Завтра будет другой день

Гнев ярко полыхнул в глазах Готмога. Как смел этот нолдо игнорировать его! Что он о себе возомнил?! Неужели думает, что военачальник Ангбанда теперь будет постоянно унижаться перед ним? Готмог резко вскочил на ноги, подошёл к Фингону и, схватив его за волосы, прошипел в лицо нолдорана: — Ты думаешь, что если я признался тебе в своих чувствах, я не остался прежним? Ты ошибаешься, мой дорогой. Я, как был жестоким, так им и остался и щадить тебя не намерен! Фингон рассмелся ему в лицо. Теперь стало ясно, что Готмог всего лишь разыгрывал перед ним представление. Видимо, хотел вызвать его на откровенность. Но у балрога ничего не вышло. Из-за этого он теперь и разозлился. — А вот это уже более похоже на правду, мой господин, — насмешливо произнёс Финдекано, глядя в глаза балрога. — Зачем тебе было всё это представление? — Да как ты смеешь…ты…подстилка балрогов! — прорычал Готмог. — Но я теперь всё понял и использую тебя по назначению. Военачальник Ангбанда нервно рассмеялся, прижал к себе эльфа и поцеловал в губы, разрывая на нём рубашку. — Вы…вы все годитесь только на то, чтобы мы трахали вас в задницу, — прошептал он в губы Финдекано почти нежно. — И я сегодня буду входить в тебя снова и снова. Всю ночь. И бить тебя, и оставлять синяки на твоём теле, потому что ты принадлежишь мне. — Я готов исполнить все желания моего господина, — улыбнулся Финдекано, срывая с себя остатки рубашки. — Мне сделать тебе приятное? Или ты предпочитаешь сразу взять меня? Он смотрел на Готмога без страха. То, чем сейчас угрожал ему Готмог происходило с ним каждый день, как он поселился в покоях военачальника Ангбанда, и его не страшило то, что сейчас должно было произойти. Иногда ему это даже нравилось. Всё таки Готмог умел доставлять наслаждение, когда сам этого хотел. Балрог изучающе посмотрел прямо в глаза Фингону. Он знал, что нолдо любил то, что он с ним делал. Знал, что Фингон не может себе этого простить. Знал, что его эльф мучается и скучает по кому-то. Но Финьо был покорен и ни словом не обмолвился о своих чувствах. И сейчас перед ним стоял возлюбленный, который знал, что обречён во веки веков исполнять его низменные желания. Фингон никогда не сказал и слова против того, что делал с ним балрог. Готмог прикусил губу. Ему стало до боли жаль этого эльфа. Но почему? Почему это всё случилось именно с ним? За что Эру так наказал его, заставив полюбить врага? — Нет, я не могу так, — наконец, произнёс балрог. — Скажи мне, Финьо, ты ведь любишь кого-то? Я не такой бесчувственный, как ты думаешь. И я много всего замечаю, но не говорю. Прошу, ответь мне на вопрос. — Да, я люблю, — коротко ответил Фингон, не став скрывать очевидное. — Но тебе незачем было знать об этом. Я ведь твоя игрушка, а игрушка должна беспрекословно исполнять желания хозяина. Господин не должен интересоваться чувствами своего раба. Зачем Готмогу понадобился этот разговор? Воспоминания о Нельо жгли сердце Фингона день ото дня. Но что было толку от них? Он больше никогда не увидит улыбки своего возлюбленного, никогда не прижмётся к его груди, никогда не почувствует тепла его рук. Это было так больно! Но даже если ему когда-нибудь удастся сбежать из Ангбанда, Нельо никогда не будет с ним рядом. А если Майтимо узнает о том, что здесь было, а он обязательно узнает, кузен возненавидит его. Маэдрос даже не подаст ему руки при встрече, не обнимет, не перемолвится и словом со шлюхой Готмога. — Финьо, это — тот, за кем ты приходил сюда? — прямо спросил Готмог, сердце которого болезненно сжалось, от признания Финдекано. Зачем он спрашивает всё это? Неужели трудно просто трахнуть Фингона в последний раз? И убить его. Нет, Повелитель ошибся. Он не сможет сделать этого. Лучше Готмог умрёт сам, чем позволит тронуть возлюбленного. — А если и так, что это изменит? — спросил Фингон, с вызовом глядя в глаза балрога. Ему не хотелось говорить про Нельо. Зачем упоминать его перед врагом? Да он и сам недостоин произносить имени возлюбленного своими грязными устами. Готмог видел боль в глаза нодорана. Он хотел помочь ему. Хотел, чтобы на лице Финьо появилась счастливая улыбку. И пусть он сам никогда больше не увидит возлюбленного, но зато будет знать, что эльф счастлив. Пусть будет так. Готмог решил всё окончательно. И никакая воля Мелькора не могла помешать ему в осуществлении его плана. — Если это так, я помогу тебе бежать отсюда, — ответил Готмог. — Верь мне, я сейчас не лгу тебе. Повелитель приказал мне убить тебя на рассвете. А я не хочу этого. Фингон удивлённо посмотрел на Готмога и слабая надежда проскользнула у него во взгляде. Неужели это правда? Он сможет жить на свободе! Он сможет когда-нибудь увидеть Нельо! Стоило попробовать и умереть, чем жить в унижении. А Финдарато? Как он мог думать только о себе? Сможет ли нолдоран оставить золотоволосого кузена без защиты и поддержки. Возможно, Финрод перешёл на сторону врага, но нолдоран слишком многим был обязан ему, чтобы не попытаться спасти. — Если ты…не лжёшь мне, — медленно произнёс Фингон. — Помоги сбежать и моему кузену Финроду. — Ты многого просишь, — вздохнул Готмог, кусая губы. — Но я постараюсь исполнить твоё желание, мой господин. Если что-то пойдёт не так, Мелькор казнит меня. — И ты готов пойти на это ради меня? — спросил Фингон, по-новому глядя на своего мучителя. — Да, я готов даже умереть ради тебя, — произнёс балрог, смиренно опустив голову. Фингон был восхищён и тронут, но старался не показывать этого. Если балрог говорит правду, то он сможет помочь Финроду и они оба обретут свободу. Финдекано улыбнулся Готмогу, положил руки ему на плечи и благодарно поцеловал в губы.