На краю бездны

      Тарелка летела в паре метров над землей, окрестности медленно проплывали мимо. — Ч-что это за место? — Морти припал к стеклу, чтобы получше увидеть деградацию и упадок. Какой-то бомжеватый другой Морти, проходя мимо, вдруг ни с того ни с сего бросил пустую бутылку в их корабль — нажав на кнопку, вызывающую электрошоковый удар, Рик проехал чуть дальше и припарковался. — Добро пожаловать в Морти-таун! — торжественно объявил он, выходя на улицу, и внук нехотя последовал за ним. Райончик, конечно, был еще тот — оставишь тачку на минуту, и найдешь ее потом как минимум без магнитолы! — И… и ч-что? — Морти переминался с ноги на ногу, тревожно оглядываясь по сторонам. — Ты в-вроде что-то говорил про м-мое место во Вселенной? — Пффф, если я покажу тебе твое настоящее место, то ты сразу застрелишься, а мне еще нужны твои мозг-эээ-вые волны, — схватив мальчика за плечи, Рик развернул его в сторону компашки бритоголовых типов с татуировками на лицах, которые тут же начали неприятно на них скалиться. — Видишь тех Морти? Они безриковые. Тут таких полно, но, все, как один, зрелище жалкое… Один из тех Морти, закончив что-то рассказывать, сплюнул на асфальт, а все остальные зашлись нестройными хриплыми смешками. — Вот во что вы все превращаетесь, если рядом нет Рика! Только перестань вас контролировать, вы свои жалкие жизни по пизде пустите сразу же… — Погоди, — парень потер подбородок, задумавшись. — Разве тяжелое положение этих Морти не вызвано дефектной системой общественных отношений в Цитадели, согласно которой каждый Морти считается лишь приложением к Рику, не имеющим ценности сам по себе?.. Само собой, Санчез лишь беззлобно посмеялся над этим наивным детским лепетом. Ути-пути, какие его малыш выучил мудреные слова! — Ты говоришь, что я мудак, — под наступом его шагов мелкий начал пятиться, пока не уперся в багажник тачки. — Но ты ведь не хотел бы стать, как они? — Рик обвел рукой вокруг себя. — Не хотел бы быть безриковым? — К-конечно, нет! — замотал головой Морти с нехилым испугом в глазах, и это было как раз то, чего он и добивался. Конечно, им по статусу положено быть ебливыми ноющими сучками, но иногда бывает очень полезно напомнить, где в этом мире место паршивых псов. Правильно — у ног хозяина… — Тогда не трахай мне мозг и цени то, что имеешь, — Морти шумно сглотнул, когда Рик коснулся шершавыми пальцами его лица. — Хоть я и мудак, но я все еще здесь, и на ближайшие сто лет у тебя только две обязанности: гонять со мной в приключения и подставлять попку, чтоб мы оба не сдохли, это ведь не так трудно, правда? А т-теперь… что-то в горле уже першит, детка, можно мне немного т-терапии?.. Но пацан вдруг уперся своими тощими ручонками ему в грудь и отвернулся, не давая поцеловать себя, и Рик не выдержал. — Да что опять не так-то?! — рассерженно спросил он, и Морти, прикусив губу, тяжело вздохнул. — Н-не знаю, просто… — шмыг носом. — Так унизительно чувствовать себя… каким-то придатком. Всего лишь подавателем отверток! Я уверен, что где-то во Вселенной есть Морти, который смог чего-то добиться и без Рика… Ведь ты же сам говорил, что все возможно, п-правда?.. Рик даже и не знал, что ответить. — О, видел я одного такого, — он скривился при одном воспоминании. — В том измерении Рик и Морти никогда не встречались… — И? — глаза парнишки зажглись интересом. — Что получилось? — Говно получилось, вот что! — Рик залпом осушил фляжку. — К-эээ-кой-то разжиревший клерк, протирающий штаны в офисе, оплешивел к тридцати годам и настругал троих детей той рыжей суке из математического класса, скукотища смертная! — Н-но… но зато он хотя бы дожил до совершеннолетия! — улыбка Морти ему не понравилась совсем. Того гляди, еще начнет мечтать о таком же! У Рика на его бренное тельце были совершенно другие планы. — Быть идиотом тяжело, — он открыл дверь тарелки. — Но в чем состоит прелесть бытия Морти — вам думать головой совершенно необязательно. Зачем, если для этого есть мы, Рики?..

