bloody tears

— Возвращаю пропажу, — равнодушно кинул Юнги, плюхаясь на место возле окна и закидывая ногу на ногу. Две пары глаз тут же устремились вперед, оглядывая парня, который неловко прижался бедром к боковой стенке красного диванчика, упорно делая вид, что вовсе не замечает этого. Тэхён громко усмехнулся, тем самым только наводя раздражение на Чимина, а вот Чонгук, поджав нижнюю губу, которая, казалось, дрожала, дергаясь без остановки, смотрел на своего друга неподдельно грустным взглядом. — Эй, придурок, так и будешь там стоять? Диванчики созданы для того, чтобы умещать на них задницы. Даже такие костлявые, как твоя, — тем временем не унимался Мин, желая, чтобы Чимин поскорее сел возле него. Откуда такое желание появилось — неизвестно, но Юнги отчетливо чувствовал, что этот парень должен сейчас же сесть рядом, иначе он его просто заставит сделать это, применяя силу. Но, на удачу Пака, он все-таки уместился на свободном сидении, полностью игнорируя взгляды напротив. Чим смотрел в окно, иногда переводил внимание в сторону барной стойки, за которой официант Ёнг на него странно косился, приподнимая в воздух большой палец. И что он этим хотел показать, заставляя Пака вопросительно изгибать брови каждую секунду, знал только сам Ёнг, весь из себя, не от мира сего. — Эй, как думаешь, эти куриные крылышки стоит заказывать или же нет? — активности Юнги сегодня не было предела, и это действительно казалось удивительным и непонятным одновременно, потому что Мин Шуга, являясь конченым социофобом, никогда бы не сказал столько много слов человеку, который проигнорировал его прошлые вопросы. Но здесь явно было что-то не так. И это заметил даже Тэхён, знавший Юнги практически всю жизнь. Он-то, аккуратно припустив папку с меню, покосился на спокойно сидящего возле окна парня, который также спокойно размышлял: заказывать ему куриные крылышки или же нет, при этом задумчиво склонившись над столом. А Чонгук все продолжал сверлить дырку в Чимине, подперев подбородок кулаком, и это сильно бесило парня. Он, скрестив руки на груди, надул губы и взглянул на Юнги, что сидел совсем рядом. Сейчас тот выглядел по-другому: такой невинный и такой… Красивый. Чимин резко отвел взгляд, надеясь, что его щеки не покраснели, как это свойственно помидорам, потому что сейчас была та самая секунда, когда Пак впервые в жизни увидел другую сторону придурка-Мина, и его это настораживало. Очень. Но, не сумев совладать с самим собой, он опять посмотрел на Юнги, невольно вспоминая, как тот буквально двадцать минут назад бесстыдно пялился на его губы. — Слишком больно? — Я, должно быть, не рассчитал силы, когда вмазал тебе, прости за это… Чимин даже не заметил, как громко вздохнул, продолжая любоваться парнем, чьи волосы, и так блондинистые, светились из-за ярких лучей солнца, преломляющихся о стеклянную поверхность окна. Но это заметил Гук, мгновенно же по какой-то инерции резко поднимая ногу, тем самым задевая ею Пака под столом. Тот, почувствовав боль, быстро отошел от своего мини-гипноза, переводя недовольный взгляд на друга, сидящего точно напротив. — Какого… — О, Чимин-а, ты пришел сегодня со своими друзьями? — внезапно к столику подлетела миссис Пак, наряженная в костюм официанта. И в этом не было ничего удивительного, ведь это кафе принадлежало ей и отцу. Парень лишь хмыкнул, косо оглядывая парочку, что устроилась по другую сторону. Тэхён выгнул одну бровь, делая такое скучающее лицо, от которого даже Шуга был бы не в восторге, а Чонгук все не отрывал внимательного взгляда от Чимина. И так уже десять минут: он въелся своими глазами буквально под кожу, ведя какой-то подозрительный монолог с самим собой. — Добрый день, мадам, стоит ли заказывать эти куриные крылышки? — Юнги сейчас был похож на ребенка, который яро хотел чего-нибудь вкусненького. — Прекрасный выбор, берите, не пожалеете, — убедительно закивала головой женщина, на что Чимин опять хмыкнул. Миссис Пак посмотрела на него тогда же, когда и Мин поднял глаза чуть выше, впечатываясь ими в лицо парня. — Чимин-а, сегодня довольно прохладно, ты надел под толстовку футболку, которую бабушка Пак купила специально для тебя? — начала приставать со своими материнскими замашками мать, чуть наклоняясь ближе к сыну. — Ма-а-м, что ты делаешь? Перестань, — сопротивлялся Чим, когда женщина решила, что поправить его небрежно лежащий капюшон — лучшая идея, они-то как раз еще не разговаривали с того момента в комнате, когда Пак узнал всю правду о своей сестре. — Вечно ты не позволяешь своей матери помочь, а она-то