bloody tears

На улице стояла жара, несмотря на то что дело потихоньку двигалось к зиме. Конец сентября, как-никак, но ветер оставался еще теплым, пропитанным чем-то сладким и волнующим, как это обычно бывает летом. Мало кто из прохожих надевал теплые вещи: по большей степени все носили еще цветастые футболки, если не с коротким, то с длинным рукавом. Но Чимин отличался ото всех. Отличался он и от Чонгука, любимый цвет которого приравнивался к черному, а также Тэхёна, который вообще решил, что прогулка в парк на какое-то рэп-шоу — это прогулка на пляж. Ким уверенно шагал в широких бежевых штанах и такой же широкой атласной красной рубашке, когда Пак всячески пытался делать вид, что ему вовсе не жарко в плотной черной толстовке с капюшоном, когда солнце буквально жарило. «И на какой только мусорке этот инопланетянин берет эти тряпки?» — надувшись, Чимин краем глаза оглядывал сладкую парочку, что пристроилась и смирно шла рядом. Он забраковал мысли о том, что случилось всего каких-то полчаса назад, когда молочный коктейль непроизвольно вырвался наружу в одной из кабинок туалета. Чим также не хотел вспоминать эти два слова Тэхёна, которые так четко обозначили семейное положение этих двух ненормальных. «Мы встречаемся» — буквально через каждую секунду проносилось в голове у Пака, когда взгляд то и дело не специально застывал на загребущих руках Ви, который своими длинными пальчиками теребил черную макушку Чонгука, а тот из-за этого блаженно прикрывал глаза, да еще и губу умудрялся закусывать! Или же этот чертов взгляд случайно простреливал башку Тэ, когда тот, сощурившись, своим носом как-то слишком влюбленно и нежно зарывался в плечо Чона. Чимин ревновал. Еще как ревновал, и даже не отрицал сего факта. Он ревновал Чонгука к Тэхёну, потому что так не должно было случиться. И это даже не касается темы ориентации, которую Гук явно направил в неправильное русло, и, нет, Чимин не осуждал его за это. Он осуждал и злился на Чона из-за того, что тот выбрал Тэхёна! Столько красивых парней ходит вокруг, но надо же было схватиться за этого инопланетянина! Взять даже Юнги… После мысли о Мине Чимин как-то замер, на секунду останавливаясь между двумя высокими деревьями, на что получил раздраженный взгляд от Ви и какой-то встревоженный от Гука. «Ведь Юнги я сейчас тоже должен ненавидеть из-за его «подарка» на нижней губе, тогда почему ничего не чувствую? Не чувствую никакой ненависти…» — Долго ты там стоять будешь, красавчик? — резко и раздраженно воскликнул Тэхён, заставляя Пака посмотреть на него исподлобья. Чонгук лишь слегка растянул на губах нервную улыбку и уцепился пальцами за край широкого рукава тэхёновской рубашки. — Сколько надо, столько и буду стоять. — Та-а-а-а-к, — на выдохе протянул Ви, закатывая глаза. — Можешь поговорить со своим дружком, Гукки? Он явно ненавидит меня, тебе не кажется? — парень повернулся лицом к Чону, выпучивая глаза и указывая большим пальцем на стоящего позади Чимина. Чонгук сглотнул, а его тело начинало потряхивать, потому что он понимал, что все это хорошо не закончится. Либо они подерутся, что будет плохо для Пака, потому что Тэхён преобладал в росте и мышцах, либо кто-то из них уйдет. И почему-то Чону на секунду показалось, что уйдет именно Чимин. Такова его мягкая натура. — Чим-Чим, — решил попробовать успокоить вскипающего друга Чонгук, подходя ближе, но Пак надуто и нахмурено сложил руки на груди, смотря куда-то в сторону. Скорее всего, на людей, постепенно собирающихся вокруг небольшой круглой сцены с белым куполом. — Не стоит утруждаться, Чонгук. — Ты обещал дать шанс Тэхёну, — напомнил друг, пытаясь уловить своими оленьими глазами глаза Чимина, но тот перевел презренный взгляд на Ви, который тоже был весь на нервах, раздраженно потирая шею недалеко от них, — ты обещал мне. — Я знаю, и я дал шанс твоему инопланетянину, только он, видимо, полностью проигнорировал его. Чонгук глубоко выдохнул. Было видно, что он страдал из-за этих