На краю бездны

      Время не может исчезнуть. Замедлиться, ускориться, остановиться — да, но только не исчезнуть. Однако, Морти казалось совсем иначе, для него все превратилось в один бесконечный миг, наполненный холодным ужасом… Миг, когда он скулил и плакал, отхаркивая лепестки, пока никто не видит. Миг, когда он разбивал костяшки кулаков об стену в бессильной злости, как будто мало ему было крови. Миг бессонных гляделок в потолок, когда ночную тьму разгоняла только банка со звездой внутри, которую он то прижимал к груди, то бездумно крутил в руках… Подумать только — сердечный приступ! Не какой-то монстр, не галактическое правительство и не замудреная инопланетная болезнь, лечиться от которой надо при помощи слез девственных крокодилов с Малой Медведицы — Рика легко могло забрать на тот свет что-то настолько… обыденное. Что-то оскорбительно простое для такого человека, как он…       Если бы он только мог, Морти ночевал бы в больнице. Расстелил бы коврик у палаты и устроился с комфортом, но увы, так было нельзя. Их даже не пускали к Рику, только разрешали смотреть сквозь большое окно в стене палаты. В этой высушенной мумии мало что напоминало о его деде, но все равно — как он хотел оказаться рядом, хоть на минуту, хоть на секунду! Парень и сам напоминал уже бледную тень с вечно красными воспаленными глазами, отворачивался от всех зеркал, а его одежда стала настолько свободной, что он уже практически из нее вываливался. И перед глазами все горели и горели строчки сухого текста, которые он вычитал в интернете. Факторы риска: пол (мужчины страдают чаще женщин), возраст, вредные привычки, в частности алкоголизм, и в редких случаях осложнение на сердце может вызвать… Вирус ханахаки. Та же самая болезнь, которая связала их вместе, теперь вполне могла быть причиной их разлуки! Оно нарастало, и было все тяжелее скрывать это от окружающих. Если бы не ДНК Рика, висящее на шее, все могло бы быть куда хуже — пока что Морти держался, тайком выплевывая горсти лепестков, и регулярно менял повязки на кровоточащих шрамах… Один раз ему пришлось делать это прямо в больнице. Сказав семье, что идет в туалет, он заперся в кабинке и чудом сдержал крик, отдирая присохшие бинты от раны. Выглядело имя Рика хуже некуда. У Морти с недавних пор всегда лежали в карманах антисептик и пачка свежих бинтов — приведя себя в порядок, он вышел, как ни в чем ни бывало, и увидел, что его родных в коридоре уже нет. Они были в палате. Рядом с Риком. Неужели наконец-то разрешили войти?! Дыхание перехватило. Повернув ручку двери, Морти вошел тоже — и столкнулся с тяжелыми, как пудовые гири, взглядами трех пар глаз. Мама, папа, Саммер — они все смотрели не на больного, а на него, не отрываясь, и в палате стояла гробовая тишина, прерываемая лишь писком какой-то аппаратуры. А все потому, что на Рике не было одежды. Его закрывала лишь бумажная простынь, натянутая до груди, так, что всему миру было видно вырезанное на его коже имя…

***

      Бежать было некуда. Морти хотелось расплакаться от осознания того, что все кончено, и когда он почувствовал, что больше не в силах сдерживаться — Рик открыл глаза. — Бля, — прозвучало глухо, как из подземелья, и, резко сев, старик сорвал с себя кислородную маску. — Что за х-хуйню тут на меня понавешали?.. И он умелым движением выдернул иглу капельницы из вены на запястье. — Ч-что, что вы на меня так смотрите? — закончив, Рик повернулся по очереди к каждому из них, прежде чем до него дошло. — Оййй, с-сука… В полной тишине звук соприкосновения ладони с лицом показался оглушительным. Но, как будто этого было мало, Морти вдруг угораздило со смаком чихнуть. Парочка розовых лепестков, которые он не успел поймать в ладони, закружились в воздухе, остановив свой путь на "одеяле" Санчеза, и последний, оглянувшись на внука, поднял бровь. — Ооо, детка, да тебе нужно серьезное лечение, как давно ты не принимал л-эээ-карство? Ты уж прости меня, — он поморщился. — Подвел твоего дедушку ебаный старый мотор… Пересажу себе нахуй сердце бронтоллириса из галактики Прометея, оно работает триста шестнадцать лет без остановок! Или… Подмигнув, Рик с усмешкой толкнул Морти локтем в бок. — Или переселюсь в тело клона… Как ты на это смотришь, а? Буду молодой, горячий, тебе точно понравится… — Не… не надо, — растерянно отозвался Морти, который, как часто это бывало рядом с его дедом, почувствовал себя коренным жителем дурдома. — М-меня и так все устраивает… — Ах ты, мой маленький геронтофил, — с улыбкой произнес Санчез, притягивая его к себе, и поцеловал. При всех. При сестре. При родителях! Все они застыли, как истуканы, видимо, до последнего надеясь, что это какая-то шутка — лишь мама, тяжело дыша с приоткрытым ртом, схватилась за голову, видимо, готовясь закричать… — Да, это именно то, что ты хочешь сказать, милая, — покосившись на дочь, сухо сказал Рик и нетерпеливо махнул рукой. — А теперь, ради бога, не могли бы вы все съебаться ненадолго? Мне нужно поговорить с мелким! Удивительно, но они послушались, в едином порыве вылетев за дверь. — А ты? Чего трясешься, как заячий хвост? Коснувшись его щеки, Рик удрученно поджал губы. — Хреново выглядишь… Ну еще бы! Столько всего хотелось сказать, но все, что пока мог Морти — так это захлюпать носом. — Я… я д-думал, ты!.. — Воу-воу, спокойно, — Рик позволил мальчику уткнуться лбом себе в грудь, не обращая внимания на соленые капли, которые тот ронял на его кожу. — Я, кон-эээ-чно, хотел встретиться с Богом и нассать ему прямо в глаза, но потом… потом я решил, что помирать мне еще рано. От Рика Санчеза так просто не избавишься… да и как я тебя, дурачка, оставлю одного?..       Это была она — самая лучшая на свете терапия. Морти буквально чувствовал, как измученные легкие начинают работать с новой силой, наслаждаясь каждым глотком воздуха. Как лечит его каждая секунда, малейшее мгновение после долгой разлуки, после всех тревожных мыслей, страхов и бессонных ночей… — На веки вечные, помнишь?.. — вытирая его слезы, Рик улыбался. — Вместе на сто лет, и до этого времени ты от меня точно не отделаешься! Время ускорило свой ход, и, наверное, прошло его много, а может, и всего пара минут, прежде чем в палату вернулась их семья. Саммер держала под руку и гладила по плечу рыдающую маму, Джерри растерянно плелся позади, и что они могли им сказать? Разве все не было так очевидно? Бет посмотрела на своего отца и сына, как на совсем чужих, незнакомых людей, и сказала… Сказала недрогнувшим холодным голосом: — Убирайтесь из моей жизни, вы оба.