хочет, как лучше! После этих слов женщина, поинтересовавшись, хочет ли кто-нибудь еще сделать заказ, черкнула все пожелания Тэхёна, который внезапно захотел мороженого, в блокнот, отчаливая к барной стойке. Тишина вновь свалилась на этот столик тяжким грузом, создавая неловкую атмосферу. Юнги отвернулся к окну, видимо, его желание разговаривать — всего лишь пятиминутное помутнение разума, а когда оно прошло, парень вновь стал замкнутым и угрюмым, отчего было страшно даже смотреть в его сторону. Ви, откинувшись на спинку диванчика, решил отключиться от реальных драм и зависнуть в виртуальном мире, что-то хихикая себе под нос и быстро клацая пальцами по клавиатуре. А вот Чонгук, который и не сказать, что умер, смотря исключительно в одну точку — на Чимина, но и не сказать, что обладал двигательной активности, — просто замер на месте и в положении «подбородок-кулак» что-то старательно выпытывал своими глазами. — Что? — наконец, не выдержал Пак, складывая руки на столе. Его взгляд был направлен на Гука, а губы сжаты в тонкую полоску. От этого резкого вопроса даже Тэхён от неожиданности подскочил, блокируя телефон, а Мин, смотрящий все это время после ухода миссис Пак в окно, чуть дернулся, устремляя глаза на Чимина. — Что? — мягче спросил Чон, явно издеваясь. — Что ты делаешь, мать твою? Казалось, еще чуть-чуть, и нервный срыв парню точно обеспечен, ибо за последние дни столько «добра» рухнуло на его хрупкие плечи. — Полегче, красавчик, не с куском дерьма общаешься, — встрял Тэхён, наклоняясь ближе к Чонгуку. — И откуда только у тебя… — Такие инопланетянские мыслишки? — выгнул бровь Ким, усмехаясь. Чимин застыл в шоке, переводя внимание на Гука. — Ты рассказал ему все? — тот слабо кивнул. — Ты рассказал ему все то, о чем тебе рассказывал я? — Чон опять кивнул, запуская ядерный реактор, который столько лет хранился внутри Пака и ждал своей очереди взорваться. — Отлично, Гук! Ничего больше не скажешь! Наверное, ты сливал ему все то, что я рассказывал тебе по секрету? Ты, верно полагать, еще и обсуждал мои проблемы с этим инопланетянином, да? Вы обсуждали мои проблемы, а потом ржали над ними, выставляя меня жалким посмешищем, да? — Не неси чепухи, Чим… — Ты серьезно? Думаешь, теперь я еще и чепуху несу, когда ты все время за моей спиной обсуждаешь меня вот с этим… — Чимин ненавистно взглянул на Ви, буквально задыхаясь от этого чувства, которое пожирало изнутри, — вот с этим… С этим инопланетянином?! Здесь Чонгук уже не выдержал, резко, на всех парах взлетая вперед и хватая своего друга за грудки. Одним движением он поравнял его по отношению к себе, возвышая над столом, за которым по разные стороны сидели удивленные до жути Тэхён и Юнги. Первый аж рот раскрыл, не веря своим глазам, а Чон тем времен так близко и так яростно смотрел в глаза Паку, отчего у того в груди что-то боязливо подпрыгивало. — Эй, ты перебарщиваешь, не кажется? — до ушей Чимина долетел хриплый голос, хозяин которого даже приподнялся, чтобы попробовать отстранить испуганного парня от разъяренного Гука, пока тот дров не наломал из-за адреналина, бушующего в крови. — Отвали, Мин, — сквозь зубы прошипел Чон, сжимая толстовку друга еще крепче. Шуга лишь поднял руки вверх, плюхнувшись обратно и наблюдая за всей этой сценой уже на диване. — И что ты мне сделаешь? — прошептал Чимин, пытаясь контролировать свой страх, но это получалось хреново, ведь ноги уже предательски начинали подкашиваться. Благо еще мать не увидела, чем они здесь занимаются, потому что истерики было бы выше крыши. После этого вопроса в черных глазах Чонгука расцвело непонимание и осознание того, что он сейчас делает, но это не позволило ему убрать руки от друга. Наоборот, с резким чиминовским вдохом и таким же громким выдохом Тэхёна, Гук приблизил лицо Пака на максимально-опасное расстояние, от которого даже зрачки Юнги невольно расширились, а губы сложились в виде буквы «О». — Я ударю тебя когда-нибудь за твои паршивые слова, Чимин-а, — прохрипел Гук, оставляя рот приоткрытым. Чим громко сглотнул, распахивая глаза еще шире. Он никогда не был к Чонгуку настолько близок, и это сильно пугало. Особенно, эти вспышки агрессии выводили из строя все механизмы в голове у Пака, ибо Чон становился похожим на зверя. — Гукки, — невнятно промямлил Тэхён, хватая своего парня за плечи и оттягивая назад. Чонгук моргнул, потом еще раз и еще, оставляя чиминовскую толстовку в покое, а затем уселся в объятия к Киму, наблюдая за другом исподлобья. — Может, уже сядешь? А то бесишь, пиздец, — схватив Чима за черный рукав, Юнги