разногласий. Ему нравился Тэхён, но он и не хотел терять Чимина, потому что тоже любил его. Только немного в другом смысле этого слова. — Почему ты так уверен в том, что Тэ тебя проигнорировал? — Он разрушил мое доверие к нему всего двумя словами, и теперь я ненавижу его еще сильнее. Чон взвыл от отчаяния, проводя пятерней по черным волосам. Ему так хотелось сейчас врезать своему другу, так хотелось наорать на него, но он не хотел разрушать их связь еще больше, но слова как-то сами вырвались наружу: — Должно быть, узнав про то, что мы с Тэхёном встречаемся, ты теперь и меня ненавидишь? Этот вопрос прозвучал слишком резко и в лоб, чего точно не ожидал ошарашенный Чимин. Он просто распахнул глаза, наконец, встречаясь глазами с Чонгуком, но ничего не смог произнести. Язык как будто бы отнялся, не слушался его, а смысл услышанного так больно отозвался где-то в груди. Чиму было трудно даже вдохнуть. А Гук все это время всматривался, пытался понять, что происходит с его другом, почему он так ненавидит Тэхёна, почему презирает его, зная, что это приносит боль близкому человеку. Но Чонгук ничего не увидел, было абсолютно пусто во взгляде Чимина, что очень разочаровывало его. — Отлично, и зачем только я старался ради всего этого? — обреченно проговорил парень, опуская голову и направляясь к ждущему его Ким Тэхёну, который сразу же протянул руки, завлекая Гука в свои крепкие объятия. Чон только каким-то пустым взглядом глянул на Чимина, а потом горько усмехнулся, когда губы Тэ коснулись его уха и что-то прошептали. Паку оставалось только уйти, что он и сделал, даже не ожидая того, что за ним вообще кто-то сможет побежать, останавливая. Он просто шел вперед, иногда сбивая собой незнакомых людей и получая от них недовольства вслед. Шел, срываясь на бег, пока, наконец, не приземлился на лавочку где-то вглуби парка. Слабо доносился звонкий голос ведущего, который что-то весело кричал в микрофон, видимо, сообщая о начале рэп-битвы. Но зачем Чимину какая-то там рэп-битва, если, во-первых, ему никогда не нравился рэп, а во-вторых, Тэхён только обрадуется, проведя это время один на один с Чонгуком? «И почему он постоянно все портит? Почему я его так сильно ненавижу, хотя он ничего серьезного мне не сделал? Может быть, стоит унять свою детскую истерику и попробовать все-таки найти общий язык с Тэхёном ради Гукки?» Чимин не хотел терять единственного лучшего друга, с которым так долго делил и радость, и горе. Но было сложно осознать, было сложно заставить шестеренки в голове крутиться, было сложно принять тот факт, что Гук и инопланетянин теперь пара, как бы это мерзко для Пака не звучало. И если Чонгуку действительно нравится Тэхён, если он действительно чувствует счастье рядом с ним, тогда может и Чимину стоит попытаться осчастливить своего друга? Поддержать его с таким довольно сложным выбором, потому что не каждый день лучший друг становится геем и делает каминг-аут практически прямо в лицо. — И какая муха на этот раз тебя укусила? — Чим дернулся от испуга, когда Мин Юнги самым неожиданным способом оказался здесь и уселся рядом с ним на лавочку, чуть расставляя ноги шире. Чимин до этого сидел, сгорбившись и не обращая внимания на всякого проходящего мимо человека, полностью погрязший в своих мыслях, поэтому и не заметил фигуру парня, который медленно приближался к нему. — Тебе-то какая разница? — тихо пробубнил Пак, не отрывая взгляда от своих кроссовок. — Ну да, ты прав, мне вообще наплевать на тебя. Чимин изогнул бровь, но продолжал наблюдать за Юнги только краем глаза. — Если тебя прислал Чонгук, то лучше проваливай. — А то что? Вмажешь мне? Или, нет, постой, как в прошлый раз попытаешься задушить? Тогда спешу тебя разочаровать, ибо никакие «Чонгуки» меня сюда не присылали, а если бы даже попытались уговорить, то ты, мать твою, гребаная истеричка, был бы самым последним человеком на свете, которому я захотел бы помочь добровольно. На этой секунде Чимин все-таки