Жизнь скоротечна

      Когда это всё началось? С эры "МАМА"? Нет, наверное, до этого. Ни один из двух парней не сможет ответить на эти вопросы достоверно, ибо всё происходящее просто воспринималось как должное. Во всяком случае, воспринималось одним из них. Один из них с искренностью хотел подружиться, а другой каждый раз мысленно напоминал себе о рекомендациях менеджера и, натягивая улыбку, больше похожую на оскал, начинал играть такого же заинтересованного двадцатилетнего юношу.       Как же ему было противно.       Когда оставался один и имел доступ к воде, он тёр кожу, которой касался тот странный китайский мальчик с таким усердием, так, что она краснела. Ему были отвратительны те касания, нашёптывания всяких глупостей на ухо. Так не должно быть. Они парни, а ведут себя как влюблённая парочка старшеклассников. Но об этом никто не должен был знать, иначе прощай карьера артиста в одном из популярнейших агентств Кореи. И ему приходилось терпеть, сжимая с силой зубы, когда тот парень вновь клал свою небольшую ручку на шею корейца. "Улыбаться и терпеть, улыбаться и терпеть" - мысленно вторил себе Минсок, когда Лухан обнимал его со спины или просто брал за руку, переплетая их пальцы. Минсоку всегда нравились девушки, но этот парень, больше похожий на представительницу слабого пола своим лицом, нежели они сами, просто вызывал рвотный рефлекс или желание подпортить это личико. Но Минсок знал, куда шёл, знал, что для славы в Корее (а в идеале и во всем мире) ему придется идти на жертвы. Так появился Сюмин.       Минсок и Сюмин. Два разных человека, но какой из них настоящий остается загадкой для всех. Один из них тихий, скромный, несколько замкнутый в себе, но имеющий авторитет в группе, чрезмерно заботливый о других и просто замечательный друг и... любимый человек. Другой же строгий, любит выпить, взгляд его способен если не убить, то покалечить, и друг из него отвратительный, отрицающий любые отношения, кроме деловых. Где настоящий? Тот, который на камеру делает символ "сердце" вместе с одногруппником, или тот, который стонет по ночам имя того же одногруппника, но при этом целуя этого парня страстно и властно? На этот вопрос не может ответить даже сам Минсок-Сюмин. Одно всё же пришлось принять со временем - ему уже меньше хочется разбить лицо Лухана, когда последний обнимает хёна. Даже не так, он не то чтобы жаждет тех объятий, но временами они ему просто необходимы. Иногда он не хочет ни секса с китайцем, ни поцелуев, даже собственное сексуальное удовлетворение уходит на второй план. Иногда он хочет просто заграбастать в объятия своего донсэна и всё. Минсок и сам не заметил, как это небольшое желание стало проявлять себя всё чаще и чаще. Но вот незадача: желанию не суждено сбыться, ведь о нём никто не узнает. Минсок не может допустить того, чтобы Лухан узнал о его тайном желании. Да и как это будет выглядеть? Что-то вроде: "Лухан, знаешь, я ненавижу, когда ты меня обнимаешь, но сейчас обними меня, а потом сделаем вид, что ничего не было"? Нет, на такое кореец не может пойти. Открыть своё желание - показать себя со слабой стороны, а это еще хуже. Отец всегда учил маленького Мина, что мужчина должен быть сильным и никогда ни при каких обстоятельствах не показывать свои слабости. Пожалуй, эту фразу в их семье повторяли в присутствии Минсока даже чаще, чем "доброе утро" и "приятных снов". И эти настояния отца подействовали. "Маленький хён" действительно не выдавал своё желание. Но ничто в этом мире не вечно.

