Неоэдем

      Мягкая кожа кресла покрывается белесыми шрамами, слишком часто его обладатель то садится, то встает с места, чтобы измерить комнату бесчисленными шагами. И так уже множество лет. Деревянный стол постоянно царапается от скользящей по нему стеклянной рамки с фотографией. Фотокарточка с крохотной смеющейся девочкой и радостной женщиной в белом халате. Напоминание о счастливом прошлом, не более. Но каждый взгляд на их застывшие фигуры невыносимо больно отдает в грудную клетку, будто кто-то вспарывает плоть тупым ножом.       Эйден часто приходит в главный офис, спускается на этажи лабораторий и заходит в свой старый кабинет. Узкого, словно каморка для хранения инструментов, помещения многие сотрудники «Эдема» почему-то сторонятся. Ходит байка о том, что это священное и сакральное место, в котором всегда рождаются новые идеи Нейара. Вот поэтому на протяжении долгого времени в нем ничего не меняется, и никто туда не захаживает. Пыль ровными слоями ложится на предметы интерьера, ровно до того момента, пока хозяин лично не берет в руки тряпку.       Но Эйден приходит сюда не за идеями. Лишь затем, чтобы напомнить себе об ошибках прошлого. Это место — своеобразная комната пыток. И он не может не приходить сюда. Каждый раз, когда Вини появляется в поле его зрения, его словно магнитом притягивает в прошлое. Самобичевание, отрицание, злость, горечь и многие другие эмоции. Стены выслушают все, запомнят раскаяния и отпустят на волю с ненадолго облегченной совестью.       Каково это нести в себе отчаяние уже долгие годы? Как смотреть в глаза дочери, перед которой так виноват? Нестерпимо тяжело не опускать взгляд с этих холодных голубых глаз и видеть в них ледяное презрение. Нет, вину перед ней ему уже не загладить.       Если последний эксперимент даст положительный результат, он обязательно позовет ее сюда вновь. Есть одна вещь, с которой она никак не могла расстаться в детстве. Искореженный метал, поломанный пластик — скорее хлам, чем любимая игрушка и добрый друг. Авария уничтожила его почти полностью. Однако у Эйдена было время восстановить дроида.       — Ирвин, — обратился он к отключенному шарообразному роботу, — помнишь ли ты Винифер?       Вряд ли робот может помнить свою прежнюю хозяйку, ведь от микросхем и транзисторов не осталось и следа. Огонь безжалостен и слеп. А робот все молчит, так как не умеет разговаривать. Но Эйден знает, что он готов к работе. Простое — не значит плохое. В нем по-прежнему нет искусственного интеллекта, но он может принимать сигналы, хотя для общества он по-прежнему не представляет никакой важности. Однако как память этот дроид бесценен.       Маленькая Винифер — большой любитель изучать голограммы и проекции. Только это может заставить ее потерять чувство времени и отвлечься от отсутствия родителей. Стоя в центре проекции, Эйден представляет себя на ее месте. Часами Вини изучает объемное интерактивное изображение голубой планеты, крутит его в разные стороны, увеличивает или уменьшает при желании что-либо рассмотреть. Иногда ее интерес уходит далеко за пределы их галактики, и тогда она, поглощенная темной проекцией, стоит посреди неизведанного черного пространства с мерцающими звездами, туманностями, массивными коллапсарами и бесконечным количеством космических тел. Перед носом малютки то и дело стремительно пролетают астероиды и кометы, оставляя за собой сверкающий ледяной шлейф. Винифер радуется и восторгается красотой, созданной временем. А затем приходит Софи. У нее всегда найдется пара занятных историй, чтобы заинтересовать дочь до возвращения домой. Эйден с тоской смотрит на дверь. Вдруг она откроется? Нет, это только его фантазия.       Эйден встает на колени и сентиментально обнимает покрашенный в синий цвет шар на тонких прутьях-ножках. Единственный глаз дроида внимательно наблюдает за глупыми порывами человека вернуться в прошлое. Тихий всхлип. Кто бы мог подумать, что Нейар может растрогаться так сильно. Нет. Всего лишь чихает от пыли.       Ученый отступает на шаг и внимательно смотрит на робота. Глаз Ирвина внезапно применяет автофокусировку, издавая характерный скрежет. Проекция исчезает и включается синяя подсветка кнопок. Эйден наклоняет голову в бок, удивляясь тому, как неаккуратен. Теперь придется ждать загрузки меню операционной системы, чтобы отключить игрушку. Но вместо меню робот проецирует виртуальный канал новостей.       «— Кха-кха…»       Старик с довольно знакомой Эйдену физиономией прочищает горло, чтобы речь звучала без хрипов. На заднем плане изображения обычная стена, с кабелями, проводами и прочей электрической атрибутикой. Мрачное помещение и лишь свет от ярких мониторов освещает вещающего миру человека. Графика или же действительно съемка ведется в подобном помещении?       «— Приветствую всех: жителей Неоэдема, сотрудников «Эдема» и тебя, Эйден Нейар. Мое старое лицо может показаться вам знакомым, но я все же представлюсь. Должны же вы знать человека, которого возненавидите спустя несколько часов».       