Неоэдем

      Белые стены коридора госпиталя. Едва уловимый запах лекарств. Еще одна беспокойная ночь. Будто бы судьба решила лишить ее равновесия. Это место навевает тяжелые воспоминания. И хотелось бы уйти, да причина, по которой Винифер все еще здесь, весьма серьезна.       Воспоминания бередят старые раны. И даже боль прежних травм возвращается из забвения. Палата с большим окном и видом на парк, где каждое утро поют птицы. Она помнит ее слишком хорошо. Трудно забыть то, что видишь первым после долгого сна.       Персональная больничная койка и место на кладбище. Как это похоже на ее отца. Эйден Нейар любит заботиться о своем комфорте заранее. Всегда предусмотрителен, просчитывает абсолютно все варианты. Кажется, что не существует непредвиденных случаев жизни. Порою, правда, вся его чрезмерная, даже можно сказать, фанатичная, осмотрительность пугает.       Звук тормозящих шин, гудки автомобилей и сигнальные сирены кареты скорой помощи. Хаотичные обрывки ужасных воспоминаний. Столкновение происходит в одно мгновение, и миссис Нейар не успевает среагировать. Ситуация безвыходная, все, что она может — спасти дочь. Громкий женский крик… Софи Нейар погибает до приезда помощи. А жизнь Винифер еще теплится в крохотном теле. Кто-то достает ее из искореженного автомобиля. Холодный воздух, тьма, тишина.       Волею судьбы Эйдену повезло не пережить ужасную трагедию — потерять еще и дочь. Всего лишь кома: долгая, беспросветная и мучительная. Именно в этой палате Вини проводит долгие годы существования. А Эйден не теряя времени, не жалея сил и здоровья ищет способ вернуть дочь к полноценной жизни.       Воспоминания из детства возвращаются к Винифер урывками до сих пор. Травма головного мозга слишком серьезна, после такой становятся овощами. Порою она задумывается о том, не лучше ли бы было никогда не открывать больше глаз, не видеть того, кем стал ее отец, и то, во что превратился их мир. Больше в ее жизни никогда не наступит семейное счастье.       Комната навевает тоску. Ничего примечательного. Все те же вещи и все та же мебель. Настолько обыденно, даже верится с трудом, что ее отец не взял палату уровня «люкс». Впрочем, вряд ли такие имеются в этой больнице.       — Не притворяйтесь спящим, отец.       Вини рассматривает резко принявшего сидячее положение отца.       — Разве не видишь, я отравился, — с грустью сообщил он, не отводя взгляда от окна.       Наверное, Эйден пытается представить каково это — пробуждаться после долгого сна. В его памяти до сих пор стоит тот пасмурный день, ничем не примечательный, даже унылый. Надежда уже потеряна, и вся его работа летит к чертям. Агония сознания, легкие не могут вместить в себя и маленького вдоха. Дочь все еще в коме. И он уже собирается уйти, как замечает подрагивание ее ресниц.       — Симулируете ради встречи со мной? Или правда так плохо?       — Сегодня ведь тот самый день.       — Руководству «Эдема» вряд ли понравятся Ваши выходки, отец.       — Ничего не могу с собой поделать, это стало уже своего рода традицией.       — Вам не стоит так рисковать. Каждый год одно и то же.       — Твоя мама умерла в этот день. Ты вряд ли ее помнишь. А вот я все никак не могу забыть.       Винифер старается не реагировать. Она не хочет делиться с ним правдой о том, что в действительности обо всем помнит… Почему-то именно этот момент слишком ярко всплывает перед глазами. Она рада бы забыть, да не может.       — Каким способом удалось вырваться из подземелий корпорации?       — Подсыпал немного яда в морковный пирог из «Синадея». Служба безопасности отрабатывает вариант покушения.       Кривая усмешка на лице Эйдена может говорить о многом. И о печали на сердце, и об удовольствии от своей аферы.       — Голь на выдумку хитра. С каждым разом Ваши идеи становятся все более и более ухищренными.       — Ты ведешь наблюдение?       — Да, это немного меня развлекает…       — Раз уж ты здесь, давай еще немного побудем вместе, как настоящая семья?       — Расскажите мне о маме…       Винифер потирает переносицу и покидает палату отца. На душе легко. Слишком редко они вот так душевно проводят время вместе. То единственное, что она готова слушать бесконечно — рассказы отца о матери. Не важно, что истории повторяются, и то, что за восемь лет они, словно скальные надписи, выдолблены в ее памяти.       И хорошо и грустно. Но нужно спешить домой. Оставлять одного Ноэля ей не хочется. Или, возможно, она сама не желает расставаться с ним надолго? Винифер садится в такси и покидает госпиталь.       Небо постепенно светлеет. И на его фоне словно зеркальные окна раскрашиваются в разные оттенки. Холодный бодрящий ветер теребит выпавшие локоны волос, и неожиданно Вини чувствует неладное.       Это ощущение, будто кто-то прожигает взглядом в тебе дыру, усиливается с каждой секундой. Разум переполняют разные чувства. Вини пытается проанализировать свое состояние. Эти чувства возникли слишком внезапно, словно их кто-то в нее загрузил, как это делается с реестрами дроидов. Причина тревоги стоит за ее спиной.       Его глаза лихорадочно блестят, на лице то ли довольная улыбка, то ли хищный оскал. Они не знакомы, по крайней мере, она не помнит никого с такой внешностью, а уж на лица у Вини отличная память. Но чувства не ложные. Беспокойство проходит, и, внезапно, в душе разливается приятное притяжение. Как и с Ноэлем…       Винифер клянется себе в том, что это минутное помешательство, и впивает ноготки под кожу теплых ладоней, не позволяя себе поддаться непонятной ситуации.       — Любимая…