***

      Их первый раз с Лу произошел резко, грубо и даже странно. Минсок уже привык к фансервису, а для Лухана эта игра на публику никогда и не была игрой. Китаец очень долго не решался поцеловать такого дорогого ему Мина, не говоря уже об интимной близости. Но кто же знал, что бутылка отменного виски подарит осуществление нескольких желаний сразу? Во всём виноват был Крис, который принес в их общежитие алкоголь, дабы отметить очередную победу ЕХО-М и немного расслабиться. Или не был? Скорее всего, был. Ведь так просто этот поступок списать на алкоголь лидера, чем на свои желания. Литр крепкого алкоголя практически на двоих - Минсока и Лухана, Крис после первой же рюмки быстро ретировался, что-то бормоча на китайском.       Несмотря на свое противоречивое отношение к Лухану, Минсок не был против такой компании. Ким любил выпить, но не любил делать это в одиночестве. Сразу начинали лезть в голову всякие мысли, от которых петля на шее кажется именно тем, что нужно. Именно поэтому собутыльник в виде китайского оленя вызывал немного меньше отвращения, чем обычно.       Первым целоваться полез Минсок. Нет, Лухан в его глазах не превратился в прекрасную деву, так и просящую скинуть с неё эти тряпки, именуемые одеждой. Всё дело в том, что у маленького хёна давно не было секса, очень давно, а опьяненный мозг подкинул идею "какие на вкус губы китайца".       В тот вечер случилось многое.       Первая задушевная беседа с парнем, ненавистного аж до зубного скрежета, в ходе которой выяснилось, что этот пацан с девчачьим лицом вовсе не такой омерзительный и с ним можно поговорить. Первый оргазм, полученный от ласк не кореянки со вторым размером груди, а от китайца. Были и первые стоны, впервые звучащее собственное имя с новым акцентом из чужих уст. Минсоку понравилось. Понравилось целовать распухшие от долгих ласк губы Лухана. Понравилось гладить худощавое тело, с таким трепетом отзывающееся на прикосновения. Понравились те ощущения, которые были во время секса. Эмоции были такой силы, что хотелось кричать на весь мир о том, как корейцу хорошо. В тот момент Минсока можно было смело назвать счастливым. Чувство эйфории из-за близости с таким мужчиной сносило крышу Киму, разрушая все выстроенные им барьеры чёрствости, жестокости и отвращения к Лухану.       Следующего утра китаец ждал как ребенок ждёт подарки от Санты. Он надеялся, что кореец после всего случившегося между ними ночью если не женится как порядочный мужчина, то хотя бы поменяет свое мнение о Хане. Разлепив с трудом глаза, Лухан увидел Минсока, стоявшего к нему спиной в одном полотенце вокруг бёдер. Уроженец Пекина хотел пожелать доброго утра своему хёну, но не успел. — О вчерашнем никто узнать не должен. Да и ты забудь. Это всё виски, — не оборачиваясь говорил Ким.       Впервые в жизни Лухан узнал что такое "немой шок". В его голове роилось множество мыслей, но все они свелись к одному — почему? — Хорошо, — прохрипел Лухан, решив, что постарается подавить в себе зарождающееся чувство к Мину.       Всю следующую неделю Хань держался. Держался, как мог, чтобы не подойти и не обнять Минсока. И у него почти получилось, за исключением несчастных и красноречивых взглядов в сторону хёна. И Лу был уверен, что он смог бы воплотить задуманное в жизнь вместе с этими взглядами, но вот менеджерам это не понравилось. Они не могли допустить, чтобы рейтинги парней рушились только из-за двоих старших мемберов, прекративших работать на публику. Минсоку в мягкой форме намекнули, что его популярность практически напрямую зависит от количества объятий и недопоцелуев с Луханом. Скрипя зубами и исказившись улыбкой, за которой скрылось желание убивать, Минсок пообещал вести себя хорошо, в понятии компании. С тех пор, просматривая в сети новости об ЕХО, можно было всё чаще заметить фразу "Лумины - канон!". Во всём, что касалось работы, Минсок был послушным мальчиком, не обращая внимание на то, что внутри он уже прогнил как переспевшая хурма. По-видимому, эффект привыкания действовал на корейца безупречно. Всё чаще и чаще он ловил себя на мысли, что касания Лу ему становятся более приятными. В такие моменты Мину хотелось застрелиться, ну или по крайней мере выкинуться из окна, убегая от этих неправильных мыслей и ощущений.       Поэтому, когда случился их второй раз, Минсок убеждал себя, что это случайность. На третий - что это из-за сексуального голодания. На пятый, как и на четвертый, что это всё-таки приятно, нужно только представить на месте Ханя ту грудастую брюнетку из подтанцовки. На шестой раз их интимной связи не понадобились ни оправдании, ни фантазии о девушках. Ким Минсок растворился в одногруппнике, как сахар в чае, выставляя напоказ свои чувства, давая тем самым ложные надежды Лухану и делая его своим домашним питомцем. А Лухан... А что Лухан? Он и сам не заметил, как оказался в плену Минсока, становясь рабом желаний старшего. Нет-нет, Лу так и продолжал быть лучом света, к которому все тянулись, но так было лишь на публике. По возвращению в общежитие ЕХО, второй по старшинству становился и горничной, и посыльным, и личным массажистом для первого. Это замечали все другие ребята, окромя их самих.       Жизнь налаживалась. Со скоростью самого медленного существа на Земле, но налаживалась.       Счастье длилось недолго.       Группу покинул Крис. Мин пережил это легко и просто. Хоть они и не были особо дружны с Фанем, он принял выбор младшего, в душе тайно желая того же самого. Но то, что Лухан убивался из-за их лидера, задевало самолюбие всеобщего хёна. Именно тогда ниточки зарождающихся отношений между Минсоком и Луханом стали натягиваться, грозясь порваться. Тогда Мин стал использовать Лу больше как сексуальную игрушку, пытаясь выбить из младшего всю грусть и тоску по бывшему лидеру, причём сам того не осознавая.       Минсок стал раздражительнее, ожесточеннее.