На краю бездны

      Космос медленно проплывал за окном, по дну корабля звенели, перекатываясь, бутылки. Рик тяжело вздохнул, растирая красные глаза ладонями. Потраченные усилия того стоили, и все же… Покосившись назад, на мелкого, который давно дрых на заднем сиденье, положив руки под голову, Рик не смог сдержать усталой улыбки. Он никак не думал, что экспедиция затянется на месяц, это порушило его планы, но только временно… Нажав на кнопку автопилота, он перебрался назад и, бесцеремонно подвинув Морти в сторону, кое-как устроился на отвоеванном клочке пространства. Мысли мутились, веки упорно тянуло вниз силой притяжения. Иногда Рику казалось, что он уже слишком стар для всего этого дерьма. Конечно, только казалось. Вселенная богата на различные дары — вот и попалась им реальность, где нашелся пустующий дом Смитов без самих Смитов. Морти, конечно, был очень расстроен тем, что сказала его мать, и даже плакал, но новые заботы быстро отвлекли его от грустных мыслей. Бет думала, что испортила им жизни своим "изгнанием", но на самом деле она просто выдала своему отцу карт-бланш на то, о чем он так долго мечтал. Наконец-то появилась возможность сбежать из той тухлой реальности. Наконец-то появилась возможность жить, не боясь никого и ничего, без оглядки на правила и хоть какой-то стыд, практически открыто поддерживать эти больные, ненормальные и в высшей степени возмутительные отношения между дедом и внуком…       Недавно к ним на чай забегала жрица Юлаифь. Накрывать стол пришлось во дворе, потому что в доме покровительница любви не поместилась бы, а ее чашка больше напоминала по размеру ведро, но временные неудобства не имели для Санчеза никакого значения. Отослав Морти за свежей порцией чая, он наконец-то смог заговорить открыто о том, что так долго его беспокоило. — Ты решился? Огромное лицо жрицы загорелось нетерпением, стоило только упомянуть об этом деликатном вопросе. — Да, н-но… — Рик растерянно почесал в затылке. — Я не знаю, как! Это было отвратительное чувство — он, умнейший человек во Вселенной, и чего-то не знает? Какой позор! — Просто будь собой, и все… Он даже не успел уследить за движением щупальца, просто почувствовал, как в карман халата упало что-то маленькое. — Я ведь говорила, что ваше единственное лекарство — это любовь?.. Рику не нравилась такая формулировка. — Какая любовь? — прошипел он, вспоминая этот разговор, и, прижав Морти к себе крепче, зарылся носом в его волосы. — Да мне вообще похуй… Тем не менее, последний дар Юлаифь все еще лежал в его кармане, и он пустил бы его в ход куда раньше, но внезапно подвернувшаяся экспедиция, где можно было разжиться всяким ценным дерьмом практически за бесценок, внесла свои коррективы. А теперь он точно это сделает. И ничто уже ему не помешает!

***

      Их дом, точная копия старого, отличался от него обстановкой, как небо и земля. Практически весь он был завален чертежами и изобретениями, в расставленных повсюду баках хранились законсервированные чудовища, и жилых помещений в нем осталось всего три — гостиная, кухня и спальня. Да, жили они теперь в одной комнате, спали на одной большой кровати, и во время углубленных сеансов терапии могли позволить себе орать на всю ивановскую, не боясь быть услышанными. А еще у них было два стола — на одном царил полнейший бардак, валялись инструменты и замызганные бумаги, а на другом в стопочку аккуратно лежали тетради и учебники. Морти зачем-то настаивал на том, чтобы закончить школу экстерном, а Рик по мере возможности старался отвлечь его от такого неблагодарного занятия, как учеба. Зачем ему образование, если рядом с дедом он узнает куда больше? Пустынный и покрывшийся пылью за месяц, дом встретил их тишиной. Бросив Морти на постель и рухнув рядом, Санчез уснул буквально через минуту — на то, чтобы вымыться или хотя бы переодеться, уже не было сил. Потом. Все потом! Когда он проснулся, чистый и умытый Морти корпел за учебником, нагоняя пропущенный за время экспедиции материал. Ну что за дурак! Мальчик даже не поднял голову, когда его дед вышел из комнаты. Быстро, быстро — приведя себя в порядок, ученый критически посмотрелся в зеркало, пригладил мокрые волосы пятерней и даже опрыскался одеколоном, хотя меньше всего ему хотелось делать из этого процесса церемонию! Он мог бы устроить большое шоу, как делают все серые посредственные дебилы, мог бы разливать розовые сопли и обещать кисельные берега, но вместо этого, прислонившись к косяку, Рик скрестил руки на груди и сказал таким тоном, будто просил передать масло: — Эй, пес, — Морти обернулся. — Выйдешь за меня? В воцарившейся тишине чириканье птиц за окном казалось оглушительно громким. — Прости, ч-что? — пацан отложил ручку, глядя на него расширившимися вдвое глазами. Рик возвел взгляд к потолку. — Не тупи, Мо-морти! Я говорю, выходи, блядь, за меня, что тут н-эээ-понятного… И он достал из кармана дар жрицы — бархатную коробочку, внутри которой покоилось два кольца, одно побольше и одно поменьше. Морти прижал ладонь ко рту, и его щеки начала медленно заливать краска. — Мне-то оно вообще не надо, — Санчез раздраженно почесал в затылке. — Просто… просто Юлаифь, мать ее, так хотела увидеть нашу… — он закашлялся. — И да, если вдруг захочешь сказать "нет", тебе придет пиздец, потому что я на это дерьмо подписался не ради твоих выебонов, п-понял?.. Морти так и не сказал "да". Но, судя по тому, с каким пылом он повис у Рика на шее, ответ и не требовался…

