Точно, спасибо, любимый, как же сразу не догадался, — бьет по лбу себя Ви. Закрыв глаза, начинает искать, — Хосок, кухня, левая дверь от окна.       Хосок уже бежит, что бы дочь снова не исчезла. Он ловит ее как раз в тот момент, когда та пыталась сбежать, подхватывает ее, и поднимает к верху.       — Нарин, малыш, поедем до дяди Юнги?       — Дя, — говорит красноволосая омега, мило улыбаясь квадратной улыбкой. Хосок целует ее в волосы, и сжимает в объятьях, чувствуя, как его обнимают в ответ, улыбается и слёзы наполняют его глаза.       Ви тоже не может сдержать эмоции, он поднимает свой фотоаппарат и фоткает своих любимых.       — Чимин~и, детка, давай быстрее.       — Нет, я никуда не поеду.       — Любовь моя, ну поехали, нас будут ждать.       — Я слишком толстый, я не поеду.       — Ты не толстый, а беременный. Это нормальное явление. Вспомни каким бочкой был когда носил близнецов Джин? А Ви?       Джун слышит, как смеется колокольчиком его омега.       — Малыш, я буду любить тебя каким бы ты не был, — говорит Джун.       Двери открываются и оттуда выплывет Чимин, он на 3 месяце беременности, и его фигура изменилась не так сильно, и Джун думает если он сейчас устраивает истерики, что будет когда он будет на 6 месяце?       — Ты правда будешь любить меня толстым и неуклюжим? — спрашивает тихо Чимин.       — Ну конечно же, любовь моя.       — Дядя Шуга, дядя Шуга, — кричат близнецы слезая с машины.       — О, мои маленькие монстры приехали, — говорит Юнги и подхватывает их на руки.       — Я все слышу, Юнги, — говорит Сокджин улыбаясь.       — Привет, хён, — говорит Юнги улыбаясь старшему своей фирменной улыбкой.       — Остальные еще не приехали?       — Вон они, — указывает на машины, которые паркуются рядом с их машиной.       — Дя, Дя, Дя, — кричит Нарин, смотря на Шугу. Юнги расплывается в улыбке, отпускает близнецов и бежит на встречу к Нарин.       — Моя принцесса приехала, — говорит Юнги обнимая ее.       — Тебе пора иметь своих, — говорит Чонгук.       — Он прав, Юнги, — говорит Джун.       — Вот на счет этого я и собрал Вас. Проходите.       За столом тишина, все ждут Юнги.       — Ну, ребята получилось так, вы там не подумайте ничего…       — Юнги, давай реще. — торопит взволнованный Джин.       — Мы беременны, — говорит внезапно появившийся Кен.       — Чтооооо? — кричат хором ребята.       — Юнги?       — Да, я буду скоро отцом, а он папой, — говорит Шуга притягивая к себе Кена.       — Ну нехрена себе новость, то есть отличная новость, я поздравляю! Хён, с тобой будет отдельный разговор, — говорит Сокджин Ли, не подозревавщий таких отношений между ними. Он обнимает Кена и Юнги. Его примеру следуют все остальные, обнимая, они радуются счастью друга. Ведь свое счастье они уже обрели.