Видеоизображение иногда трясется, выдавая отсутствие робота-оператора. Съемка явно не профессиональная. И Эйден понимает, что это все дело рук надоедливых повстанцев, что в последнее время слишком часто портят жизнь ему и жителям города. Власти и сотрудники контролирующих информационных органов уже должны проводить работы по устранению сигнала. Пока, правда, безуспешно. Появление в эфире повстанцев может привести к необратимым последствиям.       «— Мое имя — Сассер Лэд, я создатель первого искусственного интеллекта и лидер повстанческого альянса «Свобода»…»       Связь резко прерывается, и Эйден со спокойствием вздыхает. Но на душе все равно тревожно. Да, повстанцы подобрались очень близко к успеху. Однако из головы никак не выходит фраза о том, что через пару часов наступит что-то, за что следует ненавидеть Сассера еще больше, чем за прокол с первым искусственным интеллектом и созданием ПАСа. Стоило ли нервничать и принимать его слова всерьез? Стоит ли предпринять все меры предосторожности до того, как что-либо произойдет? Эйден незамедлительно оборачивается к рабочему столу.       «— Ох, простите старого, никак не привыкну к этим новомодным штукам…»       Внезапное появление видеосигнала шокирует Эйдена, и он оборачивается, чтобы убедиться, что этот звук не плод его воображения. Нет. Это точно Сассер. Старый черт пытается стабилизировать камеру и вновь садится в свое кресло. Вполне допустимо, что его бывший коллега и наставник может придумать что-то такое, чтобы завладеть сигналом. Но всеми виртуальными информационными потоками управляет центральная система поддержки. А пробиться через ее фаерволл невозможно. Разве может существовать какой-то способ заставить искусственный разум подчиниться? Эйден пытается определить уязвимое место, которой воспользовался Лэд. Но ухмылка старика выбивает из колеи. Он вновь собирается что-то сказать.       «— Я мог бы распинаться перед всеми вами, глупыми, ленивыми и лживыми созданиями, что слепо верят в мир, который вам навязывает «Эдем», но делать этого не стану. Это займет слишком много времени, а его почти не осталось. Видите ли, я как создатель искусственного разума уже давно предрек конец этого мира. И потому ушел в подполье. Ну, это вы можете и сами видеть прямо сейчас. Эта старая коморка совсем не те белые палаты, в которых я когда-то созидал и творил, ну да ладно, не о том я. Роботы и, в частности, искусственный интеллект — зло, которое грозит человечеству вымиранием. Вы поймете меня когда-нибудь после. И, пока этот разум не достиг своей предельной точки эволюционирования, мы должны уничтожить его».       — Почему они медлят? Кто-нибудь, прервите его трансляцию! — Эйден злится. Сказано слишком много.       «— Сейчас власти города, лживые СМИ, что умалчивали о нашем существовании, сотрудники «Эдема» и прочие, что на их стороне, активно пытаются понять, откуда идет сигнал. Хотят заткнуть рот мне и всем, кто не согласен с неизбежностью быть убитыми роботами. А это случится с вероятностью сто процентов, господа. Но не утруждайтесь, в вашей нерушимой крепости, в оплоте, защищенном неприступными стенами, есть брешь. И с помощью этой лазейки я запущу вирус, что уничтожит искусственный интеллект и все существующие системы поддержки. Да, это отбросит наше развитие на порядок назад, зато даст возможность избежать непоправимых ошибок. Эйден, пора сказать «прощай» «Эдему» и его диктатуре. Неужели, создавая этого монстра, ты не догадывался, к чему все это может привести, ради чего так рисковать? Все ради дочери?»       — Все ради дочери!       Они одновременно произносят одну и ту же фразу, и Эйден со страхом всматривается в отражение линз очков бывшего наставника. Будто бы тот видит его насквозь, сейчас он смотрит ему не только в глаза, но и в душу. А там все черным-черно, и этот мрак постоянно располосовывают длинными острыми когтями угрызения совести.       «— Подставлять под удар всю цивилизацию ради одного-единственного человека? На что способен человеческий эгоизм… Видимо, этому нет предела. Я помогу, скину за тебя эту неподъемную ношу».       Связь наконец-то обрывается, и тут же раздается голос его персональной системы поддержки.       «Входящий звонок от руководства «Эдема»».       Эйдену необходимо срочно принять меры. А беседа с напыщенными идиотами из совета директоров, что почему-то постоянно полагают, что Нейар должен быть ответственен за все на свете, только отнимет время.       — Заблокируй этот канал и соединяй только с избранным списком контактов. Определи местонахождение Винифер и сообщая о любых подозрительных происшествиях.       «Приступаю к исполнению. Мисс Нейар по-прежнему находится в юго-восточной лаборатории на испытаниях. По данным камер видеонаблюдения, лабораторию в западном районе окружили неизвестные люди без опознавательных знаков и чипов систем поддержки. Предполагаю, что это силы повстанческого альянса».       — Запусти двигатель автомобиля и проложи кратчайший маршрут до лаборатории на западе.       «Исполнено. Ваш личный транспорт ожидает на подземной парковке».