Неоэдем

      В большом тоннеле, что в последнее время используется как зал собраний, уже полчаса стоит немая тишина. Пискни здесь мышь, ее возмущение тут же разнесется по помещению. Но никто не решается сказать что-либо первым. Вместо слов только эмоции отражаются на лицах и в глазах собравшихся. Недовольство, усталость. Кто-нибудь выскажется? Молчат. Трусость или же ожидание чего-то?       Все внимательно следят за создателем ПАСа. А Сассер будто бы этого и не замечает. Все время отвлекается, то уходя в виртуальную сеть, то настраивая аппаратуру для проектора. Инициатором этого спонтанного собрания пришлось стать именно ему. Выбора особо не было. Как говорится, кто владеет информацией — владеет миром. За его усталым взглядом скрываются какие-то очень важные сведения, что потрясут многих.       Рамо закусывает губу от недовольства. По обычаю, встречи и собрания проводятся лично лидером ПАСа, то есть им, но нынче обстоятельства складываются иначе. Он не слишком осведомлен, потому в центре внимания Сассер. Возможно, поэтому все так безропотно ждут. Стоит отметить, что на собраниях, которые проводит Рамо, такой смиренности не наблюдается. Значит ли это, что он недостаточно строг или авторитетен? Или так влияет долгожданная счастливая личная жизнь? Слишком глупо и эгоистично желать быть центром внимания всего альянса. Этот день можно считать всего лишь коротеньким отпуском.       Наконец-то спина Сассера распрямляется, насколько это может позволить его возраст, и он удобно устраивается в кресле.       — Что ж, время пришло…       — Сассер, если мы будем обсуждать в таком темпе, то никогда не…       Рамо хочет ускорить процесс. Привык командовать. Но всего один серьезный взгляд и он замолкает. Даже у такого волевого человека, как он, бывают приступы нетерпеливости. Благо в таких случаях всегда рядом боевая подруга, что готова его вовремя остановить. Но сама Иель почему-то грустна и молчалива. Ссора случилась из-за какой-то мелочи, теперь она наверняка и сама жалеет.       — Я начну с чипа Стрикса. Нам удалось восстановить маршрут перемещения монокля нашего бравого товарища. И, судя по всему, эта вещь долгое время неподвижно пролежала в разрушенном здании завода корпорации. Затем отправилась на свалку роботов третьего поколения и уже оттуда проследовала до элитного жилого комплекса сотрудников «Эдема». Затем чип вновь оказался на свалке вместе с его новым хозяином. Стрикс снял монокль еще на заводе, а значит, его обладатель надел его еще на свалке. Система поддержки должна откликаться лишь на голос одного хозяина. Но, судя по данным, с этого чипа произведено множество запросов. Это говорит о том, что тот, кого вы нашли — Авель, кажется — весьма подозрительная личность.       — Это уже и так понятно. Этот человек загадочным образом сбежал из нашего убежища несколько дней назад. Стоило ему вспомнить о том, кто он такой и что произошло, как сразу дал деру, — недовольно произносит Рамо.       Ему трудно принять свою слепую веру в того незнакомца. Что ж, и на старуху бывает проруха. После этого случая пришлось немало потрудиться. Квартира-убежище раскрыта и не безопасна. А он продолжает постоянно искать беглеца. Чувствует, что с ним многое связано в «Эдеме». Лазутчик или просто случайный сотрудник, в любом случае от него пользы больше, чем вреда.       — Следующее, о чем я хотел рассказать — наш информатор. Произошел повторный контакт. И я могу вас всех уверить, что это очень значимый человек. Он не побоялся продемонстрировать мне свое лицо, но просил оставить свою личность в тайне во избежание неприятностей. Вся корпорация слепо верит в то, что среди них нет врагов и предателей. Однако это ошибка.       — Как можно доверять этому человеку? Вдруг это засланный агент? — спрашивает Рамо.       — Он доказывал свою лояльность уже множество раз, не вижу смысла не доверять ему. Позволь я продолжу?       Рамо характерно качает головой. Тоннель вновь на секунду заполняется давящей тишиной. Его не оставляет чувство ненужности. Но в борьбе за общее благо необходимо отринуть эгоизм и личный дискомфорт.       — На данный момент есть план. Добротный, можно сказать гениальный. Единственная загвоздка в том, что его невозможно претворить в жизнь, не найдя одну вещь. И наш союзник нуждается в помощи. Мы должны приложить максимум усилий, чтобы сделать то, о чем нас просят.       — Ты говоришь так, словно призываешь нас на войну, Сассер, — задумчиво прокомментировала Иель.       — Это и есть самая настоящая война, моя дорогая. То, что ПАС делал до помощи этого человека, лишь игры. Нам предстоит масштабная операция. Самая крупная и, надеюсь, последняя вылазка.       На экран проецируется карта города. Красными точками ярко мигают места расположения лабораторий «Эдема». От них синей паутиной разветвляется линия энергоснабжения. Сассер не любит пользоваться виртуальными картами, слишком небезопасно, потому по старинке настраивает всегда ту, что когда-то создал сам.       Рамо ненадолго теряется в мыслях. Гордость за то, что ПАС становится чем-то более значимым, чем просто сборище несогласных, окрыляет уже не в первый раз. И все это отчасти благодаря и ему. Но этим он ни с кем не делится. Даже с Иель. Не хочет показывать свою отрицательную сторону. Ведь он, все же, простой человек со своими амбициями, недостатками и страхами, как и все. Иногда страдания от беспомощности заставляют желать все бросить или крепко напиться. Высказать наболевшее хоть кому-то. Но при товарищах нельзя демонстрировать слабость. Нельзя, чтобы кто-то хоть на секунду усомнился в ценности общего дела. Потому лидер для всех всегда словно безумный фанатик. Чтобы заставить верить в правильность идеи всех повстанцев, в первую очень нужно подбрасывать дрова в костер своего убеждения.