поднял свою голову и повернул ее в сторону Мина, сразу же отмечая про себя, что тот все это время смотрел на него, не отрываясь. — Тогда зачем ты здесь? — не разрывая зрительного контакта, поинтересовался Пак. Юнги напрягся каждым мускулом, когда осознание того, что лицо Чимина в который раз находится слишком близко, рухнуло на него, как ведро ледяной воды, окатившее с головы до ног. Мин загипнотизировано смотрел в чиминовские глаза, боясь даже моргать, и совершенно не понимал, что с ним происходит. Какого вообще черта творится? — Мне плевать, определенно, плевать, — сквозь зубы протиснул Юнги, — я просто проходил мимо и увидел твою скучающую рожу. Пак часто заморгал, ухмыляясь. — Значит, можно предположить, что я все-таки не последний человек на свете, которому ты не захотел бы помогать ни под каким предлогом? Юнги прыснул, устремляя глаза вперед. — Будь уверен, тебе просто показалось. — Значит, просто показалось? — Просто показалось, я же сказал, ты что, оглох? — немного грубее спросил Мин, вновь взглянув на Чимина. И только сейчас он заметил ссадину на нижней губе парня, которую он так бесстыдно насиловал своими зубами. У Юнги внутри что-то щелкнуло, подобно молнии, и он на секунду представил, какой был бы классный поцелуй с этой штукой, но потом, резко придя в себя от такой идиотской мысли, зажмурил глаза и опять их открыл. — Слишком больно? Чимин, удивленный чересчур большим вниманием парня, вскинул брови в непонимании. — Ну… Твоя губа, она слишком болит? Я, должно быть, не рассчитал силы, когда вмазал тебе, прости за это, — несознательно потянувшись рукой к парню, Юнги крепко вцепился в чиминовский подборок двумя пальцами, чуть приподнимая его кверху. Глаза Пака опасно расширились, когда он почувствовал холодное прикосновение к своему телу. Дыхание тут же сбилось, сердце решило взбунтоваться, нещадно долбясь о ребра, а слюна густела, отчего становилось сложнее ее проглотить. Чимин вообще не понимал, что происходит с его телом, и почему оно так предательски реагирует на действия Юнги, на всего лишь какие-то прикосновения этого парня, который незаметно для себя начал слабо поглаживать гладкую кожу подбородка шершавой подушечкой пальца, внимательно рассматривая нанесенный им урон. — Ты… Ты извинился? — заикаясь, сглатывая, прошептал Чимин, пытаясь контролировать все процессы в своем организме. Но выходило, короче говоря, хреново. Особенно тогда, когда Юнги так резко впился своими глазами в его глаза, и Пак хотел бы всей душой узнать, понять, о чем именно в этот момент думал этот парень, но штуку для чтения мыслей еще не изобрели. Ведь так? И Пак точно не походил на Эдварда Каллена, который с этой проблемой всегда справлялся на «ура». — А ты думал, что я черствый пельмень? — Черствый пельмень? Что? — Чимин не смог сдержать улыбки, как будто бы нарочно задевая пухлой губой палец Юнги, когда тот приподнялся чуть-чуть вверх. Мин сразу же обратил на это внимание, да и Чим был в небольшом замешательстве, оставляя рот приоткрытым. Он долго смотрел на чиминовские губы, и Пак это видел, боясь даже вздохнуть, но потом, как будто бы током пришибленный, Мин резко отстранился, поднимаясь на ноги и засовывая руки в карманы черных джинс. Как будто бы ничего сверхъестественного и не произошло, как будто бы он пару секунд назад и не думал о поцелуе с ним. Всего лишь на Юнги что-то снизошло, и он тупо не мог отвести взгляда. Такое иногда бывает, и, скорее всего, в этом виноваты нервы. Да, точно нервы. Что же еще, если не они? — Чего расселся? Пойдем уже, — некогда хриплый и бархатистый голос превратился в грубый. — Твой Чонгук уже, вероятно, заколебался ждать, пока ты поднимаешь свою задницу и прибежишь к нему с распростёртыми объятиями. — Чонгук? Но ты ведь говорил… — Забудь, — рявкнул Юнги, разворачиваясь и направляясь туда, откуда пришел. — Иди за мной и, смотри, не потеряйся, иначе потом мне кое-кто все мозги вытрахает своими соплями. Нервы и так ни к черту, знаешь ли.