потянул парня на место, и тот, не выстояв на ногах, упал прямо на мягкое сидение. Напряжение лилось из каждой щели и, казалось, подобно потопу заливало все на своем пути, не щадя ничего вокруг. Настроение испортилось, стало хуже некуда, а ведь только утром Чимин обещал своему другу, что даст еще один шанс Тэхёну, что не будет вести себя, как самый настоящий придурок, что не опозорится и не опозорит Чонгука своими идиотскими психами, которые возникают на фоне наивной эмоциональной нестабильности и какой-то детской ревности. Пак сегодня был эмоционально нестабильным и очень хорошо это понимал, но ничего поделать не мог. Также, он отчетливо знал, что ревнует Гука. Ревнует так сильно, что даже нельзя описать это обычными словами, ревнует аж до боли за грудиной, но, видимо, его друг просто слеп и влюблен, чтобы хоть что-то замечать. — Ты заебал, будь проще, — прерывисто прошептал Мин прямо в чиминовское ухо, и только тогда парень осознал, что все это время сжимал в своих руках и без того бледное запястье Юнги, сильнее надавливая, отчего оно практически посинело. Чимин тут же, будто ошпаренный кипятком, отпустил руку парня, отодвигаясь от него на безопасное расстояние. — Вот и отлично, — наигранно усмехнулся Юнги, забавляясь реакцией Пака. Тэхён прыснул от увиденного, моментально получая презренный взгляд со стороны, и не сложно было догадаться, кому он принадлежал. Чонгука буквально рвало на части, Чим хотел открыть рот и сказать что-то в его стиле, а Мин смиренно ждал свои крылышки, пытаясь не вмешиваться в семейные драмы. И сейчас запросто начался бы второй раунд, в котором Пак точно бы получил от Чонгука по первое число, но писклявый девчачий крик, затем грохот и сразу же следующие за ним отборные маты на все кафе заставили всех, даже Чимина, отвлечься от своей ненависти и обратить внимание на происшествие, случившееся в центре заведения. Хосок, который хотел эффектно пройти до столика парней, из которых только Гуку было известно, что он придет, — растянулся на скользком полу, случайно врезаясь в Ёнга и также случайно опрокидывая на него поднос с заказами, среди которых была и тарелка с куриными крылышками, предназначенная для Юнги. — Ты слепой? — заверещал женским голосом официант Ёнг, разводя руки в стороны, чтобы не касаться ими испачканного фартука. — Я жив, друзья, я жив! — рассмеялся Чон, сидя на заднице и возвышая обе руки вверх. Его лицо светилось так ярко и ослепительно, отчего его можно было спутать с самим Солнцем. — И кто позвал сюда этого идиота? — первым подал голос Мин, наблюдая за всей этой ситуацией, чуть повернув голову в сторону. — Нам нужно обсудить серьезную тему, — тихо проговорил Чонгук, стараясь сдерживать свою агрессию из-за нахмуренного и недовольного вида Чимина. Как же у него кулаки чесались-то! — Опять твои танцульки? — скептически приподнял брови Юнги, но выражение его лица ни капли не изменилось. Оно всегда казалось скептическим и равнодушным ко всему. Чон просто промолчал, терзая зубами нижнюю губу. Его взгляд вновь остановился на Паке, который задумчиво глядел на свои пальцы, совсем недавно сжимавшие миновское запястье. — Надеюсь, что вы не состарились, пока ждали меня, — появился запыхавшийся Хосок, который тут же пихнул плечо Гука своим, вмещая свою худощавую задницу рядом с ним. — О чем идет речь? Почему все такие хмурые? Эй, день же сегодня просто чудный! — Ты, мать твою, снес своим задом мои куриные крылышки, — протиснул сквозь зубы Юнги, кидая злобные взгляды на сильно удивившегося от этих слов Хосока. — Великодушно прости меня, но ты явно не похож на сурового парня, тебе просто не идет. Можно я буду называть тебя сахарочком? — Нет, — грубо ответил Мин, склоняя голову на бок, — на хуй иди. Улыбка Хосока на секунду исчезла, он обвел глазами всех присутствующих, вообще ничего не понимая. Чимин усмехнулся с его реакции, а еще с выражения лица, такого растерянного и запуганного, от которого хотелось смеяться прямо в подушку, давясь перьями. — Я вообще ничего тогда не понимаю. Зачем мы здесь, Чонгук-а? — протянул Чон, поворачивая лицо к Гуку. — Да, Чонгук-а, скажи, зачем мы здесь, — ядовито прыснул Пак, с каким-то упреком всматриваясь в стальное лицо друга. Хотя дружбой здесь уже подавно не пахло. Только лишь презрением, ненавистью и тэхёновскими вишневыми духами, которые уже стояли поперек горла. — Уже… — Гук вдохнул было побольше воздуха, — уже неважно, можете расходиться. Я никого не держу, особенно, тебя, — на выдохе закончил Чон, впиваясь черными глазами в такого же раздраженного Чимина.