***

      Остался день или два… Но чем скорее они закончат, тем быстрее приступят к реализации плана Сассер и его тайный информатор. Такую активную работу альянс проводит впервые. Каждый постоянно чем-то занят. Инженерный отдел без отдыха и обеда часами пытается спрогнозировать последствия и вычислить объект. Техники изучают карту и маршруты. А лучшие лазутчики уже на местах изучают здания. На экранах, коих оказалось все же недостаточно, отображается почти каждый процесс. А Рамо неустанно контролирует и координирует действия. Но почему-то в его груди, в голове и в сердце совсем не чувство предвкушения, а наоборот — волнительно неприятное, противно зудящее негодование. Это неприятное чувство не оставляет его уже несколько дней. И, скорее всего, всему причина — ссора с Иель.       Настроение лидера ощущается даже в воздухе. Иногда его товарищи выслушивают рассерженные пояснения или взбешенные вздохи. Его повадки и недовольство многим привычно. На это уже почти никто не обращает внимание. Самое главное, что хорошие качества Рамо всегда перевешивают чашу негативных.       И все же с плохим настроем нужно что-то делать. Он и сам это понимает. Кто знает, что произойдет завтра или послезавтра? Времени почти не осталось. Таймер ведет обратный отсчет. Сассер всегда отмеряет время по минимуму, чтобы никто даже и не думал расслабляться. Правда, все и так увлечены своей работой, что волноваться о времени приходится только Рамо — единственному, кто, кажется, праздно и бесполезно стоит у руля их повстанческого корабля.       — Наши ласточки готовы доставить посылки к месту назначения, — робко отчитывается Иель, забираясь по узким металлическим ступеням к пульту управления.       Рамо стоит спиной к лестнице и больше чем уверен, что сейчас она рассматривает его задницу. Столько комплиментов об этой своей части тела он еще никогда не слышал. Правда, он считает, что подобная развратность всегда к лицу взрослой и обворожительной женщине. Оба знают, что она не права, но гордость не позволяет сделать шаг навстречу первой. А Рамо тем временем делает вид, что поглощен работой так, что его не стоит отвлекать.       «Боже, да помиритесь вы уже, достали, честное слово! Похоже, пока трижды ворон не каркнет, до Вас не дойдет, что это глупо! Можете даже отвлечься на часок, ради нас. Нам лишь бы не чувствовать этот фирменный недовольный взгляд Его Величества».       Кто-то из техников на силовых линиях выразил всеобщий протест и сразу же отключился, дабы не быть раскрытым. Хотя Рамо и не стал бы сердиться. Наоборот, почему-то впервые ему просто захотелось сдаться.       Иель пытается спрятать улыбку…