***

— Н-ну что, довыебывался, м-мелкий гаденыш? Воздух вокруг, казалось, пришел откуда-то из джунглей — жаркий и влажный. Пока тарелка сама летела через космос, заставляя звезды за окном выглядеть всего лишь чередой огоньков в рождественской гирлянде, на заднем сиденье происходили нешуточные страсти. Заднее сиденье — отличное место для готовых на все шалав и для Морти Смита, хотя, в принципе, разницы между этими двумя вещами нет никакой. — Я тебя насквозь вижу, — ухмыльнулся Рик, проталкиваясь пальцем чуть дальше. — Наскв-эээ-зь, мелкий… Хрен их пойми, этих подростков — сначала динамят, даже целоваться соглашаются с трудом, а стоит только остаться наедине, и начинаются эти томные взгляды и поглаживания по гребаному старому колену! — Т-ты ведь… — от возбуждения мысль получалось формулировать с трудом. — Т-тебе ведь это ооочень нравится, так ведь? И сколько бы ты ни ныл, не выкаблучивался и не требовал… требовал шелковых, блядь, простыней, на самом деле ты просто хочешь, чтобы дедушка тебя завалил и отодрал, как последнюю суку, п-правда?.. Бет его за это точно бы убила, но как тут устоишь! Эта совершенно блядская поза на четвереньках с приподнятым кверху задом. Эти оставленные любящим дедом красные следы на бедрах, обещающие вот-вот обернуться синяками, эти прилипшие ко лбу от пота кудри, приоткрытый рот, из которого доносятся лишь нарастающие стоны, и широко распахнутые глаза, ставшие чернее самого космоса…       Вся их лишняя одежда осталась небрежно брошенной на полу, а Морти окончательно утратил чувство стыда, сильнее раздвигая ноги, открывая блестящую от лубриканта дырку и по-детски гладкую промежность. Когда он попытался дотронуться до своего члена, Рик хлопнул его по рукам: — Терпи. — Н-но… но я не м-м-могу!.. — Можешь, — ученый согнул палец внутри мальчика, заставив того зайтись жалобным криком. — Еще как можешь… Поза перестала его устраивать. Немного возни в попытках устроиться поудобнее — все-таки, места на заднем сиденье было впритык — и Морти оказался лежащим на спине. Так намного лучше! Единственным, что еще на нем осталось, кроме болтающегося на шнурочке кулона, была солнечно-желтая футболка, и ту Санчез бесцеремонно задрал, любуясь на вырезанные буквы. "Р-и-к" — у самого сердца. Как клеймо, как приговор, не подлежащий обжалованию — принадлежать Рику до скончания веков, до коллапса этой ебаной Вселенной. И у него тоже был приговор из пяти букв, ровно на том же месте — "М-о-р-т-и", но если на свой он предпочитал лишний раз не смотреть и не показывать, то чужой вызывал у него прямо-таки нездоровый энтузиазм. Он медленно обвел языком каждую чертову букву своего имени, он оставил пылающие засосы на этой тонкой бледной коже, и лишь его хриплое рычание и скулеж Морти могли развеять галактический холод вокруг. Как это всегда и бывает. Ты ведь нуждаешься в нем намного больше, чем он в тебе, правда? Ах, если бы совесть можно было убить. Ах, если бы можно было вырвать ее прямо из глубин мозга и размозжить об стенку, и больше не надо было бы топить ее в бесконечных потоках бухла! В этом беда абсолютно всех Риков. Знают же, что в этой Вселенной ничто не имеет значения, абсолютно ничего, а туда же — цепляются за этих смешных дурачков в желтых футболках, цепляются мертвой хваткой, ломая ногти, обрывая кожу на пальцах, падая прямо в бездну иррациональных привязанностей, и нет ничего, что они не поставили бы на кон — благополучие семьи? Планеты? Солнечной системы? Галактики? Собственное самоуважение и достоинство? Похуй, в пропасть летит абсолютно все, когда рядом есть Морти! Некоторые доходят даже до того, что ебут родных внуков