***

— Т-ты же всегда говорил, что брак — для идиотов? — Да, для идиотов… для тебя, например, — от души расхохотавшись, Рик потрепал надувшего губы Морти по голове. — Нет, с-серьезно, ты такая телочка, что тебе только фаты и букетика невесты для п-эээ-лного счастья и не хватает! Скоро уже должно было начаться. Гости собирались, шафер Рика в лице Птичьей Личности о чем-то разговаривал со Сквончи, который периодически заходился визгливым смехом, а Юлаифь… А Юлаифь, которая вызвалась их женить, праздновала едва ли не больше самих молодоженов, ловко маневрируя своим огромным телом среди гостей. Кто только придумал понавешать на его корабль эти ебаные ленточки, и вообще, зачем он на это согласился, если любовь — просто гормоны, а свадьба — похороны с тортом… А вот она, единственная веская причина страдать подобной херней, стоит рядом, смущенно пыхтя, и стряхивает невидимые пылинки с костюма. И правда, только фаты и не хватает! Здесь были все, кроме Бет, Джерри и Саммер — даже для Рика казалось слишком аморальным приглашать их на такую свадьбу, к тому же, они испортили бы все настроение своими кислыми рожами… Под аркой, увитой цветами, их ждала Юлаифь, которая начала говорить стандартную речь: — Готов ли ты, Ричард Санчез, — она подставила руку, на которой он без труда уместился, — взять в мужья Мортимера Смита? — Да! Сердце прыгнуло к горлу, когда жрица подняла его, стоящего на ладони, в воздух. Гости сверху казались такими маленькими, а его юный женишок, карабкающийся на вторую ладонь Юлаифи, так и вовсе размером с горошину… — А ты, Мортимер Смит, готов ли принять Ричарда Санчеза и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии? — Д-да… Еще один рывок — и жрица поднесла их друг к другу, так, что они смогли поцеловаться, а толпа внизу ликующе взревела, взорвались хлопушки, заиграл бравурный марш… — Я не пялюсь на вас, — известил механический голос, — я просто делаю свадебное фото! — Объявляю вас мужем и мужем, — объявила Юлаифь, опустив их на землю, и смахнула щупальцем одинокую слезу с глаза. Морти вошел в роль строгой жены слишком быстро, запретив Рику нажираться. Тот, конечно, огрызался и даже пару раз послал надоедливого пацана нахуй, но… все равно пропустил только пару стаканчиков, что для такого опытного алкаша было просто возмутительно мало. "Ну, держись у меня", — мстительно думал он, прикусывая губы Морти во время очередного "горько". — "Ты мне скоро за все ответишь!" Праздник еще не закончился, но главные его виновники уже ушли незаметно, не попрощавшись. Ленточки гордо реяли на ветру, пока тарелка залетала в гараж. Морти дышал тяжело, смущенно, доверчиво положив голову на плечо деда, пока тот поднимал его в спальню на руках, а потом… — Рик, — прозвучал отрывистый стон, разорвавший ночную тишину. — Рииик!.. В комнате пахло цветами и машинным маслом. Два недешевых костюма небрежно валялись на полу, кровать протяжно скрипела, а Рик, глядя в космические глаза своего мальчишки и срывая сладкие крики с его губ, был готов обещать снова и снова, обещать то единственное, в чём никогда не врал и не преувеличивал еще ни один Рик… Вместе на сто лет. На веки вечные. Только они вдвоем. Сто лет — и не меньше!