прямо на заднем сиденье тарелки по пути домой… — Рииик… ох, боже, Рик!.. Видел бы Морти себя со стороны! Видел бы распухшие от поцелуев губы, блестящую в уголках рта слюну и совершенно безумный взгляд, в котором не читалось ничего, кроме "выебименяскорее"… Наверняка ему бы понравилось. Горячие пульсирующие стенки сжимались вокруг члена плотно, до искр из глаз, пацан стонал, выгибаясь навстречу, его грудная клетка поднималась часто-часто, как при марафонском забеге, и даже под страхом смерти Санчез не смог бы остановиться. — Э-это… это просто терапия, Морти. Всего лишь те-терапия… — Дааай, — практически умоляюще повторял Морти, держась за его плечи, будто за спасательный круг. — Дай еще… л-лекарства… Ну как можно отказать в лечении такому пациенту? Чего только не случалось с Риком за все его долгие годы космических странствий, с кем или чем он не вступал в половые контакты, но почему-то никого еще не было так приятно ебать, как этого, черт возьми, ребенка, это блядское тощее маленькое не пойми что, в чей худосочный зад с таким трудом вмещается его огромная елда… У Морти был собственный запах, не похожий на привычный пот и алкогольные пары ученого. Пряный, слегка вяжущий, он оставался на языке, и так хотелось, будто человеку из какого-нибудь там измерения омегаверса, вдыхать и вдыхать этот аромат бесконечно, сходя с ума и превращаясь в одержимого зверя. Будь они оттуда, он бы мелкого уже точно или пометил, или повязал, или что они там делают… Но, так как людьми они были самыми обычными, все произошло куда обыденнее, Рик просто помог сам себе рукой, заливая спермой живот Морти, и расслабленно упал рядом, кажется, даже потеряв сознание на пару секунд. Приоткрыв один глаз, он понаблюдал, как парень с коротким всхлипом разряжается самостоятельно, и, молча притянув его к себе, зарылся носом в кудри на затылке. Некоторое время они не шевелились, не говорили — ничего.       Так хотелось полежать подольше. Так хотелось раствориться в этом мгновении навсегда… Но вместо этого Рик сосредоточенно вытирал влажными салфетками следы спермы на Морти и на себе. — Причешись, — закончив, он небрежно сунул мелкому расческу. — А то выглядишь так, как будто тебя только что хорош-эээ-нечко отымели… Ну еще бы! Рик велел это не только ради конспирации, но и ради того, чтобы уберечь себя, ведь в таком виде Морти был настолько хорош, что хотелось трахнуть его еще раз. — Блин, — поджал губы Морти, пытаясь поймать свое отражение в зеркале заднего вида. — Мне ж в таком виде дома и показываться нельзя… Знаешь, — он вдруг погрустнел. — Мама в прошлый раз как-то странно на меня смотрела… Что будет, если они узнают? — Не тревожься по пустякам, пес, — взлохматив только приведенные в относительный порядок волосы, Рик отпил из фляжки. — Никто ничего не узнает, мы ведь не будем рассказывать никому о нашем маленьком секрете, верно? Не будь параноиком и просто продолжай заниматься со мной т-эээ-рапией, вот и все…       Да какая разница, кто и что подумает? В этой истории они с Морти главные герои, а все остальные — просто массовка, второй план… И все равно, возвращаться домой, к ограничениям, правилам и приличиям, было тоскливо. Взять бы пиздюка с собой да улететь в бесконечный космос навсегда! Но вместо этого, приняв последний, целомудренный поцелуй в щечку на прощание, он стоял и слушал удаляющиеся шаги Морти — осторожные. Боится попасться на глаза предкам. Рику сейчас это тоже было не с руки, поэтому, заперев гараж, он сел за верстак и откупорил бутылку. Приложил ладонь к левой стороне груди и горько усмехнулся. Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя…